— Нет. Потому что я вижу не монстра, а только тебя. Лиам. И сейчас я хочу чувствовать в себе только твой член.

Ее слова проникают в каждую клеточку моего тела, какая-то внутренняя дверь в моей голове с грохотом распахивается, словно с меня сняли оковы. Я бросаюсь к ней, хватаю за талию и швыряю на кровать. Ее хрупкое тело подпрыгивает, удивленный вскрик вызывает новую волну бабочек в моем животе.

Я сбрасываю толстовку и опускаюсь на колени между ее разведенных ног. Лили приподнимается, разглядывая татуировки на моем обнаженном торсе. Она проводит по ним пальцами, затем оставляет легкие поцелуи.

— Ты — произведение искусства, — шепчет она, касаясь моей разгоряченной кожи.

Мое дыхание становится прерывистым. Я хватаю ее за волосы, откидываю назад и укладываю на матрас. Затем бросаюсь к ее губам, которые так долго манили меня, и целую, вкладывая в этот поцелуй все свое желание. Она стонет, ловко расстегивая мой ремень, а я помогаю ей избавиться от остатков одежды.

Я стою перед ней голый, позволяя бесстыдно рассматривать мое тело.

— У тебя пирсинг? — спрашивает она, глядя на мой член.

Я слегка усмехаюсь и беру ее руку, кладя на головку, где находится украшение. Она не теряет времени даром и начинает медленно двигать рукой, вызывая у меня довольное рычание.

Блядь, это будет лучший секс в моей жизни.

— Тебе понравится эта маленькая деталь, обещаю.

Она поднимает на меня расширенные зрачки, затем снимает бюстгальтер и трусики. Когда она собирается отправить их на пол, я ловлю их и глубоко вдыхаю аромат.

Ммм, ее запах сводит меня с ума.

— Лиам, — зовет она, словно моля об облегчении.

На мгновение я любуюсь ее совершенным телом, нежной кожей и влажной киской, жаждущей только меня. Я достаю презерватив из кармана джинсов, надеваю его и устраиваюсь между ее ног. Начинаю ласкать ее соски, затем опускаю руку к клитору, но она останавливает меня.

— Хватит игр. Трахни меня, я хочу почувствовать тебя внутри.

Мое дыхание сбивается. Лили поразительно уверена в себе, и мне нравится это новое качество ее характера. Я не собираюсь спорить, подставляю член к ее блестящему от возбуждения отверстию и вхожу одним мощным толчком. Несмотря на внушительные размеры, я с легкостью проскальзываю внутрь — настолько она влажная. Блядь, она принимает меня полностью, и это потрясающе.

— Лиам, если ты не пошевелишься, клянусь, я тебя убью.

Я смеюсь над ее нетерпением.

— Держись крепче, букашка, — предупреждаю я, прежде чем начать мощные толчки.

Каждое проникновение уносит меня в новый мир: я выхожу и вхожу с новой силой, а ее стоны становятся все громче. Ее реакция подстегивает меня, и я толкаюсь в нее быстрее. Ее руки цепляются за столбик кровати. Я стону, чувствуя, как ее киска сжимается вокруг моего члена. Ее крики наполняют комнату, электризуя мое тело, и я больше не могу сдерживаться.

Схватив ее за ягодицы обеими руками, притягиваю ее ближе, приподнимая ее бедра для более глубокого проникновения. Мой темп становится все быстрее, и ощущение ее горячей киски вокруг моего члена заставляет меня выругаться. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Хочу оставаться в ней всю свою гребаную жизнь.

Тяжело дыша, я трахаю ее как безумный, ориентируясь по ее крикам наслаждения. Оргазм накрывает меня сокрушительными волнами жара. Я дрожу от его силы, но продолжаю толкаться, и через мгновение Лили взрывается в освобождающем крике.

Я обрушиваюсь на нее, вдыхая запах ее шеи, покрытой тонкой пленкой пота, которая усиливает ее притягательный аромат. Вишня. Мой любимый фрукт.

Я остаюсь в ней, мой член обмякает, а сердце переполнено счастьем.

Каст

Я знаю, что Лиам сейчас с ней. Эта мысль пожирает меня изнутри. В ярости возвращаюсь в лофт и, едва переступив порог, теряю контроль. Хватаю все, что попадается под руку — мои хаотичные движения разносят пространство.

Запускаю стул в стену — тот разлетается на куски, грохот отдается в ушах, но даже этот шум не способен перекрыть какофонию в моей голове. За стулом следует глиняная статуэтка — еще один спонтанный подарок от Логана.

Кстати, блондин здесь, восседает на диване и следит за моей истерикой с невыносимо невозмутимым выражением лица. Повисает пауза, затем он выдает в своей колкой манере:

— Валяй. Все равно эта штука была безвкусицей.

Его слова жалят, но не усмиряет мой гнев. Я разбиваю вазу — дребезжание впивается в барабанные перепонки. Потом швыряю на пол фоторамку. Стекло лопается, разлетаясь тысячами острых осколков у моих ног.

Мои кулаки сжаты, мышцы напряжены. Когда ярость наконец иссякает, останавливаюсь посреди комнаты, тяжело дыша, как загнанный зверь. Сердце готово выскочить из груди. В наступившей тишине поворачиваюсь к Логану и ищу ответ в его безразличном взгляде.

— Почему ты такой спокойный? — хрипло спрашиваю я.

Он усмехается. Эта реакция раздражает почти так же, как все остальное, но я сдерживаюсь. Наконец он поднимает взгляд, кривя губы в ухмылке:

— Каст, ты слепой или притворяешься? Неужели не видишь, что ты ревнуешь?

Он замолкает, ожидая моей реакции. Я хмурюсь, готовясь возразить, но он продолжает, не давая мне слова:

— И не только к Лили. Я говорю о внимании, которое ей уделяет Лиам. Вы с ним близки, и тебе не нравится видеть, как он отдаляется ради той, кто так сильно тебя беспокоит.

Я смотрю на него, стиснув челюсти.

Ревную? К Лили?

Чушь собачья.

Я качаю головой.

— Ты ничего не понимаешь, Логан, — стараюсь говорить твердо, несмотря на дрожь в голосе. — Все не так.

Я резко разворачиваюсь и ухожу, громко хлопая дверью своей комнаты. Затем достаю телефон и набираю Лиама. Один раз. Второй. Третий. Тишина.

Блядь.

Гудки в трубке только усиливают мое беспокойство.

В раздражении швыряю телефон на кровать и начинаю мерить комнату шагами. Подумываю сесть в машину и поехать их прервать. Но тут в памяти всплывают слова Логана. А что, если он прав? Что, если все это — лишь прикрытие, чтобы скрыть страх быть отвергнутым? Может, моя проблема не в Лили, а в том, что я боюсь, как бы она не заняла мое место?

Я останавливаюсь как вкопанный. Отец нанес мне больше ран, чем я думал. Этот страх быть отвергнутым, видеть, как уходят те, кого я люблю — все из-за него. Именно он сделал меня таким настороженным и готовым взорваться от малейшей угрозы. Эта истина, ударившая меня наотмашь, лишает сил, и я оседаю на пол.

Я опустошен и измотан.

Какой же я идиот.

Вместо того чтобы взглянуть своим страхам в лицо, я убегаю от них и веду себя как последний мудак. Не то чтобы я полностью жалел о сегодняшнем вечере. Видеть лицо Лили, искаженное от разочарования, доставило мне странное удовлетворение. В конце концов, она заслужила все, что я ей устроил. А остальное...

Я медленно поднимаюсь — голова тяжелая — и выхожу из комнаты. В гостиной Логан собирает осколки, которые я оставил после себя. Я смотрю на него, чувствуя стыд.

— Я не достоин таких друзей, — бормочу со вздохом и беру метлу, чтобы помочь убрать разбросанные по полу осколки.

— Да, иногда ты ведешь себя как козел, — отвечает Логан — не отрываясь от работы — с ухмылкой на лице. — Но не переживай, мы все равно тебя любим, знаешь ли.

Я киваю, не отрываясь от уборки, погружаясь в созерцание осколков — осколков моего отражения, застывших в разбитом стекле. Логан продолжает, на этот раз более мягко:

— Лиам увлекся букашкой. Похоже, он нашел в ней то, что так долго искал. Может быть, нежность.

Его слова пробуждают болезненные воспоминания. Я слишком хорошо помню тоску Лиама после ухода сестры. Та записка, которую она оставила — словно открытая рана. Ему нужна нежность, и кто-то, кто сможет заполнить эту пустоту внутри.

А Лили... какой бы невыносимой она ни была, я не могу отрицать, что она идет ему на пользу. Я это видел, я знаю. Его улыбка теперь появляется чаще, а в движениях появилась та легкость, которой не было до того, как эта букашка появилась в университете. Но я не хотел этого признавать, застыв от страха потерять Лиама.