Я оборачиваюсь и на мгновение думаю, что в дверном проеме стоит Рори. Сердце гулко ударяется о ребра, и тут я понимаю, когда фигура делает шаг вперед, — это Джейми.

— Прости, я тебя напугал? — Он ухмыляется. — Я за собаками.

— Ой, нет, — вру я. — Я как раз собиралась поужинать.

Он широким шагом пересекает холл и идет за мной на кухню, где я замечаю лазанью на металлическом противне под фольгой. Джейми берет записку.

— Полчаса в верхней духовке, — читает он вслух, приподнимая край фольги. — Вижу, Грегор, как обычно, готовил на шестерых. Ты гостей ждешь?

Я смеюсь.

— Вряд ли. Я тут никого не знаю.

— Меня знаешь, — говорит Джейми, вопросительно приподнимая бровь в сторону лазаньи. — Поставить?

— Да, пожалуйста.

Он задвигает противень, и дверца Ага закрывается дорогим на слух глухим хлопком.

— Теперь главное — не забыть, что она там. Я могу рассказать миллион историй о том, как засовывал туда что-нибудь пьяным или с похмелья, забывал, а через пять часов находил обугленный кусок угля.

— Разве не пахнет?

Он качает головой.

— Это закрытая система, запахи уходят в дымоход. Потери в Ага — неизбежный риск жизни в загородном доме. У каждого найдется своя история.

Я вспоминаю кухню бабушки Роуз в Балерно, под Эдинбургом. У нас была древняя белая плита Belling и столешницы из формики, установленные примерно за миллион лет до моего рождения.

— Я не росла с Ага, — говорю я, понимая, что это, наверное, и так очевидно.

— Тогда ты, скорее всего, не сожгла столько ужинов, сколько я. Дай мне пару секунд, я выпущу гончих.

Он исчезает, и через мгновение на кухне появляются два спаниеля Рори и маленький жесткошерстный терьер, уставившиеся вперед нетерпеливыми носами.

— Ничего не упускают. Угощение получите, когда я верну вас в коттедж, и нет, лазанью вам нельзя. Она для Эди.

— Ее много, — возражаю я.

— Ищешь компанию?

И я понимаю, что на самом деле было бы приятно с кем-нибудь поговорить за ужином. Оказывается, даже книжные интроверты могут устать от собственного общества, и я точно дошла до этой точки.

— Если ты не занят?

Джейми качает головой.

— Нет. У меня гора бумаг, с которыми я должен сражаться перед завтрашней встречей, но у меня аллергия на бумажную работу. — Он достает из шкафа три собачьих лакомства и подбрасывает их, чтобы псы поймали. — Дислексия, — добавляет он буднично. — Ну, — он подтаскивает стул и садится на него верхом. — Как у тебя дела?

— Здесь или с работой?

Маленький терьер запрыгивает к нему на колени.

— И то и другое?

— Потихоньку разбираюсь. И… — я на мгновение прикусываю губу, раздумывая. — Мне здесь нравится.

— По голосу слышно, что ты удивлена.

Я пожимаю плечами наполовину.

— Я толком не все продумала, и это, наверное, звучит безумно.

— Это практически мой жизненный принцип, так что для меня все логично. Я живу инстинктами, в отличие от братьев.

Мне хочется спросить, куда запропастился Рори, но я решительно не хочу выглядеть жалкой отчаянной особой, поэтому вместо этого пускаюсь в рассуждения:

— Это невероятный опыт — жить в настоящем замке. Как будто прикасаешься к истории. Хотя… — я вздрагиваю при мысли остаться одной в этом гигантском доме. — Когда вокруг никого нет, становится жутковато.

Джейми коротко усмехается.

— Могу тебя заверить, людей вокруг полно.

Я склоняю голову.

— Правда? Где?

— Да ты тут никогда не одна. Разве ты не видела служебные помещения за западной башней?

— Я еще не закончила экскурсию. — И карту, которую дала Джейни, я тоже не могу найти. Похоже, ее проглотила одна из миллиона стопок бумаг на моем столе в библиотеке.

— Значит, тебе нужно отправиться на разведку. Теперь, когда Рори уехал, он не будет дышать тебе в затылок. — Он снова ухмыляется. — Прогуляйся завтра, освоишься. Обещаю, здесь всегда кто-нибудь поблизости.

Я смотрю на него, и он, должно быть, замечает тревогу у меня на лице.

— Не поблизости в плохом смысле, — добавляет он со смехом.

Мы болтаем, пока готовится лазанья. Забавно: внешне сходство сильное, но меня к Джейми совсем не тянет. Он флиртует легко и непринужденно, и я понимаю, почему, по словам Джейни, он нравится девушкам, но его разлапистая, расслабленная манера не задевает во мне ни одной струны.

— Кейт сказала, ты сегодня встретила ее в городе, — говорит он, протягивая мне тарелку с лазаньей.

— Значит, правда, что здесь все обо всем знают.

— Ага. В Лох-Морвен ничего не утаишь. Иногда думаю, каково это — быть никем, но я ни за что не смог бы оставить все это позади.

— Ты не скучаешь по жизни в доме?

Он медленно качает головой.

— Нет. Ни капли. Мне по душе простор и свобода, а не статуи и напыщенные воротнички.

Я расхохатываюсь.

— Ты считаешь Рори напыщенным воротничком?

— Господи, нет. Думаю, дай ему волю, он бы ушел отсюда. Он терпеть не может весь этот бред, который прилагается к должности. Но он настроен загладить… —

Повисает долгая пауза. Я вспоминаю бумаги, которые уже успела просмотреть, и впечатление, которое начало складываться. Покойный герцог, мягко говоря, не слишком себя прославил.

— То, что произошло раньше?

— Да. — Он бросает на меня облегченный взгляд. — Да, именно это.

Но в том, как он это произносит, нет небрежности. Словно он мог бы сказать больше, но не хочет.

Он отрезает вилкой кусочек пасты и отправляет его в рот.

Мне хочется спросить о его родителях, попытаться сложить образ людей, которыми они были, но, возможно, это не совсем то, о чем я пишу. Мне нужно обратиться к архивам и посмотреть, что было раньше.

— Ты читал что-нибудь из…

Джейми усмехается.

— Чтение — не моя сильная сторона. Чего именно?

— У меня ощущение, что я пытаюсь создать образ человека для истории, а сейчас опираюсь только на то, что он сам о себе написал.

Он подпирает подбородок рукой и внимательно смотрит на меня через стол, и на мгновение в нем особенно отчетливо проступает Рори. Его темные глаза задерживаются на мне, пока он тщательно подбирает слова.

— Я тебе не завидую, даже без всякой дислексии.

Я приподнимаю бровь.

— Пытаться нарисовать милый портрет этого старого проходимца — не то занятие, которое я бы выбрал. Я бы лучше имел дело с этими чертовыми таблицами по проекту восстановления природы, а они для меня — сущий ад.

— Это, наверное, непросто?

Уголки его губ приподнимаются.

— Зато у меня есть секретное оружие.

— Правда?

— Кейт. Она ангел. Я знаю, чего хочу добиться, но когда вижу это на бумаге, для меня там нет никакого смысла. К счастью, я могу очаровать ее и уговорить превратить весь этот табличный бред в логику, и тогда все работает.

Я замечаю, как его лицо загорается ровно так же, как загоралось ее, когда она сегодня упоминала его, и писательская часть моего мозга тут же включается на полную мощность.

— Похоже, вы отличная команда.

— Она слишком хороша для такого, как я, — фыркает Джейми, отодвигая тарелку.

Успокоенная мыслью, что я все-таки не единственная обитательница огромного замка, я поднимаюсь по лестнице и возвращаюсь в свою комнату. Лондонская жизнь кажется за миллионы километров отсюда, даже когда Анна пишет мне, пока я выхожу из душа, что у нее потрясающие новости, которыми она поделится утром. Я смотрю на экран на секунду дольше, чем нужно. Потрясающие новости от Анны могут означать что угодно — от контракта с издательством до романа с чужим мужем.

И только забираясь в постель, я понимаю, что все еще понятия не имею, куда уехал Рори и надолго ли.

Я прилетаю в разгар жары и даже по калифорнийским меркам здесь невыносимо печет.

Я щурюсь, глядя на почти завершенное здание. Несмотря на все попытки отца сорвать проект, нам удалось довести его до конца. Уже через несколько месяцев первые студенты переступят порог Академии и общественного центра Киннейрда, и мы выполним обещание, данное более века назад моим прапрадедом.