— Ты не растерялась. Большинство бы запаниковало.

Я ничего не говорю, но чувствую, как от похвалы теплеют щеки.

Мы на мгновение останавливаемся и оглядываем тропу, уходящую в темноту соснового леса вокруг замка.

— Когда я был ребенком, — говорит Рори, — я думал, что могу убежать в лес и никогда не возвращаться.

— А теперь? — тихо спрашиваю я.

— А теперь я владею этим чертовым лесом.

— И все равно хочешь сбежать?

Маффин нетерпеливо ерзает.

— Сейчас, малыш, и, боюсь, нам придется съездить к ветеринару.

В огромной, утыканной заклепками двери замка появляется Джейни и распахивает ее с сияющим от облегчения лицом.

— Вы нашли его.

Она спешит к нам, и Маффин радостно взвизгивает и лижет ее в нос, когда она наклоняется поцеловать его.

— Я даже не буду жаловаться на твое ужасное дыхание, — смеется она.

Потом она оглядывает нас с головы до ног.

— Вы оба выглядите так, будто вас притащила кошка. Или, скорее, собака.

Я оставляю Рори и Джейни в дверях и скидываю перепачканные грязью ботинки. Наверху снимаю испачканную одежду, руки все еще пощипывает от ожогов крапивы и царапин от колючек. Смотрю на себя в зеркало — я вся в грязи, на лбу кровавый след, должно быть, я вытерла лицо поцарапанными руками. Щеки розовые от нагрузки, глаза блестят и лихорадочно сверкают. Нужно прийти в себя, принять душ и вернуться к работе.

Я смываю грязь, стараясь не думать о том, как он сказал «спасибо», и о том, как он тогда на меня смотрел. Словно, впервые, он не видел во мне угрозу или неразорвавшуюся гранату. Я закрываю глаза, уговаривая себя: пусть этого будет достаточно — всего одного мгновения, когда он увидел меня и не вздрогнул.

Я на середине оформления деталей покупки земли за тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год, когда движение за окном библиотеки привлекает мое внимание. Подъезжает еще один Дефендер — темно-зеленый, с логотипом на двери. Через мгновение из него выбирается высокий мужчина — не меньше ста девяноста шести сантиметров, с бородой и спутанной копной густых темных волос. На нем клетчатая рубашка и джинсы.

На секунду я решаю, что он имеет отношение к лесному хозяйству поместья. Но тут появляется Джейни, и громовое выражение на лице мужчины смягчается, превращаясь в ухмылку, которая озаряет его обычно хмурое лицо.

Через пять минут я слышу шаги в коридоре и голоса. Я колеблюсь, а потом — по причинам, которые сама не могу объяснить, — выскальзываю из библиотеки в кабинет покойного герцога. Что-то внутри подсказывает: сейчас меньше всего мне хочется сидеть в библиотеке.

К тому же один дневник все еще не найден.

Я направляюсь к книжным полкам, высматривая ускользающий красный корешок, надеясь, что он наконец объявится.

Дверь библиотеки с грохотом захлопывается. Я замираю, вовсе не собираясь подслушивать, но деваться некуда.

— Выглядишь паршиво, — говорит через мгновение низкий голос.

— Тоже рад тебя видеть, — отвечает Рори, как всегда сухо.

— У меня есть вопросы, — продолжает голос. — Решил задать их лично.

Наступает пауза, и я подумываю выбраться через окно и улизнуть. Придется боком протискиваться через древнюю раздвижную раму, и с моим везением я застряну наполовину, как Винни-Пух. От этой мысли меня тянет на неприличный смешок, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Одно ясно точно: шпион из меня вышел бы катастрофически плохой.

— Ну давай, — говорит Рори. — Какие именно вопросы?

— Джорджия, моя пиарщица. К ней тут подбирался американский журналист, вынюхивал, задавал вопросы. Она его отшила…

— Да твою мать, — взрывается Рори.

— Ты не хуже меня знаешь, что это место — чертова неразорвавшаяся бомба. Я поднял винокурню с нуля. Она была на грани краха.

Снова пауза, прежде чем Рори отвечает. Я переминаюсь с ноги на ногу, и половица подо мной предательски скрипит. Черт, это совсем некстати.

— Я в курсе, — говорит Рори.

— Если это все начнет трещать по швам на первых полосах, как думаешь, что они утащат за собой?

— Думаешь, я не знаю, что тут полный бардак?

— Что вообще происходит? Мне нужно готовиться к антикризисным мерам?

— Все под контролем.

— С моей точки зрения — не особо. Я проголосовал ногами, помнишь? Последнее, чего я хочу, — чтобы все это аукнулось мне по заднице. Я видел счета, знаю, в каком состоянии был фонд до того, как он откинул копыта.

— И я привожу все в порядок. Все.

— Я чертовски надеюсь. Это твой цирк, Рори, не мой.

— Поверь, я знаю. Будь у меня выбор, я бы жил тихой жизнью на каком-нибудь острове.

— Ага, — глухо отвечает голос. — Ну, не стоило рождаться первым.

Раздается приглушенный смешок, что меня удивляет.

Тишина гудит между стеллажами, пока я стою неподвижно, едва осмеливаясь дышать. Шаги приближаются, и я понимаю — слишком поздно, — что попала в ловушку. Я бросаю последний, бесполезный взгляд на окно как раз в тот момент, когда дверь со скрипом открывается.

Он заполняет собой дверной проем, свет из коридора тонет в его широкой фигуре. Он молчит. Просто смотрит на меня — глаза в тени под темными, пугающе густыми бровями. В одной руке у него стакан виски, янтарная жидкость ловит солнечный отблеск и пылает, как огонь. Его плечи перекрывают весь проем, и на мгновение я забываю, как дышать.

— И кто ты такая?

— Эм, — говорю я, отступая и налетая на кресло. Хватаюсь за подлокотник, чтобы устоять. — Простите, это… я… то есть… это…

Он стоит совершенно неподвижно, невозмутимый. Я прикидываю, не рвануть ли мне — нырнуть под руку, упертую в косяк, и бежать куда глаза глядят.

За его спиной появляется Рори с измученным выражением лица. Он зажимает переносицу, словно молится о терпении или небесном вмешательстве.

— Эди, это мой брат, Финн. Финн, это Эди, она…

— Писательница. — Я делаю шаг вперед и протягиваю руку с улыбкой, которую надеюсь выдать за уверенную. — И архивариус. Что-то среднее. Или историк. Да. И это тоже.

Бровь Финна едва заметно приподнимается.

— Ну, теперь все предельно ясно.

— Вообще-то я обычно не прячусь за мебелью и не подслушиваю под дверями, — добавляю я. Это совсем не помогает. Рори смотрит на меня так, что ясно без слов: заткнись.

— Не то чтобы я подслушивала, — добавляю я.

— Вот вы где, — говорит Джейни, появляясь за спиной Рори. Она кладет руку ему на предплечье, и он оборачивается. Я еще никогда в жизни не была так рада кого-то увидеть.

— Финн, ты остаешься на ужин? — Она бросает взгляд на стакан в его руке. — Полагаю, это означает «да».

— Только на ночь. — Он коротко кивает.

Через четыре часа, благополучно сбежав из библиотеки, я стою перед большим, слегка потускневшим старинным зеркалом в спальне и пытаюсь понять, что вообще делать с волосами.

Если представить это как ужин с Рори и его двумя братьями, звучит терпимо. Не так пугающе. Но правда в том, что я собираюсь провести вечер с герцогом и двумя лордами. Будь бабушка жива, она бы сейчас хохотала до слез.

Этот мир настолько далек от того, в котором я выросла, что их почти невозможно сопоставить. Я поднимаю волосы, скручиваю их и бросаю взгляд в сторону, оценивая результат.

Я не собирала чемодан для аристократических званых ужинов — я собиралась для работы. Для пыльных дневников, грязных прогулок по лесу и совершенно не гламурного призрачного авторства где-то в глубине Шотландского нагорья. Я вообще ничего толком не продумала.

Я поправляю вырез зеленого платья с запахом, которое в последний момент запихнула в чемодан перед отъездом из Лондона. Не идеально, но сойдет.

Слава богу за Джейни, которая постучала раньше и сообщила, что ужин будет в столовой, вместе с семьей. Я расценила это как мягкий намек: постарайся выглядеть чуть менее одичавшей, чем обычно.

Шарлотта, разумеется, в полном восторге от такого поворота событий. Она позвонила раньше, как раз когда я собиралась в душ.