— Ты бы сделала то же самое для меня.

— Надеюсь, мне никогда не придется.

Я наблюдаю, как Джейни на мгновение кладет руку Кейт на колено.

— Рори тоже был молодцом. Он уладил вопрос с коттеджем и вот этим, — она похлопывает по рулю. — И мальчики не были бы сейчас в Австралии и Новой Зеландии, если бы не он.

— Напомни мне об этом, когда будешь всхлипывать, что они слишком далеко, — поддразнивает Кейт.

— Ты же знаешь, я безумно по ним скучаю, но никогда не стала бы лишать их приключения всей жизни.

Через некоторое время Кейт засыпает, а я откидываюсь на спинку сиденья, глядя, как за окном проносится хайлендский пейзаж.

— Ну так когда я получу следующую часть?

— Прости? — я подаюсь вперед, чтобы расслышать, что говорит Джейни.

— Мне так понравилась книга. Как у тебя дела со второй? Я хочу знать, что будет с лордом Годфри и сестрами Уэнтворт.

— Серьезно?

Она энергично кивает.

— Я считаю ее потрясающей. Это целый мир, и ты создала его полностью у себя в голове.

— И все же я не могу ее продать, потому что в ней нет драконов, — смеюсь я, качая головой.

— Ты сама говорила, что издатели сказали, что у них просто нет для нее места. Это не отказ.

— Но и не восторженное «да», — я корчу гримасу.

— Не знаю, мне это кажется странным. Ты написала книгу, которую я с удовольствием прочитала, у тебя очевидный талант, но вместо того, чтобы заниматься тем, чем должна, ты переписываешь дневники старого герцога.

Я знаю, что она права.

— Зато пребывание здесь дает тебе шанс дописать следующую. Может, ты могла бы издать ее сама, вместо того чтобы ждать, пока издатель соизволит заинтересоваться.

В этом она тоже права. Счета, кроме аренды, платить не нужно, а аренда — редкий случай — оплачена вовремя. Я почти ни на что не трачусь, если не считать покупки бальных платьев и своей слегка вышедшей из-под контроля любви к булочкам с кардамоном.

Странно, как все сместилось. Будто я перестала ждать, что кто-то отправит меня домой. Кажется, я пускаю корни в той части света, где никогда не ожидала оказаться.

Клянусь, у Анны какой-то шпионский имплант в моем мозгу. Стоит мне подумать об аренде, как она возникает из ниоткуда.

Как дела? Ты нашла платье?

Нашла. Пришлю фото, когда вернусь в дом. В замок. Ну ты поняла.

Кстати…

Наступает пауза, я вижу, как на экране пляшут точки, и тут телефон звонит.

— Прости, — говорю я, морщась.

Джейни качает головой.

— Не извиняйся. Соня уже проснулась, можешь ответить.

Я принимаю вызов.

— Ну как там, в глуши?

— Отлично, — отвечаю я, чувствуя неловкость.

— Прекрасно, — я слышу, как она выдыхает в свой вейп с фруктовым запахом. Я совсем не скучала по этому запаху, от которого раскалывается голова. — Так вот, хорошая новость — у меня появилось свободное время, и я подумала, что приеду и посмотрю все своими глазами.

Я вздрагиваю.

— В каком смысле? — Анна никогда не берет отпуск.

— Скажем так, у меня образовалась пара свободных месяцев, — деловито говорит она. — А тебе, должно быть, смертельно скучно там, на краю света, так что…

— Я…

— Не переживай, я могу пожить у тебя, — уютно продолжает она. — Эта спальня больше моей квартиры.

— Я не уверена, что могу приглашать гостей, — говорю я, понимая, что Джейни и Кейт изо всех сил стараются не слушать разговор. И терпят неудачу.

Джейни на мгновение оборачивается ко мне.

— Конечно, ты можешь пригласить подругу погостить, — весело говорит она. — Ты же не в тюрьме.

— Даже если бы была, тебе все равно разрешили бы посетителей, — добавляет Кейт. — Скажи подруге, чтобы захватила бальное платье.

— Ну вот и решили, — говорит Анна. — Я приеду в пятницу. Дай знать, если захочешь экстренный набор помощи из цивилизации.

— Договорились, — говорю я, но она уже отключилась.

— Это мило, — говорит Джейни, когда мы снова выезжаем на уже знакомую однополосную дорогу, ведущую к Лох-Морвен.

— Да, будет приятно познакомиться с твоей подругой, — кивает Кейт.

Я натягиваю тонкую улыбку. Мне не хочется говорить им, что я была бы более чем рада сказать «нет».

Я здесь, чтобы описывать прошлое, а не проводить аудит, и это к счастью. После трех недель, проведенных в откровенно безумных бреднях покойного герцога Киннэрда, становится совершенно ясно: что-то не сходится. Тут и упоминания земельных покупок, тихо перекинутых между подставными компаниями, и необъяснимо щедрые дивиденды сомнительным на слух инвесторам, и мутные ссылки на мифические трасты, которые, как он сам подчеркивает, вообще не существуют.

Древнюю оранжерею по прихоти превратили в бассейн — в качестве подарка жене на день рождения, но к моменту окончания работ они уже направлялись к разводу, и, похоже, никого ни разу не заинтересовало, на что именно были потрачены полученные ими средства на реконструкцию.

Дикки Киннэрд отмывал деньги, снимал сливки, подправлял бухгалтерию и вел сложную шахматную партию с фондом, обладая, судя по всему, почти сверхъестественной способностью убирать с доски любого, кто начинал задавать вопросы.

Я тру виски и откидываюсь на плотную кожу библиотечного кресла. Может, существовало разумное объяснение… такое, о котором мне и думать не нужно. Судебная бухгалтерия никогда не станет моей сильной стороной — я с трудом удерживаю под контролем собственный счет.

Я закрываю ноутбук и отодвигаю его, складывая журналы в аккуратную стопку. Плечи ноют, глаза жжет. Три часа дня, а я начала в восемь, позавтракала за столом и весь день заливалась кофе. В голове туман, а зад буквально отпечатался в сиденье кресла. Мне нужен перерыв. Что-то успокаивающее. Что-то бездумное. Что-то без смутной угрозы финансовых преступлений.

И вот так я оказываюсь на пути к вышеупомянутому — и, вполне возможно, незаконному — бассейну, шаркая по коридору в халате и шлепанцах.

Последние недели он спасал мне рассудок. Когда кажется, что глаза вот-вот вывалятся от попыток разобрать паучий черный почерк герцога, я обнаружила, что стоит окунуться в прохладную воду и проплыть несколько дорожек — и голова проясняется. Это как мой собственный спа: длинные окна выходят на лужайки, тянущиеся к сосновой роще, и я плаваю взад-вперед, купаясь в бледно-золотых осколках солнечного света, как счастливый дельфин — округлый и довольный — в своем сером купальнике.

Но…

Я замираю на пороге.

— Эди! Присоединяйся. — Это скорее приказ, чем приглашение. Джейми развалился на шезлонге у края бассейна, в одной руке бутылка шампанского, в другой — симпатичная блондинка. Голова запрокинута, на красивом лице широкая улыбка. Из раздевалки появляются две девушки в крошечных бикини — длинные ноги, непринужденная красота. Бассейн — водоворот брызг и истерического смеха. Девушка с мокрым темным хвостом пытается оседлать надувного розового крокодила, которого придерживает светловолосый садовник, тот самый, что я видела, как он с невозмутимой решимостью косит газон.

За моей спиной хлопает пробка, и я вздрагиваю.

— Это наш местный литературный гений, — объясняет Джейми, расправляясь с шезлонга и подходя ко мне в дверях. — Решила присоединиться к веселью?

— Я…

— Да брось, — уговаривает Джейми, болтая бутылкой. — Готов поспорить, ты снова весь день вкалывала, да?

Я киваю.

— Типа того, да.

— Значит, поможешь нам отпраздновать. Сегодня Всемирный день восстановления дикой природы, и мы впервые за живую память увидели бобров в реке.

— Бобры, детка! — орет из бассейна крепкий светловолосый садовник, вскидывая кулак и вызывая общий смех.

— Давай, — настаивает Джейми. — Выпей бокал шампанского, отпразднуй бобров.

Я смотрю на него так, будто говорю «серьезно?», а он ухмыляется.

— Всем иногда нужно сорваться. С января мы посадили десять тысяч деревьев, и все выжаты как лимон.