Она снова кивает, но не слишком убедительно. — Ну ты же знаешь, как сейчас. Везде затягивают пояса. Вот я и подумала, может, ты немного переработаешь, добавишь…
— Драконов.
— Именно. — Она сияет.
В другом конце зала хлопает пробка шампанского, и я допиваю бокал, заранее готовясь. Я знаю о драконах ровно ничего, и сейчас сделка мечты кажется такой же далекой, как всегда.
— Я знала, что ты поддержишь, — щебечет Шарлотта. — Это может быть настоящим шагом в правильном направлении.
Я молчу. А что тут скажешь? Я в Нью-Йорке, на презентации книги, за которой наблюдаю со стороны. Для наемного писателя это почти единорог — обслуживание высшего класса.
Стайка издательских облепляет Аннабель воздушными поцелуями, и она подмигивает мне через чье-то плечо. Она принимает свежий бокал шампанского от высокого темноволосого бармена, возникшего рядом, смеется над чем-то, что он говорит, потому что она такая и есть. Добрая. Это меня удивило, когда я взялась за работу. Я ожидала, что такая гламурная и богатая женщина будет стервой, но… нет. В книге есть целая глава о моменте, когда она посмотрела в зеркало и поняла, что ей не нравится, кем она становится. Потом были полгода в ретрите в Таиланде и теперь? Она действительно искренне добрый человек. А это редкость.
Шарлотта похлопывает меня по руке, будто лошадь.
— Ты талантливая писательница, Эди, — говорит она. — В итоге все сложится. А теперь мне пора поздравить Аннабель, потом — люблю и оставляю. Через полчаса у меня ужин с редактором, которого я надеюсь очаровать.
Она целует меня в щеку и исчезает в облаке дорогих духов, направляясь к сцене. Теперь, когда я остаюсь одна на этой стороне зала, неловкость только усиливается. Пиарщица замечает меня и направляется в мою сторону, явно чтобы проверить, не напьюсь ли я, не нарушу ли соглашение о неразглашении и не расскажу ли всем, что книгу написала я.
— Извините, я на минуту, — говорю я, когда она надвигается с грозным лицом. — Мне нужно в туалет.
Я протискиваюсь через середину очереди, уворачиваясь от нетерпеливых читателей с новенькими твердыми обложками, из которых торчат ярко-желтые стикеры. На каждом — имя, чтобы Аннабель не мучилась с написанием. На следующей неделе здесь будет битком — читатели, жаждущие третью книгу трилогии, о которой говорила Шарлотта. Такое ощущение, будто я на какой-то параллельной ветке, где я почти там, где хочу быть, но все-таки нет.
Напиши эту книгу и издатель будет готов.
Напиши еще одну и добавь драконов и им станет интересно.
Я провожу руками по волосам, глядя в зеркало. Длинные рыжие волны… может, я и правда сойду за автора романтического фэнтези?
Я вздрагиваю, когда из кабинки, которую считала пустой, выходит девушка с розово-зелеными волосами. Она отодвигает бейдж Barnes and Noble и наклоняется к раковине.
— Я читала ранний экземпляр книги, — говорит она, смывая мыло. — Обычно я не по мемуарам, но это было правда хорошо. Представляешь? Красивая, талантливая и еще и пишет потрясающе. Некоторым просто везет, да?
— Ага, — выдавливаю я с улыбкой.
— Приятно было поболтать, — говорит она, бросая бумажное полотенце в контейнер для переработки. — Приятного чтения.
Дверь захлопывается. Я глубоко вдыхаю, переворачиваю голову вниз, встряхивая волосы, и снова наношу красную помаду. как щит, прежде чем выйти обратно. Телефон вибрирует в сумке. Я достаю его и, с ее обычным безупречным чувством момента, это сообщение от Анны, хозяйки моей квартиры и соседки.
Привет, милая, извини, что отвлекаю от большого книжного запуска, но платеж за аренду не пришел
Если бы я не знала лучше, решила бы, что она подгадала это по минутам. Я открываю банковское приложение и правда, платеж не прошел, а счета загнали меня в мой многострадальный овердрафт. Шарлотта уверяла, что финальный платеж за книгу поступит сегодня, в крайнем случае.
Я разбираюсь.
С этими словами я засовываю телефон обратно в сумку, чувствуя себя еще более сдутой, чем раньше. Анна из тех друзей, кто портит тебе праздник, а через полчаса между делом сообщает, что ты могла бы одолжить у нее зонт, если бы только попросила. В последнее время она на взводе, так что уколы стали еще острее.
Я замечаю Шарлотту, как только выхожу в зал. Она машет мне рукой и направляется ко мне, на секунду задерживаясь, чтобы обменяться любезностями с симпатичным барменом. В каждой руке у него по бокалу шампанского.
— Люблю и оставляю, — говорит она, подлетая ко мне со своей обычной бешеной скоростью. — Марсия за тобой присмотрит. Аннабель еще долго будет подписывать книги, так что времени выпить и перекусить предостаточно. — Она чмокает воздух где-то в районе моего лица. — Наслаждайся ночью в Нью-Йорке. И помни — драконы!
Я не успеваю и рта раскрыть, как она уже умчалась, словно маленькая ракета, в сторону лифта. Я направляюсь к бармену и одарив его обворожительной улыбкой, забираю у него оба бокала.
— Спасибо большое.
— С удовольствием, — отвечает он, и наши взгляды встречаются. Черт возьми. Широкие плечи под безупречно белой рубашкой, четкая линия челюсти, подчеркнутая трехдневной щетиной.
— Вообще-то… — я делаю глоток. — У вас есть еще?
— Я только что открыл бутылку. — Он кивает на бар из темного лакированного дерева, где в ведерках со льдом стоят несколько бутылок шампанского. Это самая шикарная презентация книги в моей жизни. Обычно бывает дешевое белое вино в бумажных стаканчиках и, в лучшем случае, миска с тортилья-чипсами.
— Отлично. — Я смотрю на него и слегка приподнимаю оба бокала. Мне бы поднос. Хотя на самом деле мне нужна целая чертова бутылка, но это, пожалуй, будет выглядеть подозрительно. — Я тогда…?
Его губы складываются в полуулыбку, и он поднимает руку, останавливая меня.
— Я сам принесу. Еще один. Или два?
— Пожалуйста.
Мне хотелось бы сказать, что я не пялилась на его зад, пока он шел через зал, но я соврала бы. Я всего лишь человек, а он объективно горяч.
— Может, еще что-нибудь? Поесть, например? — Его густые брови слегка приподнимаются, он чуть склоняет голову, с намеком на усмешку.
— Нет, этого достаточно, спасибо. — У меня ощущение, что у него есть дела поважнее.
— Рад помочь, — говорит он, коротко кивая, и возвращается к бару.
Я умудряюсь набрать канапе и удаляюсь к книжным стеллажам, как белка-алкоголик. Прислоняюсь к столу, заваленному уцененными книгами опального инфлюенсера, стараясь быть незаметной, и наблюдаю, как Аннабель, будто неиссякаемая, улыбается, болтает и подписывает книги с профессиональной легкостью. Время от времени кто-то из издательских поглядывает в мою сторону и неловко машет рукой. Пожилой мужчина в сером плаще и фиолетовом шарфе спрашивает, где здесь книги по фотографии. Ничего гламурного, и я отчетливо чувствую себя лишней. Может, стоит смириться и принять в себе автора про драконов и когда-нибудь все это станет моим…
Через полчаса я закидываю сумку на плечо и собираюсь незаметно проскользнуть мимо секции с журналами, как вдруг чувствую руку на своем предплечье.
— Эди, дорогая!
Я оборачиваюсь и через секунду оказываюсь в облаке Chanel No. 5 и получаю поцелуи в обе щеки.
— Аннабель! Привет. Ты была потрясающей, — говорю я искренне.
— Мне удалось придерживаться сценария, — смеется она. — Хотя есть ощущение, что меня бы утащили со сцены, отбивающуюся и орущую, если бы я сказала что-нибудь спорное. — Она окидывает меня взглядом. — Мне так нравится это платье на тебе. Кто бы мог подумать, что под всеми этими мешковатыми писательскими тряпками скрывается вот это.
Она очерчивает руками силуэт песочных часов и изображает утрированное изумление, отчего я смеюсь.
— Решила постараться.
— И выглядишь очень красиво. — Она поднимает прядь моих волос. — Лисий рыжий и красные губы. Очень смело. Мне нравится.
Я оглядываюсь, слегка запаниковав. Аннабель смотрит на меня с тревогой.
— Все в порядке?
