— Ну, кто-то же должен, — с вызовом ответил Тэюн. — От тебя-то подобного не дождешься. Ты ведь даже законы нарушаешь, что уж говорить о соблюдении правил вежливости.

Хару тяжело вздохнул: кажется, проблем стоит ждать не только от Чанмина.

— Конечно, главный защитник нашего принца! — ухмыльнулся Чанмин. — Зачем Хару скандалить, портить образ? Лучше пусть это сделает кто-то за него.

Возмущаться начали разом все, кроме Хару. Юнбин и Ноа сказали что-то вроде: «Чанмин, ты не прав!», Шэнь и Сухён: «Но Тэюн прав!», а менеджер Квон громко возмутился: «Ты совсем обнаглел?». Ну, только у менеджера Квон нет штрафов за нецензурную лексику, поэтому там были немного другие слова.

— Всех выдрессировал, — расхохотался Чанмин, — Можешь хоть сейчас отправлять в бой, они за тебя кому угодно глотки порвут!

Чанмин продолжал по-прежнему обращаться только к Хару, игнорируя возмущение остальных. Хару же вдруг, совершенно не к месту, задумался: кто с большей вероятностью сейчас Чанмину врежет, Тэюн или менеджер Квон?

— Что молчишь? Даже разговаривать со мной не хочешь? — продолжил Чанмин.

Менеджер Квон уже направился прямо к Чанмину, за ним — Тэюн и Шэнь. Будут удерживать менеджера? Или добавить хотят?

Хару, на самом деле, сам немного не понимал свое состояние. Вот стоит он, смотрит на Чанмина и не понимает: как он вообще общался с этим человеком? Как не замечал эту зависть и ненависть по отношению к себе? Чанмин настолько хорошо играл? Тогда почему сейчас перестал? Почему еще зимой он казался достаточно умным и сообразительным, а сейчас ведет себя, как тупой подросток в самый разгар пубертата? Почему у Хару ощущение, что Чанмин на шоу и Чанмин сейчас — совершенно разные люди?

Менеджер Квон и Тэюн на пару что-то говорили Чанмину. Шэнь пытался как-то всех удержать от реальной драки. Ноа и Сухён бестолково суетились вокруг. Юнбин стоял, прижавшись к стене коридора: пытался слиться с обстановкой, чтобы под раздачу не попасть, что ли? А еще позади Чанмина стояла его мама, испуганно прижимая ладони ко рту. Хару еще раз посмотрел на всю эту странную сцену и громко сказал:

— Хватит.

Его слова как-то так удачно попали в относительно тихий промежуток разгорающегося скандала, все словно забыли, что говорили, но Тэюн повернулся к нему с такой обидой во взгляде, что Хару добавил:

— Вы пугаете маму Чанмина.

Вздрогнули все, кроме Чанмина. Менеджер Квон пристыженно поклонился, извинился, остальные тоже начали кланяться.

— Иди в машину! — недовольно буркнул Чанмин.

— Но Чанни… — робко начала женщина.

Продолжить не успела:

— Иди! В машину! — еще громче процедил Чанмин.

Его мама мышкой прошмыгнула мимо них, подхватила босоножки и босая вышла за дверь. Хару проводил ее сочувствующим взглядом. Если бы он так общался с женщинами, дедушка бы забыл, что детей бить нельзя, это точно.

— Теперь понятно, почему ты так орал на танцовщицу, ты и к собственной матери относишься, как к прислуге, — меланхолично заметил Хару.

— Да ты! — рявкнул Чанмин и рванул было к Хару, но его перехватил Тэюн, а потом и менеджер Квон.

— И не распускай руки, нам нужно хорошо выглядеть, чтобы расхлебывать ту кашу, что ты заварил, — так же спокойно сказал Хару.

Понимал ли он, что еще больше бесит Чанмина? Разумеется. Собирался ли прекращать? Нет. Где-то в груди зашевелилось что-то давно забытое, что-то от настоящего характера Хару. Он был воспитанным ребенком, но вовсе не ангелом. И бесить тех, кто ему не нравится, умел всегда. Ощущение, что он нарывается, рождало странное ощущение в теле — адреналин, видимо.

— Чего? — Чанмин рванулся из рук менеджера Квон, — Не разговаривай со мной так!

— Как? — уточнил Хару. — Как человек, который полностью в тебе разочаровался? Мне вот интересно — ты меня сразу ненавидеть начал, или это чувство в тебе… ну, не знаю, начало неконтролируемо расти в определенный момент? А то как-то обидно, я тебя практически другом считал во время шоу…

— Вот именно — практически! — выплюнул Чанмин. — Твою дружбу ведь еще заслужить нужно! Бегай вокруг тебя, подстраивайся под характер и привычки его величества.

— Как минимум — высочества, меня не короновали, — привычно поправил Хару.

Чанмин, кажется, зарычал. Не разобрать, ведь Тэюн начал громко хохотать, из-за чего теперь все смотрели уже на него.

— Я и забыл, какой занозой в заднице ты можешь быть, — сказал он, отсмеявшись.

— Нет, мне правда интересно, — сказал Хару, уже обращаясь к Тэюну, — В какой момент я стал его так раздражать? Я ведь его за собой волоком никуда не тащил. Сам пришел. Сам постоянно был рядом. Я еще помню, что он меня благодарил. И не один раз! И вроде обещал помогать мне, такому далекому от индустрии, ориентироваться в местном «мире животных». А в итоге что? Мне все рассказывают парень из Китая и макнэ. А теперь выясняется, что я — злодей. Я, значит, переживаю, что он страдает без работы, что Чанмину нужно больше возможностей, договариваюсь об интервью, советую своему знакомому как хорошего парня… Мне теперь что Пэыль-сонбэ говорить? Надо же было так меня подставить…

— Подставить⁈ — почти закричал Чанмин. — Подкинул мне работу в каком-то вшивом дневном ток-шоу, которое смотрят три домохозяйки, а я тебя благодарить должен?

Хару тяжело вздохнул и перевел взгляд уже на менеджера Квон:

— Нет, серьезно, вот когда он стал таким? Вы старше, может, вы заметили?

Тэюн снова начал хихикать, но Чанмина держать не переставал. Тот все пытался вырваться из хватки Тэюна и менеджера Квон, но безуспешно. Хару, на самом деле, не боялся. Хотя бы потому, что рядом Тэюн. Ну, и еще потому, что менеджер Квон скорее задушит Чанмина, чем позволит тому добежать до Хару. У менеджеров и так проблемы, что не уследили за подопечными накануне, если еще и у Хару хоть один синяк появится… Это тоже неправильно, конечно — злить Чанмина, когда другие вынуждены его удерживать, но… сейчас Хару тоже несет, он просто не может остановиться.

— Мне кажется, где-то после дебюта, — задумчиво продолжил Хару. — Хотя нормально общаться с нами он перестал сразу после шоу. Я и раньше подозревал, что он банально воспользовался мной, чтобы дойти до финала, но сейчас… знаешь, это обидно.

Чанмин начал материться. Он обзывал Хару, пытался оттолкнуть менеджера Квон, а менеджер Квон требовал у Тэюна отойти, чтобы ему не досталось, Шэнь, Сухён и Ноа тоже, как и Юнбин, недоумевали молча… в общем, была полная неразбериха.

И тут во входную дверь начали громко стучать. Хару меланхолично повернулся к двери, потом посмотрел на Сухёна:

— Открой, пожалуйста…

Чанмин опять начал говорить что-то про снобизм Хару, про его «поведение принца»… Сухён открыл дверь и впустил отца Чанмина. Тот сурово отодвинул Сухёна в сторону, направился к сыну, не разуваясь, а потом замахнулся и дал ему такую мощную пощечину… зазвенело даже у Хару в голове, кажется.

— Поганец! После того, что ты устроил ночью, еще что-то говорить смеешь⁈ Отпускайте его, сам справлюсь. Если бы не мать, я бы даже адвокатов нанимать не стал, отсидел бы пару лет, поумнел. А ты еще ее до слез доводишь! Дебил! Иди давай!

Он достаточно сильно ударил сына промеж лопаток, грубо схватил за рукав футболки и потащил к выходу. Чанмин весь скукожился, пристыженно семеня за отцом. Хару провожал его расстроенным взглядом: и скандала избежать не удалось, и ответы на вопросы он так и не получил.

— Вы сумку его забыли, — тихо заметил Хару.

Отец Чанмина повернулся, не слишком доброжелательно посмотрел на Хару, выхватил сумку из рук услужливого Сухёна, и зло хлопнул дверью напоследок. Хару рассеянно заметил, что кроссовки Чанмина так и остались стоять в прихожей.

— Менеджер Квон, — печально вздохнул Хару, — Честное слово, это не потому, что я считаю себя слишком шикарным для этой работы… Но не могли бы вы отнести кроссовки Чанмина, а то он тоже босиком выбежал…

Несколько секунд тишины закончились оглушительным хохотом менеджера Квон. Он хохотал так, будто Хару — какой-то комик, но сам Хару вообще не видел в своих словах ничего смешного.