Нетот вручил ему всю ветчину и отправил к себе. А сам позвал Оксану. И пока она поила его кофе, сказал:

– Я тебе сейчас кое-что скажу, но ты продолжай улыбаться, как будто ничего не происходит, пей кофе, ешь конфеты. Прослушки нет, а видеокамеры тебя видят.

Она кивнула.

– Я видел, как Петро тебя подбивал пойти на службу к Мазепе.

Она изобразила лицом что-то такое, что должно было означать согласие.

– Не пошла пока?

– Нет, конечно!

– Вот и не ходи. Завтра выбери случай проскользнуть к королеве, когда других служанок нет, и скажи, что тебя прислал я. Будешь пока девушкой для тайных поручений. И работай после этого только на нее.

Лицо у Оксаны начало вытягиваться, но Нетот тут же сунул ей конфетку, и она благодарно запихнула ее в рот целиком, хотя до этого всегда откусывала по кусочку.

– Пошли-ка ко мне Петро! – сказал он Оксане, отправляя ее.

Петро прибежал быстро. Видно, терся возле двери.

– Петро, – приказал Нетот, – с утра сбегаешь в гараж к Горынычу, я выронил где-то колечко. Может, в машине. Обыщи всю.

– Будет исполнено, – ответил Петро с поклоном и испарился.

После этого Нетот лег спать, но сон в эту ночь был тревожен. Сначала он услышал голос своего отца, но голос этот прорывался, словно сквозь помехи, и разобрать его было невозможно. Все, что осталось в сознании Нетота: начинается!

Затем отец совсем перестал быть слышен, хотя Нетот и ощущал, что он не ушел, зато поползла какая-то тьма. Тут же за окном завыли собаки, так что Нетот слышал их сквозь сон. Тьма, похоже, была огромной, и задевала Нетота лишь самым краешком. Но даже этого хватало, чтобы испытывать жуть. Опять же откуда-то издали к нему прорвалось имя: Геката…

Он не знал, чье это имя, и кто такая Геката, хотя догадывался, что это какое-то божество из темных. И самое неприятное, он не понимал, враждебна ли она, или же это божество дружественное. Но тут он сквозь закрытые веки почувствовал, что в окно заглянула Луна, и это его сразу успокоило.

Геката, между тем, шла по городу, и все новые собаки начинали выть по мере ее движения. Вскоре завыли сторожевые псы, которых гвардейцы держали для охраны дворца, и болонки фрейлин. Нетот силился проснуться, но что-то его удерживало спящим на самом краю пробуждения. И тут Геката подошла ко дворцу и начала расти, и доросла до окна спальни Нетота. Здесь она протянула руку, сотканную из мрака, и туманным ногтем поскребла о стекло.

Нетот наконец вырвался из сна, подпрыгнул и бросился к окну. Но там уже никого не было, только Луна ласково улыбалась ему с неба. Он поклонился ей, хотя и сам не понимал, зачем это делает, и принялся одеваться. В его сознании крутилось лишь одно слово, оставшееся от Гекаты: тревога…

Одевшись и проверив, легко ли выскакивает из родимого пятна на руке дедов тесак, он направился к спальне королевича и постучал в дверь. Внутри было тихо, и это его тревожило. Он постучал еще и еще. Ничего не происходило. Тогда Нетот достал уже давно изготовленную в гараже отмычку и сам отпер дверь. Заперев ее за собой, он приставил к ней кресло и тихо пошел в спальню Януша.

Королевич спал детским сном в своей постели, был жив, и ничего страшного с ним не происходило. Нетот нашел в шкафу покрывало, отодвинул большое кресло, стоявшее у стены, в самую тень и устроился дремать, положив тесак себе на колени. Так он дремал, пока снова начавшийся вой собак не встревожил его. Выли где-то далеко, будто Геката лишь подавала ему знак.

Он снял покрывало, чтобы не мешало, взял в руку тесак и приготовился. Не прошло и нескольких мгновений, как снаружи раздался шорох, и чья-то рука раскрыла незапертое окно. Нетот было хотел впустить врага внутрь, но не захотел рисковать жизнью королевича, тихо поднялся и, оставаясь в тени, перешел по стене поближе к окну. И как только на раме окна появились пальцы руки, раскрывавшей его, провел тесаком сверху вниз, отсекая все пальцы.

Из отрубленных пальцев полыхнул синий свет, тварь, что пыталась пробраться внутрь, взвыла, перестав себя скрывать, и, несмотря на раны, рванулась внутрь. Но у Нетота было то преимущество, что она не приготовила оружие, пока открывала окно. Он переместился, встав прямо перед окном, и ударил противника по запястью, как только тот схватился за свой клинок.

Кисть и с ней короткий клинок, размером с палаш Нетота упали на пол. Тварь на миг замерла, и Нетот тут же приставил ей к горлу острие палаша. Выглядела тварь почти как человек, но, когда на ее лицо упал луч лунного света, Нетот понял, что это существо не человеческой природы. Он резко вонзил палаш в горло, но тварь извернулась и с огромной раной на шее спрыгнула с окна. Было слышно, как она, воя, убегает, а вокруг лают и без того взбудораженные собаки.

На эти звуки проснулся королевич, сел в кровати и удивленно смотрел на Нетота, стоявшего у окна:

– Что случилось?

– Кажется, Ваше Высочество, нам дан намек, что наше пребывание в королевстве затянулось… – ответил Нетот потрясенно.

Он не сел в свое кресло, а закрыл окно и пошел в ванную, где включил свет и рассмотрел свой тесак. По его лезвию бежали разводы крови. Он смыл их горячей водой и обнаружил, что разводы остались на металле клинка, словно гравировка. Выглядело это так, как если бы клинок был кованным из Дамаска.

– Что же это за тварь такая? – подумал Нетот, уступая место у раковины королевичу.

– Я так понял, что это было еще одно покушение? – спросил королевич, засунув в рот зубную щетку.

– Покушение… – кивнул Нетот, все еще ошарашенный. – Сказать: «Покушение», – это ничего не сказать…

– А что не так? – спросил королевич.

Но Нетот не стал ничего отвечать, вышел в спальню, включил свет и пошел к окну. В глубине души он ожидал, что отрубленные пальцы, кисть и клинок сразу же исчезнут. Но они лежали разбросанными возле окна. А кровь, вытекавшая из них, проела ковер и немножко пол.

– Думаю, – сказал Нетот королевичу, – вам стоит позвать сюда вашу мать.

– Не отца? – спросил королевич, вставая рядом и с удивлением рассматривая трофеи.

– Пока нет. С отцом лучше поговорит она.

– Это верно, – согласился королевич и отправился сам за своей матерью.

– А я пока прослежу, куда эта тварь ушла, – сказал Нетот и быстро пошел на ту сторону дворца, куда выходили окна королевича.

Там он нашел явные следы крови той же твари и пошел по ним. Следы уходили в маленькое окошечко в цоколе здания, ведшее в подвал. Во всех подвальных окнах стояли решетки, а в этом их не было…

Нетот не стал спускаться в подвал, поскольку следы этой крови нельзя было просто стереть с камней или затоптать, а вернулся в комнату королевича, чтобы не оставлять его одного. Он ни к чему не прикасался, пока не пришла королева. Сам по себе факт покушения потряс ее. Но вид странных когтистых пальцев, похоже, даже не поддавался осмыслению.

– Что это?! – только и смогла прошептать она.

Нетот поднял короткий клинок, стряхнув с него вцепившуюся кисть. Обтер его полотенцем, подержал в руках. Клинок был выкован из единого куска металла в виде змеи, у которой от хвоста вверх тянулся то ли острый плавник, то ли гребень. Дальше змея свивалась в клубок и, продолжая виться, переходила в рукоятку, а за ней превращалась в кольцо, внутри которого пряталась маленькая треугольная головка. Он вполне уютно сидел в руке. Ощущалось, что это не простое оружие.

После этого Нетот посмотрел на свой палаш и опять подумал о том, что это тоже оружие непростое.

– Завтра начнем учиться фехтованию на коротких клинках, – сказал Нетот, давая королевичу рассмотреть боевой трофей, и тут же обратился к королеве. – Ваше Величество, вы ведь сможете устроить так, чтобы завтра после завтрака никого из ваших служанок не было в ваших покоях? Я пришлю вам свою девушку, примите ее для того, чтобы она обслуживала нас.

Королева молча кивнула. А Нетот поднял покрывало и показал на свое кресло:

– Решите сами, пожалуйста, как с этим быть и что рассказывать королю. Но с сегодняшнего дня я сплю здесь.