Научившись этому, он смог обнаружить видеокамеры в спальнях и короля, и королевы. А поскольку они с Ваньком намеренно учились находить у камер мертвые зоны, то скоро Нетот знал, где в спальнях все видно, а где камеры слепнут.

Но более всего ему нравилось слушать, что творится в кабинете главы Секретной службы. В его кабинете камер не было, но зато были дырки в стенах, через которые можно было смотреть. И друзья подсмотрели, как в один из дней после их знакомства с Мазепой он вызвал к себе того куратора, которого приставил к ним.

– Ну и как они?

– Гаденыши действительно вовсю готовятся к учебе в Империи, – усмехнулся куратор.

Мазепа тоже засмеялся.

– Надеюсь, досье основных игроков ты им не даешь?

– Само собой. Но они некоторых из них вычислили по публикациям и требуют.

– Ну, убери оттуда ключевые места… Явно не отказывай. Впрочем… – и Мазепа хмыкнул. – Будто они до них доберутся! Не занимайся ерундой, давай то, что требуют, а сам займись главным.

– Занимаюсь. Катаются каждый день. Маршрутов у них всего четыре. Обсуждают, куда поедут, часто накануне. Так что мы вполне сможем подготовиться. Дайте только отмашку.

– Пока еще рано. Надо все подготовить. Начиная с нашего павлина… Нам ведь нужен террор и хаос, а?

– Да, будет хаос, никто и не заметит, как кто-то лишний исчез…

– Хаос мы создать можем, а вот террор нам вручить может только он! Сегодня пойду обрабатывать. Скажу о том, что на гаденыша готовится покушение. Но сказать надо умно, а то он его запрет в замке, и не доберешься. Хотя на этот случай есть у меня одно чудесное средство… Но к помощи чудес лучше прибегать пореже, дорогое удовольствие. Так что постараемся обойтись своими силами. Вот я и решаю, как это так сказать, чтобы и напугать, и не подтолкнуть к действиям…

– А что наши друзья?

– Сегодня должен быть человек от них. Пока все стабильно. Если подтвердит, что Евросоюз примет меня в качестве главы, то действуем…

Этот разговор по-настоящему напугал друзей, но они решили пока никому о нем не говорить. Однако на следующий день Нетот, проходя по дворцу, случайно увидел, как Мазепа пошел в сторону королевских покоев. Наплевав на то, что был день, Нетот развернулся и направился на кухню, но как только пропал из обзора камер, юркнул в шкаф и по привычным теперь ходам помчался к кабинету короля.

Король сидел за своим письменным столом, подняв голову от бумаг, Мазепа стоял перед ним. Они беседовали.

– В общем, донесения очень смутные, – говорил глава Секретной службы, – похоже, мы только начинаем нащупывать что-то… Но они пронюхали, что вы собираетесь отправить принца в Педагогическую провинцию.

– Как они могли пронюхать?! – воскликнул король. – Все же держалось в тайне.

– Может, дядьке говорили об этом?

– Ну, дядьке говорили… конечно.

– Ничего не хочу сказать, но в этом дворце и у стен есть уши. Слуги могли подслушать. А на кого они работают, мы не знаем. Факт один, проевропейская партия явно недовольна сменой курса и, возможно, готовит даже переворот.

Король вскинул брови, но Мазепа поднял ладони в успокаивающем жесте:

– Это я по обязанности предполагаю самое худшее. Мне благодушие не полагается по должности. Но в одном из сообщений звучит, что они готовы устранить принца, только бы не дать укрепить связи с Империей.

– Как устранить?! – воскликнул ошарашенный король.

– Не знаю. Но предполагаю, что отравить. Видимо, у них есть кто-то среди слуг.

– Тогда его надо отправлять как можно быстрее.

– Спешка также опасна. Я бы предпочел арестовать кого-то из оппозиции и допросить для начала.

– Да, это надо.

– Возможно, после этого вскроются такие вещи, что арестовывать придется многих. Причем даже из числа близких к вам людей. Готовы ли вы к такому сценарию?

Король опустил голову и задумался. Потом поднял глаза на Мазепу:

– Ну, если потребуется, действуйте, гетман.

– Что бы я еще посоветовал. Я вам представлял человека из моей службы, которого поставил куратором к принцу. Если вскроется, что утечка идет от дядьки, а мне этот выскочка совсем не нравится, причем, не лично, а профессионально, то я бы порекомендовал этого куратора на роль дядьки. По крайней мере, мы всегда будем знать, что происходит с принцем, где бы он ни был.

– Да, конечно, – согласился король, явно думая о чем-то ином

– В таком случае, позвольте мне откланяться, – поклонился Мазепа.

Король кивком головы отпустил его, но как только дверь за Мазепой закрылась, вызвал к себе слугу:

– Где сейчас Ее Величество?

– У себя, – ответил слуга и был отпущен.

Король задумчиво поднялся и пошел к выходу. А Нетот помчался по переходам на чердак, чтобы послушать, о чем будет говорить королевская чета.

Наступил август, до отъезда осталось меньше трех недель, и вокруг королевича и его дядьки началась какая-то возня. Почувствовав опасность, Нетот теперь накануне утренней поездки громко предлагал, куда ехать завтра. А на следующий день ехал туда, куда ему указывала светящаяся дорожка. Он научился видеть ее даже из машины. В итоге все проходило тихо.

Но это тоже было нехорошо, потому что враг оказывался как бы невидим, и мог придумать что-то неожиданное. Поэтому однажды утром Нетот не свернул туда, куда вела дорожка, а поехал так, как они решили накануне. Вел машину он сам. К этому времени водил он уже хорошо, хотя понимал, что еще отстает в знании правил дорожного движения.

В эту поездку он взял с собой Горыныча и перед самым выездом объявил, что это тренировка на случай возможных опасностей, поэтому заставил всех надеть бронежилеты и взять оружие. Горыныч сразу насторожился, а королевич отнесся ко всему с улыбкой, но все требования выполнил и даже пристегнулся. Горыныч прихватил с собой автомат и стальной щит, который ему подарили в спецназе, и уселся на заднее сиденье.

Но в этот раз Нетот не проверял, может ли водить на скорости или совершать крутые повороты. Он вел осторожно и не разгонялся. Световая дорожка несколько раз показывала ему, что надо свернуть на какие-то другие дороги, но Нетот упорно вел машину вперед, пока не увидел, что навстречу едет огромный грузовик. Он тут же прикинул, где можно свернуть с дороги, увидел боковой съезд впереди, понял, что успеет, и ускорился, чтобы успеть до встречи с грузовиком.

Грузовик начал разгоняться, и Нетоту приходилось гнать машину все быстрее. Горыныч и королевич сразу поняли, что происходит что-то опасное, и Горыныч тут же приготовил щит, чтобы закрыть королевича, если из грузовика начнут стрелять. Но грузовик был предназначен не для стрельбы, он нацеливался на лобовое столкновение и ехал посередине дороги, а прямо перед встречей начал смещаться навстречу.

Нетот, однако, успел. Сначала он показал, что уходит влево, на встречную полосу, вынудив грузовик дернуться вслед за ним, но на самом деле он лишь увеличил себе радиус поворота и резко ушел на боковую дорогу, так что даже не слетел в кювет.

Грузовик с ревом промчался мимо, вильнул несколько раз, чтобы не слететь с дороги, и это замедлило его ход. Нетот и Горыныч тут же выскочили из машины, и Горыныч дал очередь по кабине. Нетот же прицелился в переднее колесо и выстрелил, когда пришло чувство, что попадет. И попал. Нагрузка на колесо была так велика, что от попадания его разорвало, и грузовик пошел боком и улетел с дороги, начав кувыркаться.

Когда они все втроем подбежали к нему, грузовик лежал на боку, колеса вращались, но из кабины никто даже не выглядывал. Горыныч тут же осторожно обошел кабину с автоматом наготове и кивнул Нетоту:

– Готовы.

Нетот тоже поглядел в переднее окно. В кабине было двое, и они лежали в невозможных позах друг на друге с неестественно вывернутыми ногами и руками. Нетот вспрыгнул на капот грузовика, добрался до двери и проник внутрь кабины. Там он обыскал обоих, но не нашел даже документов. Единственное, что было ценным, это фотография королевича…