– Вниз – в подвал, – объяснил он. – Там припасы. Вверх – на второй этаж, где личные покои короля и королевы. На самом верху еще одна камера. Пошли. Покажу, как ее обойти.

Они поднялись на один пролет, Ванек осторожно выглянул из-за перил и показал Нетоту пальцем вверх:

– Вон она! Но нам не туда. Только тихо, – и он повернул бронзовый подсвечник, криво висевший на стене.

Пока подсвечник висел криво, его вытянутое основание лежало сразу на двух досках стены. Но как только Ванек повернул его, основание соскочило со второй доски, а та, к которой подсвечник был прибит, зашаталась. Он надавил на доску, и она отошла в сторону.

– Пройдешь? – спросил Ванек, проскальзывая в щель в стене.

Нетот порадовался, что пошел гулять в одной рубахе, и юркнул в стену вслед за Ваньком, в густой запах пыли и штукатурки. Вот тут свечи точно были нужны, поэтому он зажег еще одну. Деревянная стенка шла вдоль каменной стены до пересечения со следующей каменной стеной. Но в этом месте вверх и вниз уходили деревянные стремянки, и Ванек ловко вскарабкался вверх. Нетот поднялся следом.

Здесь было то же самое: деревянные стены, в щелях которых была видна обрешетка и комки штукатурки, шли в обе стороны от лаза. Местами в эти щели пробивались лучики света снаружи. Ванек заскользил вдоль по коридору, временами показывая Нетоту на очередную щелку. Нетот припадал к ней и видел, что они движутся вдоль того коридора, которым они шли из его комнаты.

Затем Ванек замер и приложил палец к губам, показывая, что за стеной кто-то есть. Они тихонько прильнули к щелкам и увидели Петро, который не очень трезво выговаривал Оксане:

– …юбкой-то перед ним крути, но чтобы мне докладывала обо всем!

– О чем?

– О чем угодно! Все, что в глаза бросится. Что делает, о чем говорит! Привычки у него какие! Особые приметы на теле! Поняла?

– Угу.

Он схватил ее за лицо и наклонился вплотную:

– Поняла?! Мигом у меня вылетишь с этого места! Думаешь, других желающих нет?

– Да поняла я! – отбросила она его руку.

Петро попытался ухватить ее за грудь, но она развернулась и ушла. Он постоял, глядя ей вслед, развернулся и, качаясь, ушел в другую сторону.

– Вот! Понял? – сказал Ванек Нетоту. – У нас тут непросто… – но встряхнулся и опять весело посмотрел на него. – Фокус!

Сделал несколько шагов дальше и показал, что стенка перестала состоять из досок со штукатуркой.

– Это задняя стенка шкафа, – прошептал Ванек. – В нем хранятся всякие ведра и щетки. А теперь мы делаем вот так… – он повернул металлический крючок, который цеплялся за поперечную доску вверху, а потом такой же, который цеплялся за вертикальный стояк, и перед ними открылась щель.

Ванек задул свечку, Нетот тоже. Они осторожно открыли заднюю стенку шкафа, отодвигая ею инструменты, вышли, и Ванек показал Нетоту, как поворачивает крючки, на которых висели какие-то тряпки. Дверка снова превратилась в заднюю стенку шкафа для ведер и швабр.

– А теперь мы с тобой проскользнем мимо вот этой камеры, – показал он в коридор. – У нее мертвая зона прямо по стенке…

Они, прижимаясь к стенке, прошли мимо едва приметного глазка вверху, под самым потолком, и дошли так до лестницы, поднимавшейся снизу.

– Это лестница с кухни. Там на выходе камера тоже крутится. Могла нас и проморгать. А в коридоре камера неисправна. И вот мы появляемся прямо на пути домой!

И он вышел обратно в тот коридор, которым они только что крались, но оживленно размахивая руками и нисколько не скрываясь.

– Вот такая у нас кухня! – говорил Ванек. – Если тебе ночью взголоднется, ты можешь спуститься туда и найдешь там, чего поесть. Вот только Горынычу не стоит это показывать, а то он слопает все!

– О да! – засмеялся Нетот, незаметно бросая взгляд на камеру. – Но я думаю, что я буду просто ходить вечерами и приносить ему чего-нибудь перекусить, а то ведь меня съест!

– Ну, это можно, – отвечал Ванек. – Королевич так всегда делает! А вот и твоя комната!

Отъезд королевича в Педагогическую провинцию предполагался в конце августа, чтобы устроиться на месте до первого сентября. В Педагогическую провинцию опаздывать не рекомендовалось. На дворе стоял июнь. Так что у Нетота было почти три месяца, чтобы освоиться с должностью дядьки.

Он завел такой распорядок дня: с самого утра они втроем с королевичем и Ваньком занимались зарядкой, размахивая гантелями. Сам Нетот крутил двухпудовые гири, а парни, сделав общую разминку, били удары с гантелями, чтобы развить силу удара. Затем Нетот заставлял их бороться.

Надо признать, королевич хорошо принял Ванька в качестве своего напарника в борьбе, а Ванек был достаточно сообразителен, чтобы не поддаваться, но и не ронять королевича и его достоинство. Правду сказать, Нетот это ему постоянно внушал, готовя парня в телохранители будущего короля.

Затем они шли в конюшню, и Нетот учил парней, как чуять лошадь, как с ней разговаривать, как взлетать в седло, и как в нем держаться, сливаясь с лошадью в одно целое. Иногда у мальчишек выскакивало: «Откуда ты столько знаешь?» И Нетот, хоть и делал таинственное лицо, сам недоумевал, но отвечал только: «С детства на коне!» Детства он не помнил…

После этого они шли в гараж, и уже королевич вместе с Горынычем учили Нетота водить машину. Королевич неплохо водил, но Горыныч был асе и, как ни странно, при обучении вождению преображался в очень терпеливого учителя. Постепенно они добавили к вождению простейшие навыки механика и заодно учились, как обращаться с пистолетом и другими видами оружия, которые Горыныч добывал у гвардейцев для королевича.

Затем они все вместе шли в зал спецназа, и там Нетот обучал бою. В его присутствии у всех стало получаться чуять намерения противника. Все прекрасно смещались, исчезая из восприятия приготовившегося бить бойца. Но стоило ему уйти, как раздавались шлепки и крики тех, кому досталось. Нетот начал подозревать, что в его присутствии его видение передается другим, но с ним и уходит…

Тем не менее, продолжая учить видению намерения, он понял, что и сам способ, которым он уходит от удара, тоже не дается легко. Он вдруг вспомнил, что этот способ называется соскок или соскок вспышкой, хотя, где и кем называется, оставалось скрытым. Ему казалось, что это очень простое передвижение одновременно за пределы видения противника и на такое расстояние от него, чтобы сразу его уронить. Но спецназовцы либо ходили, а не соскакивали с линии удара, либо прыгали подальше, да так, что теряли и противника, и равновесие…

Поэтому он учил и соскоку, показывая, что он должен быть таким точным, чтобы только обтечь будущий удар, но как можно теснее к противнику, чтобы после него твоя рука естественно ложилась на ближнее к тебе плечо противника, да так, чтобы он не мог к тебе повернуться. Это оказалось совсем трудным. У Нетота противники становились в руках мягкими и послушными, так что он вдруг вспомнил еще одно выражение: противник должен таять у тебя в руках, как горящая восковая свеча! А вот друг с другом спецназовцы мгновенно переходили в борьбу.

Пришлось долго объяснять, что, накладывая руку, надо отобрать у противника силу, для чего его – еще одно новое слово – надо подседмать, то есть ссадить с опор. Как только прозвучало это понятие «опоры», Нетоту пришлось вспоминать, что такое пора, или пбрая сила, из которой и состоят опоры. И, как ни странно, это довольно легко вспоминалось у него, так что ему на каждом занятии было что не только рассказать, но и показать…

После занятий боем они возвращались в замок, обедали, и после обеда уже королевич обучал Нетота. Они проходили современную историю, пользование компьютером и компьютерную безопасность, а также устройство власти в Империи. Поскольку Нетот умудрялся задавать точные и нужные вопросы, королевичу этот предмет нравился все больше, и он начать добывать в Сети снимки всех, с кем им предстоит столкнуться.