До самого выезда на шоссе мы ехали в полной тишине. Я размышлял о произошедшем, а Иван смолил одну за другой, совершенно не создавая впечатление человека, с плеч которого свалилась громадная проблема.

Нет, когда стало ясно, что неправильный «хомяк» останется жить, причём, возможно, долго и счастливо, парень определённо повеселел. Однако кое-что давило на него куда больше возможной смерти Ксюхи.

— Фух, наконец-то цивилизация, — выдохнул Иван, едва под колёсами машины вместо гравия зашуршал асфальт. — Домой? Или твои ещё гуляют в магазине?

— Все уже давно разъехались, — покачал я головой. — Но домой мы с тобой не поедем.

— А куда? — с удивлением спросил Константинов. — Можно, конечно, в бар какой, спасение Ксюхи отметить. Но знаешь, я что-то не в духе. Перенервничал, наверное…

— И в бар мы тоже не поедем. Если не сложно, позвони тому типу, что тебе продал проклятые вещи и зверушку, и уточни, можно ли у него сегодня какую-нибудь безделушку прикупить? В качестве подарка, — произнёс я.

— Серьёзно? Или прикалываешься? — с подозрением посмотрел на меня Иван.

— Серьёзно, — кивнул я. — Ну а пока ты до него пытаешься дозвониться, можешь начать рассказывать грустную историю про Жукову. Кто это сделал с твоей сестрой? И почему ты хотел, чтобы я посмотрел на неё?

Иркутская губерния

Иркутск

31 августа 2046

Пятница

Вечер

— Цель сразу убивать, как всё выложит. Или можно немного «поболтать»?

Невысокий мужчина в джинсовой куртке и таких же штанах, слегка прикрыв глаза в предвкушении, смотрел на женщину, от которой его отделяло лишь тонкое стекло автомобиля. И то приоткрытое.

Учитывая дарованные ему Чистейшим новые таланты, расколоть такую пустяковую преграду мужчине ничего не стоило. А потом можно будет схватить эту чванливую потаскуху за длинные волосы да как ударить со всей силы о руль. Да так, чтобы нос всмятку, а кровавые сопли по всему салону…

— Нет. Чистейший сказал, что всё должно пройти тихо. Не как в прошлый раз. Так что сегодня никакой самодеятельности и развлечений, — «напарница», будто прочитав мысли мужчины, повернула в его сторону голову, после чего на её лице появилась уже знакомая гримаса отвращения. — Даже не думай, урод. Помни, ты не более чем инструмент для Чистейшего. А что делают с тупым инструментом? Правильно! От него избавляются.

— Пошла на х**, сука! Думаешь, если ты подмахиваешь по ночам боссу, это тебя самой главной делает? — воскликнул мужчина, приблизившись к стеклу и раскрыв широко рот.

Хотя вернее будет сказать то, что нижняя челюсть этого странного типа просто упала на добрых пятнадцать сантиметров, демонстрируя коллеге явный избыток зубов. Причём кривых, острых и давно не чищенных.

— Я тебе за твои поганые слова, Наденька, шею сверну, а потом выпотрошу, — скорее прошамкал, чем произнёс Фёдор Синяченко, облизывая чересчур длинным языком стекло автомобиля и оставляя на нём разводы. — Хотя нет. Сразу убивать не буду. Какое-то время ты ещё поживёшь, покуда я с тобой развлекаюсь. А боссу скажу, что на нож посадили. Райончик-то здесь не самый респектоб… таб… В общем, не для таких фиф, как ты…

— Шваль, — в голосе женщины неожиданно прозвучало столько отвращения, что Фёдор на мгновение остолбенел, а по загривку пробежала волна холода.

Шестое чувство, отлично натренированное за всю его неспокойную жизнь и подведшее его всего три раза, завопило, что Федька Синий только что совершил четвёртую ошибку, поддавшись давно с трудом сдерживаемым эмоциям. Но было уже поздно.

Тупичок, образованный домами, где его высадила «подстилка» босса, неожиданно заволокло плотным непроглядным туманом. Который, впрочем, исчез практически сразу. Вот только и каменные стены, и машина уже не появились.

Зато из тумана проступил шикарный обеденный зал. Синий подобное убранство только в кино видел. В центре этого зала, как положено, располагался стол, окружённый шестью вычурными креслами, четыре из которых были заняты расплывчатыми силуэтами. И хоть ни лиц, ни одежды Фёдор разобрать не мог, но был готов поспорить, что три расплывчатых образа принадлежат мужчинам, а четвертый — маленькой девочке.

Впрочем, долго изучать дорогую обстановку мужчине не дали. Непреодолимая сила поволокла Синего к свободному креслу, стоящему в конце стола. И невзирая на все его попытки сопротивляться, спустя несколько секунд Федька очутился в кресле, после чего его тело сдавили невидимые тиски, не давая пошевелить даже мизинцем на ноге.

И едва мужчина занял подобающее ему место, как во главе стола появилась Надежда. Женщина сменила простенький офисный костюм и сейчас предстала перед Фёдором в шикарном вечернем платье с весьма глубоким вырезом. Однако на эту пикантную часть туалета Синий, несмотря на все свои потаённые желания, даже не взглянул.

Всё внимание мужчины оказалось сосредоточено на крупных серьгах, что были на женщине. Необычайно притягательное украшение пульсировали белым пламенем, буквально выжигая глаза Синего, но отвести взгляд Фёдор был не в силах.

— Что же, Фёдор, я давно заметила, что ты хотел бы поближе познакомиться со мной… — Надежда повела плечами, словно демонстрируя себя, а голос женщины звучал до невозможности проникновенно, даже ласково, но Фёдор неожиданно понял, что слышит среди этого до боли знакомые нотки.

Именно так он сам разговаривал со своими жертвами, которым не повезло угодить к нему в руки. И осознав это, мужчина заскулил, при этом начав дрожать, будто от озноба.

— А там ты был более храбрым, — Надежда растянула губы в улыбке и обвела взглядом всех сидящих за столом, дольше всего задержавшись на маленьком силуэте. После с сумасшедшей смешинкой в глазах посмотрела на мужчину. — Ну что, Феденька, может, скажешь мне прямо в лицо обо всём, что хотел со мной сделать? Ну давай же, храбрец! Расскажи мне всё. Вот только не ври. Я до боли не люблю, когда мне врут…

— Н-нет… Я ничего такого не думал! — заикаясь, пролепетал мужчина и тут же закричал от ужаса, осознав, что только что сделал неимоверную глупость.

— Неправильный ответ, милый, — на щеках Надежды проступил румянец, а в голосе послышалось возбуждение. — Зря ты обманываешься меня. Ведь врать нехорошо. Особенно мне.

Синяченко попытался сказать, что сожалеет и что сейчас всё расскажет, однако было уже поздно. Невидимая хватка сжала горло мужчины, и всё, что он смог выдавить из себя, лишь жалкий хрип. Впрочем, через несколько секунд он всё же смог протолкнуть по стиснутой трахее немного воздуха и закричать, ощущая, как его тело разрывают на куски.

— Не надо… Умоля-ю-ю-ю…

А спустя мгновение вой Синего эхом ударился о глухие стены домов и вернулся к мужчине, заставив того умолкнуть от неожиданности. И он неожиданно осознал, что способен нормально дышать, а тело его цело. По крайней мере, руки и ноги на месте и даже вроде как двигаются.

Встряхнув головой, Фёдор открыл глаза и обнаружил, что валяется у машины, за рулём которой со всё той же надменной миной на лице сидит эта суч… Надежда.

— Какого чёрта? — просипел Синий, пытаясь подняться. И удалось это мужчине лишь с третьей попытки.

В первый раз подвели руки, на которые он опёрся, но они неожиданно разъехались в стороны. А во второй — Федька неожиданно обнаружил на джинсах огромное мокрое пятно… Нет, не крови.

Правда, этот факт мужчину не обрадовал, так как за его конфузом с брезгливой улыбкой смотрела эта высокомерная су… баба. Так обычно смотрят на паршивую крысу, непонятно зачем выползшую из помойной кучи.

Впрочем, сидеть на мокром асфальте тоже было таким себе вариантом, так что Синий всё же встал. При этом старательно прикрывая руками пятно на джинсах.

— Ещё поговорить желаешь или всё же займёшься делом? — опустив стекло до конца, поинтересовалась Надежда. — И скажу честно, меня оба варианта удовлетворят. Ты, оказывается, такой плохой мальчик. Но ничего, когда вернёмся, сможешь мне исповедаться полностью. И я отпущу тебе все грехи!