Встряхнув головой и посмотрев на парочку, переминающуюся с ноги на ногу за стеклом, поинтересовался:

— Нож есть?

— Что-то обнаружили? — Жукова подалась вперёд, едва не впечатываясь лицом в стекло.

— Не уверен, надо проверить.

— Я сейчас всё принесу.

Екатерина бросилась прочь от окна, и пару минут я слушал через микрофон дребезжание металла о металл, а потом женщина влетела в палату, толкая перед собой небольшой столик на колесиках с различным «колюще-режущим» инструментарием хирурга.

— Опыт операций есть? — спросила женщина, заметив, как я замер, выбирая чем резать. Для проверки, по идее, разрез нужен небольшой, но рука почему-то сама тянулась к хирургической пиле.

— Есть. Но для таких «пациентов» исход в основном летальный, — не стал скрывать я.

— Тогда я сама, — женщина, взяв широкий скальпель, вопросительно посмотрела на меня.

— Да пожалуйста, — кивнул я и указал на место, где резать. — Разрез длиной сантиметров десять, глубина не больше пяти.

— Хорошо.

Зачем-то погладив зверюшку, Жукова что-то неразборчиво прошептала и лишь после этого вонзила скальпель. Первые секунды щетина Ксюхи успешно сопротивлялась внешнему воздействию, и Екатерине пришлось приложить заметные усилия. Однако потом пошло проще, и скальпель «утонул» в животном.

А потом случилось, то чего никто не ожидал.

— А-а-а-а! Темно! Темно! — заверещала Жукова, отпрыгивая от Ксюхи и размахивая скальпелем, одновременно с этим пытаясь стряхнуть с себя чёрных пауков, размером меньше ногтя мизинца.

Впрочем, на женщине этих тварей было всего несколько штук, а вот из раны их вылезло столько, что уже половина Ксюхи оказалась под шевелящимся чёрным одеялом.

— Вселенная, умоляю, прекращай меня каждый день удивлять. Пожалуйста… — воздев глаза к белому потолку, попросил я, после чего сделал несколько нужных действий.

Во-первых, отбил пилой, схваченной с тележки, удар скальпеля, которым продолжала размахивать с закрытыми глазами хрипящая Жукова.

Во-вторых, устранив непосредственную опасность, отвесил женщине пощёчину, накладывая проклятие и отправляя «странную» в забытье.

Ну и, в-третьих, сделал то, от чего нас предостерегают с самого детства. А именно воткнул два пальца в розетку. То есть в рану, из которой всё так же пёрли пауки.

Ощущение, хочу сказать вам, были ещё те. Я словно в подводной лодке на километровой глубине пробоину заткнуть пытался. Хорошо хоть, продлились они всего пару секунд.

— Что происходит? Что делать? — заорал на меня ворвавшийся к палату Константинов.

— Ну вот даже не знаю, — едва шевеля языком, ответил я. — Можешь частушки спеть или стишок рассказать. Выбирай. Ты ничем не ограничен.

— Макс…

— Жукову вытащи, блин, — с каждой секундой говорить становилось всё легче. — Всё нормально, Вань, небольшое недоразумение вышло. Но я бы на твоём месте всё же в храм сходил бы… Не может так человеку «везти» просто так.

— Да что произошло-то? И где пауки? Я же видел, как они из неё вылезали? — парень подхватил Жукову и потащил прочь из палаты. Сделал он это весьма шустро, так что отвечать я начал лишь после того, как он усадил женщину в одно из кресел в лаборатории и подошёл к окну.

— Твой свинёнок троянским конем оказался, — произнёс я, стоя в пол-оборота к парню. — Судя по всему, в Ксюхе кристалл маны провозили. Конечно, весьма оригинальный способ, с другой стороны, если ты уверен в канале поставки, то провозишь две запрещенные вещи по цене одной.

— Хочешь сказать, что ей в жопу кристалл засунули⁈

— Фу, грубо-то как, Иван. Среди нас, между прочим, две дамы, — покачал я головой. — И засовывали его совсем не туда. Просто сделали разрез, вложили кристалл или несколько, но мелких, и зашили. А когда «хомяк» прибыл, вскрыли. Кристаллы ушли куда следует, а Ксюху продали одному иди… «счастливчику».

Я вытащил пальцы из разреза и с интересом посмотрел на почерневшие вены рук, после чего продолжил:

— Собственно, из-за эманаций маны тьмы, которую подпитывал так «удачно» купленный тобой ошейник, Ксюхе плохо и стало. Тех крох, что генерировало украшение, сформировать новый кристалл, естественно, не хватило бы, но вот оказывать влияние на зверюгу — вполне.

— Е** ать, — не сдержал эмоций Константинов. — А пауки? Откуда они-то появились и куда исчезли?

— Да не было никаких пауков, — я поднял уроненную тележку и с грустью отметил, что среди привезённого Жуковой не было ничего похожего на нитки и иголки. А вот заштопать зверюгу было бы неплохо. — Это всё твоя… подруга. Она же тоже одарённая. Как ты?

— Да, — коротко ответил Иван, явно не собираясь вдаваться в подробности.

— Вот мана на неё и среагировала. А она среагировала на неё. Судя по всему, пауков, особенно чёрных, она очень боится, — я порылся в висящих на стене шкафчиках, но тоже ничего подходящего не обнаружил. — Похоже, придется будить Екатерину, пока Ксюха кровью не истекла. Накладывать на неё проклятия в ближайшее время не самая хорошая идея.

— Щас я её приведу в чувства, — чрезмерно инициативный Иван достал откуда-то початую бутылку воды и, долго не раздумывая, окатил ею женщину. Естественно, безрезультатно.

— Ещё один энергичный на мою голову, — вздохнул я, заходя в главный зал. — Я её усыпил, так что одной водой здесь не обойтись. Отойди…

— Макс, погоди, — остановил меня Константинов, не давая сесть перед спящей на кресле женщиной. — А ты можешь её будить… ну так, чтобы она тебя не видела?

— Что? А понятно, — я мелком взглянул в выключенный монитор и заметил, что почернели у меня не только руки. Неплохо так «подзарядился», хотя, вроде, и не ощущается особо.

— Тогда я сейчас сниму с неё проклятие и в том углу спиной к вам посижу. Хорошо?

— Спасибо большое! — закивал парень, глядя на то, как я касаюсь макушки Жуковой.

После этого в лаборатории мы провели ещё полтора часа.

В начале дожидались, пока проснётся Жукова, с которой очень долго не могло спасть проклятие. Правда, потом оказалось, что она просто спала. Так что по итогу мы, точнее, Константинов, будил её своим излюбленным способом. А именно водой.

Ещё какое-то время ушло на то, чтобы пришедшая в себя Екатерина успокоилась и поняла, что опасность не угрожает. О чём там шептались эти двое я тактично старался не слушать. Не то чтобы мне было не интересно, но правила хорошего воспитания и всё такое…

Ксюху окончательно пришедшая в себя Жукова зашила весьма быстро и профессионально. Правда, для чего нам с Иван пришлось вынести «кабанессу» в главный зал. Заходить в палату, где «Темно!» Екатерина наотрез отказалась.

Зато в безопасном ярком месте всё прошло гладко, а затем, осмотрев бедную животинку, вынесла вердикт, что зверю жить.

Ещё какое-то время Константинов потратил на прощание с Жуковой. Со мной женщина не общалась, особенно после того, как всё же увидела на мне тёмные отметки. В обморок не упала, но думаю лишь потому, что после пробуждения сразу проглотила несколько пилюль из своей мензурки.

Так что попрощаться со странной дамой у меня не вышло, и, дав время Ивану спокойно поговорить наедине с подругой, я покинул дом и уселся в машину.

Впрочем, разговаривали они недолго, я лишь успел списаться с Дарьей и позвонить Варваре, как дверь машины открылась и в неё уселся Иван.

Дождавшись, когда я положу трубку, Константинов завёл машину, и мы молча покатили в сторону выезда.

— У тебя наверняка есть вопросы, Макс, по поводу Екатерины, — едва за машиной закрылись ворота, произнёс Константинов.

— Есть, — я не стал отрицать очевидного. — Но, если не хочешь об этом говорить, не нужно. А я никому не расскажу о том, что видел. И кого.

— Спасибо, — машина катилась по грунтовке, а Иван принялся шарить по карманам, пока не нашёл пачку сигарет.

— Понимаешь, Макс, это не то чтобы большая тайна, — открыв окно, парень вставил сигарету в рот и щёлкнул зажигалкой. — Просто… Вот почему-то я не могу говорить об этом спокойно…