— Опять всякой дрянью питаешься, Кать? — Иван подошёл к кубу и, открыв дверцу, достал оттуда сэндвич, с боков которого свисала пожухшая зелень и стекал майонез. — Ай, блин. Как ты вообще эту гадость ешь? Да ещё и горячей?

Я было подумал напомнить парню по поводу кофе на заправке, однако передумал, ибо любопытство меня жгло всё сильнее и сильнее.

— Так, судя по всему, убивать вы меня точно не собираетесь, — я щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание. — И теперь у меня возник вопрос, а мне вообще здесь находиться можно? Если вы не какая-нибудь подпольная лаборатория, то явно на государевом обеспечении.

— Тут на самом деле всё сложно, Макс. Но ты не грузись, — произнёс Константинов, выкидывая бутерброд в стоящую под столом мусорку. — Ничего противоправного здесь не делают. И про этом место кому надо действительно знают, так что всё в рамках закона. Но ты всё же не болтай лишний раз. А то придётся в кое-каких бумажках расписываться…

— Н-да, Вано, столько головняка, и все ради свинтуса, — покачал я головой.

— Вообще-то, это всё ради Полины, — вскинул подбородок Константинов. — Ну и немного ради Ксюхи. Она всё же ни в чём не виновата.

— Надо было об этом раньше думать, — опередила меня Жукова, недовольно глядящая на ведро, в котором валялась её еда. — Прежде чем заводить зверя. Тем более аномального.

— Вот только ты мне мозг не делай! Мне и Макса во время поездки хватило, — вскинулся парень. — Лучше давайте придумайте, как Ксюху спасти!

Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, услышав это «дельное» предложение от парня. Лишь произнёс:

— Мы — отличная команда. Я требую, а они делают.

— Некоторым, чтобы начать работать, нужен толчок. Хочешь, пну? — поинтересовался Константинов, роясь в столе, открывая и закрывая шкафчики. А спустя несколько секунд возмущённо воскликнул:

— Екатерина, да он же плесенью покрылся! — парень потряс ещё одним сэндвичем в прозрачной упаковке, сквозь которую было хорошо видно зелёный пушок. — Всё, завтра сюда людей пришлю, они тут всё вычистят!

— Нет. У меня завтра тесты назначены, — впервые за вечер в скрипучем голосе Жуковой прозвучали эмоции. Сейчас она определённо возмущалась.

— Плевать, — Иван отмахнулся от вялой попытки сопротивления. — За одно и выспишься. У меня сердце кровью обливается, когда тебя вижу.

— Ты меня обсуждать приехал или Ксюхе помочь? — с каждым мгновением тон Екатерины становился всё более живым. Интересно, это она ко мне привыкает или из-за тех таблеток?

— Одно другому не мешает! — произнёс Иван, однако дальше ничего сказать не успел. Видимо, Жукова спорить была не настроена и нажала одну из кнопок на стене.

— Никогда ещё шутка про хомяка, оказавшегося медвежонком, не была так актуальна… — присвистнул я, глядя сквозь прозрачное стекло на тушу, лежащую на хирургическом столе. — Сколько, говоришь, этой капибаре от роду?

— Ну максимум — месяц. Должно быть, — ошарашенно пожал плечами Иван, тоже глядя на мутанта с длинными ушами, лысым крысиным хвостом, двумя бивнями сантиметров по пятнадцать каждый и весом под центнер. Если меньше, то не на много.

— Вот бы дети так росли, — пробормотал я. — Только без бивней, а то на стоматологах разориться можно будет.

— Что с ней? — повернулся к Жуковой парень.

— Не знаю, — в этот раз голосе женщины более чем отчётливо слышалась печаль. — Она очень быстро набирает массу, при этом становясь всё агрессивнее. Я приказала вчера выпустить её в вольер, так она начала ломать ограждения, при это раня сама себя. Пришлось накачать её транквилизаторами и вернуть в палату. С того момента и не позволяем ей прийти в себя. Но что самое странное, успокоительные действуют на неё всё хуже и хуже.

— А самые забористые не пробовали? — поинтересовался я.

— Я давно работаю с аномальными представителями фауны, — проскрипела Екатерина. — Так что точно знаю, что можно, а что нельзя использовать. И да, то, что организм Ксюхи может выдержать, я уже использовала. Поэтому, если у вас есть варианты, как ей помочь, самое время. Иначе вряд ли она долго проживёт. Сутки, максимум двое.

Последние слова Жукова проскрипела с заметной грустью. Посмотрев на женщину, увидел, как по её левой щеке скатывается слеза. При этом лицо её по-прежнему не выражало эмоций. И вот даже не знаю, кому здесь помощь нужна больше «хомяку» или этой особе.

Впрочем, бросив взгляд на Ивана, заметил, что тот не сильно парится по поводу подруги, куда сильнее переживая за зверюгу. Ладно, он и ту, и ту знает побольше моего, так что парню виднее, кого здесь спасать.

— Для начала нужно взглянуть поближе, — наконец, произнёс я. — Она сколько ещё проспит?

Жукова достала карманные часы и, щёлкнув крышкой, посмотрела на время.

— Два часа точно есть. Я ввела очередную дозу транквилизатора буквально перед вашим приездом, — быстро подсчитав, сообщила Екатерина. — Вон та дверь. Четвёртая палата. Только не забудьте халат надеть. Там всё стерильно.

Я посмотрел на женщину, точнее, на её одежду, однако ничего говорить не стал, отправился в указанном направлении.

За дверью оказалась небольшая комнатка, из которой уже вело несколько дверей. Взяв из открытого шкафчика прозрачный пакет, в котором как раз был халат, быстро натянул его на себя и толкнул дверь с цифрой четыре.

— Ну и запашок, — пробормотал я, стараясь дышать через рот. — Нужно было маску брать.

Однако шарахаться туда-сюда желания не было, так что наложил на себя проклятие, лишающее обоняния, и приступил к осмотру дурно пахнущей скотинки.

Под пристальными взглядами Жуковой и Константинова, которые наблюдали за мной через стекло, я в разных местах пощупал «капибару», почесал копыта, потыкал в облезший нос и был вынужден констатировать, что опыта общения с мёртвыми у меня куда больше.

Не, ну на крайний случай, если зверюгу вылечить не удастся, можно будет её умертвить, а потом оживить. Не уверен, что девушка Ивана такому раскладу обрадуется, зато на еде для зверя сэкономит…

В общем, внешний осмотр зверя ни к чему не привёл. Внешних проблем я не обнаружил, а на внутренние так просто не посмотреть. Поэтому переключился на то, в чём понимал куда больше, то бишь на ошейник.

Тот, несмотря на увеличившиеся размеры Ксюхи, по-прежнему был на ней. Даже удивительно, как материал, внешне похожий на кожу, не треснул. Впрочем, судя по всему, до этого недолго оставалось, чёрная полоска стала уже как минимум раза в два и в некоторых местах даже побелела.

Встряхнув руками и прикрыв глаза, я дотронулся пальцами одной руки до ошейника, а ладонь второй положил на голову Ксюхи.

Хм, действительно. Как и говорил Ивану какой-то маг, в энергетическом плане ошейник ничего выдающегося из себя не представлял. Слабенькое плетение, наложенное на вещицу, едва пульсировало и если и оказывало хоть какое-то положительное влияние на «хомяка», то в каких-то совсем микроскопических дозах.

И то, что я видел, вполне соответствовало сказанному. От ошейника к Ксюхе шли три нити, по которым пробегали едва заметные зелёные искорки живительной энергии. Какое уж тут влияние на такую кабанессу? Хотя…

А что это у нас здесь такое интересное?

— Что там, Макс? — возбуждённо спросил Иван, отвлекая меня от обнаруженной странности.

— Шум, — ответил я, не открывая глаз.

— Какой шум⁈

— Бесящий, — буркнул я, сосредотачиваясь и полностью отсекая внешние раздражители, основными из которых были воняющая Ксюха и задающий глупые вопросы Константинов.

Все три нити, что шли от ошейника, шли в тушу капибары, вот только лишь две из них оканчивались именно там, где должны были, то бишь в голове и около сердца. Всё по стандарту.

И по этому третьей нити полагалось находиться в районе желудка зверюшки, на не… простите за французский… задницы. Нет, я, конечно, не специалист по целебной магии, да и в капибарах не то чтобы разбираюсь, но всё же какие-то странные предпочтения у этого ошейника при выборе важных частей тела.