— Да он же в суд обещал на тебя подать! — Дарья зло посмотрела на мужчину. — А потом ещё и мешал людей спасти. Сколько на том плоту людей было⁈ А⁈ Сколько⁈

— Восемь, — не отводя взгляда, ответил Киселёв. — Егоров Андрей Михайлович, двадцать четыре года, холост, единственный ребёнок в семье. Тарасов Кирилл Матвеевич, тридцать два года, остался сын. Поляков Александр Петрович…

— И? Ничего не ёкает, когда ты их вспоминаешь? — с такой дозой яда в голосе поинтересовалась Дарья, едва Дмитрий закончил перечислять, что любой другой на месте Киселёва тут же задёргался в конвульсиях, а после испустил дух. Однако, к счастью мужчины, до этого момента он уже успел достаточно пообщаться со мной, так что ограничился лишь болезненной гримасой.

— Не наседай на него, Дарья, — стукнув вилкой по опустевшей тарелке, остановил я вновь открывшую рот Серову. — Дмитрий многое сделал, чтобы исправить содеянное.

— Да? И что же такое он сделал? — девушка возмущённо посмотрела на меня.

Н-да, хорошо, что мы вчера вечером поздно приехали, и Мышь не знала, что Киселёв ночует у нас. Иначе утром кое-кто мог бы и не проснуться.

— Тогда, в Башне, когда гибли люди, Максим Витальевич сказал мне, что признание вины лишь наполовину искупление. Стоя на краю и глядя на то, как те монстры кромсают людей, я понял, что их я спасти уже не смогу и погибли они по моей вине. Пусть и было нас там много, — Киселёв вытер салфеткой губы и потянулся к стакану.

И несмотря на то, что мужчина вроде как говорил твёрдо, в какой-то степени даже равнодушно, я заметил, как подрагивают его пальцы.

— И тогда я решил, что должен помочь остальным выжившим. И наказать тех, кто подставил людей ради собственной выгоды. Но куда мне, обычному юристу, способному разве что в суде кому-то задницу надрать, — невесело усмехнулся Киселёв. — Ох, извините…

— В общем, ещё там, в Октопусе, мы пообщались с Дмитрием, — произнёс я. — Однако, кроме как физического устранения Петрова, на ум ничего не приходило. А это могло повлечь за собой негативные последствия. Так что мы решили, что коль все думают, что с Дмитрием мы «на ножах», особенно после произошедшего в «рыбацкой», то пусть так будет и дальше.

— Именно это помогло мне заручиться доверием парочки родов, пригретых Петровым, — осушив стакан наполовину, продолжил Киселёв. — Как ни посмотри, дело с курортом весьма щекотливое, и многие не хотели напрямую подключать родовых юристов. А у меня довольно неплохая репутация в определённых кругах. Была до вчерашнего дня…

Мышь непонимающе посмотрела на меня, однако я был занят едой, поэтому лишь кивнул Киселёву, чтобы тот продолжал.

— За эти несколько недель я фактически стал одной из ключевых фигур, кто готовил претензии на Чигерёвых. Понятно, что во внутреннюю кухню меня не пускали, но поверьте мне, даже с такими полномочиями можно узнать многое. Причём не только касающееся Чигерёвых, — Киселёв передёрнул плечами. Видимо, вспомнил, в чём ему пришлось покопаться за эти дни. — По итогу я получил много, даже чересчур много информации, способной пустить на дно большую часть мелких родов, вставших в этом деле на сторону Петрова.

— А нам-то какое дело до них, Максим? Это их проблемы, к чему нам лишний раз рисковать? Или ты о чём-то договаривался с Чигерёвыми? — Дарья посмотрела на меня таким взглядом, что я со вздохом отодвинул от себя тарелку с очередной порцией еды.

— Я поначалу и не планировал лезть во все эти предварительные ласки жабы и гадюки. Хочется им, пусть развлекаются, — я пожал плечами. — Вот только Петров решил перестраховаться и неосмотрительно начал мне угрожать. А я этого ой как не люблю. Плюс попутно он начал давить некоторые рода, которые отказывались плясать под его дудку. И вроде бы тоже не моё дело, но одно к другому… Сама понимаешь.

Я пододвинул к себе тарелку, но Дарья многозначительно покашляла, и мне пришлось продолжить.

— В принципе, я и после этого, особо суетиться не собирался. Просто сообщил Чигерёвым, кто попал под давление Петрова и с кем стоит поговорить, перетянув на свою сторону. Всё остальное нарытое дерьмо на всеобщее обозрение я выставлять не собирался…

— Но?.. Макс, я сейчас всю еду заберу, если она тебе нормально рассказывать мешает, — возмутилась моей очередной попытке набить брюхо Дарья.

— Нельзя так с любимым родственником, — возмутился я, после чего в нескольких словах описал свои вчерашние приключения. Само собой, опустив особо кровавые моменты.

— И поэтому мы вчера переслали практически всю имеющуюся информацию Чигерёвым, — закончив рассказ, произнёс я. — Это поможет им взбаламутить воду, а нас убережёт от необдуманных действий со стороны Петрова. Едва начнёт всплывать компромат, как друзья «графа» начнут стремительно откалываться от его коалиции. И Петров бросит все силы на её сохранение.

— Ладно, с этим понятно. Вроде бы, — задумчиво произнесла Дарья. — А почему ты в таком состоянии? Как я понимаю, с места похищения ты выбрался на своих двоих. Да и, судя по сказанному, в плену ты был до обеда, ну максимум до вечера. Где ты был всё остальное время, Макс⁈

— Скажем так, общение с бароном настолько зарядило меня, что я решил заглянуть в гости к графу и оставить привет. Само собой, в свойственной мне манере, — я по-злодейски рассмеялся, на что присутствовавший в момент наложения проклятия на забор Киселёв лишь нервно икнул и потянулся к стакану с водой, явно сожалея, что там не алкоголь.

Иркутск

Особняк Чигерёвых

31 июля 2046

Вторник

— Даже не могу в полной мере выразить, насколько мы рады вас видеть у нас в гостях, Максим Витальевич, — Марк Артёмович Чигерёв, как обычно говорят про таких, был мужчиной в самом расцвете сил. При этом говорящие всегда почему-то старательно избегают взглядов на заметную лысину и выпирающее брюшко, не скрываемое даже отлично пошитой одеждой.

Подскочив из-за стола, Чигерёв чуть ли не в три шага преодолел свой длиннющий кабинет и, схватив меня за руку, принялся трясти её, изображая рукопожатие.

— Прошу, прошу, усаживайтесь, — не отпуская руки, мужчина буквально дотащил меня до стола и усадил на одно из кресел. — Вы тоже присаживайтесь, Дмитрий Владимирович, присаживайтесь.

Так и продолжавший стоять в дверях Киселёв, явно смущённый напором Чигерёва, кивнул и, добравшись до последнего свободного кресла, уселся и достал блокнот. Не знаю, что он там рассчитывал в него записывать, так как встреча намечалась хоть и не секретная, но вроде как конфиденциальная.

Впрочем, где знают двое, там знают все. А нас в кабинете было аж пять человек. Ровно на два человека больше, чем я планировал.

— Прошу меня извинить, что не предупредил заранее. Но их присутствие было необходимо, — владелец кабинета заметил, что я не свожу взгляда с сидящих напротив меня мужчин.

И если первого я узнал, молодой мужчина с чёрными и длинными, по самые плечи, волосами являлся одним из сыновей Чигерёва, то вот второго участника собрания, одним своим видом заставляющего проверить, на месте ли ещё бумажник с телефоном, я наблюдал впервые.

— Позвольте представить, мой средний сын Сергей Маркович, — Чигерёв указал на мужчину, лет на пять старше меня. После чего едва заметно склонил голову в сторону «бандита», молча взглядом сканирующего меня и Киселёва. — А это Ефремов Артур Тигранович, поверенный в делах рода Чигерёвых.

Да уж, не знаю, сколько всего поверенных у Чигерёвых, но для этой встречи они явно выбрали самого жуткого…

— Приятно познакомиться, Максим Витальевич, — Артур Тигранович проскрежетал эти слова таким тоном, будто интересовался, что я предпочитаю, когда меня поджаривают на медленном огне или иголки под ногти вгоняют.

— Взаимно, — тем не менее кивнул я в ответ на слова поверенного.

Отпрыск Чигерёва же последовал примеру отца и, перегнувшись через стол, протянул руку, а после того, как мы обменялись рукопожатиями, то не побрезговал поздороваться и с Киселёвым.