— А магия меня подводит, — я фыркнула, стараясь звучать презрительно, хотя внутри все сжалось. — Ты ведь не убрался?

— О, как я мог противиться менталисту, да еще и такому искусному, — он кивнул, и его улыбка стала шире, ледяной. — На время. Но чем умнее человек, Вивиан, тем изощреннее его подсознание. Тем надежнее его защита. — Он понизил голос. — Представляешь мое унижение? Просыпаться с чувством глубокой, необъяснимой потери? Растерять все, что имел? Осознавать, что меня, меня, сделали посмешищем? И все из-за какой-то… девчонки?

Он подошел так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона.

— Я мог стереть тебя и твою жалкую семейку в порошок на следующий же день, — прошипел он. — Но я не стал. Потому что нашел… сокровище. — Его взгляд скользнул по моим оковам. — Твой дар. Такой редкий. Такой мощный. Неуправляемый в чем-то, дикий, как ты сама. Но потенциал!— Он отошел, начал расхаживать по тесной комнате, как профессор перед студентами.— Про ритуал Кровавой клятвы мне известно давно. Отобрать силой дар другого мага? Обзавестись несокрушимой мощью? Но чью силу взять? — Он презрительно махнул рукой.

Я бы с удовольствием и дальше бы его слушала, но Лириус Мора повторялся, а я хоть и не семи пядей во лбу, но свела логические цепочки, как он пришел к подобному решению. Скучно... очень скучно. И пугает до дрожи.

Тем временем мой несостоявшейся жених продолжал:

— Отобрать дар у короля? Он посредственность. Его племянник, этот Флэтчер? Стихийник… Подумаешь, метать молнии? Банально. Дракон? — Он на мгновение остановился. — Соблазнительно. Но передастся ли сама ипостась? Риск… Слишком большой риск. — Мора замер передо мной, а его глаза загорелись азартом маньяка, нашедшего идеальную жертву.— А потом… ты, менталистка. Та, что может подчинять волю. Чья сила кроется не в разрушении, а в контроле. В самой сути власти! Твоя магия… она идеальна. Она станет основой, краеугольным камнем моей новой силы!

Он что-то еще говорил, но я едва ли вслушивалась в эти высокопарные речи.

Его слова били по мне, как удары. Он следил. Все это время. Мои "успехи" в разрушении помолвок, моя "независимость"… Все это было возможно потому, что он позволил? Он убирал препятствия? Мысль была унизительной и грустной.

— Так что да, — он завершал бредовую речь сумасшедшего. — Ты была моей целью с того самого дня. Моим долгосрочным вложением. И наблюдал я за тобой с большим интересом. Ты меня забавляешь, Вивиан. Твоя дерзость, твой упрямый дух — они восхищают. В другом месте, в других обстоятельствах… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Я мог бы даже оставить тебя в живых после ритуала. Не как жену, конечно. Но как ценный экспонат. Напоминание о победе.

Возмущение взметнулась во мне и заглушило страх и накопленный ужас.

"Экспонат"? "Оставить в живых"? Как милостивую подачку? Вот же мерзавец.

— Ох, — я нарочито сладко улыбнулась. — Какая честь, Ваша Светлость. Но я, пожалуй, откажусь. А то у тебя на фоне неурядиц в личной жизни крыша съехала, даже не попрощавшись.

Наверное, не стоило его оскорблять, учитывая, что я в зависимом положении. Но я никогда не отличалась разумностью.

Его лицо исказилось. Вежливая маска сползла, обнажив ярость. Он резко шагнул ко мне, рука взметнулась для пощечины. Я инстинктивно рванулась в сторону. Удар с гулким шлепком пришелся не по моей щеке, а по щеке вошедшей в дверь фигуры.

— Гвендолин! — рявкнул Мора, отдергивая руку, как от чего-то гадкого.

— За что, господин?

Гвендолин Спрокетт стояла в дверях, бледная как смерть. На ее лице краснела отметина. Она вскрикнула и прижала пальцы к скуле. С ненавистью взглянула на меня.

Вот стерва, а какой жалостливой она выглядела, умоляя меня о помощи. Черт, а я вот выгляжу полной дурой. Я же пожалела, отправила ее к господину Говарду, а сама заявилась на проклятый бал. Не приди я туда, ничего бы не случилось.

— Отведи эту строптивицу к другим пленникам, — прошипел Мора, отряхивая руку, будто стряхивая соринку. — Пусть посмотрит, что ждет тех, кто мне перечит. Ритуал – в полночь. — Он повернулся ко мне и усмехнулся. — Будь готова, Вивиан. — Его взгляд снова резко заострился. — И не пытайся ничего. Без магии ты всего лишь девчонка с острым языком.

Гвендолин молча кивнула и жестом велела мне следовать. Ее глаза избегали моих.

Она шла впереди по мрачному коридору, освещенному редкими, коптящими факелами. Ее походка была механической, а щека, куда пришелся удар Моры, слегка подрагивала. Я едва поспевала, мои новые "украшения" — тяжелые оковы на запястьях — глухо звякали при каждом шагу, напоминая о моей беспомощности.

— Как, Гвен? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не дрожащим, а просто любопытствующим. — Серьезно? Переметнулась к тому, кто похитил твоего жениха? Или… — Я сделала паузу для пущего драматизма. — Ты сама подсунула мне ту записку с просьбой о помощи? Весь этот спектакль с дрожащим платочком и слезами "ах, он такой скучный" — это была приманка?

Гвендолин не обернулась. Ее голос донесся ровный, безжизненный, как стук капель по камню:

— Кто бы мне еще помог? Ты? Твое агентство по срыву свадеб? — В ее тоне прозвучала едва уловимая, но острая насмешка. — Я не верила, что ты сможешь по-настоящему помочь. Ты разрываешь помолвки, но не решаешь проблемы. Не выдадут за одного, так отдадут другому. Что, мне до старости за тобой бегать? А Его Светлость… Он подошел ко мне сам. После одного из твоих "успехов". — Она наконец оглянулась. — Он предложил сделку. Я стану его доверенной особой, его спутницей. А он навсегда избавит меня от Барнаби и моих властных родственничков. И да, — она повернула голову вперед, — это он велел мне прийти к тебе в первый раз. И во второй раз он меня послал, чтобы ты осталась в городе. Чтобы ты… почувствовала себя героиней.

Я чуть не споткнулась. Вот оно. Моя "миссия по спасению" Гвендолин – всего лишь ход в игре Моры. Довольно унизительно. Я, Вивиан Андерсон, мастер манипуляций и срыва планов, сама оказалась пешкой.

— И ты поверила? — выдохнула я с искренним изумлением. — Ты же видела, что он творит! Похищения, подавление магии, этот… цирк во дворце! Ты думаешь, став любовницей такого человека, ты будешь в безопасности? Он сожрет тебя, как только ты станешь неудобной.

А вот в этом я не сомневалась. Ну не даст ей нормальной жизни Мора.

Гвендолин остановилась перед массивной, окованной железом дверью. Ее лицо, освещенное снизу пламенем факела, казалось вырезанным из бледного воска.

— Он будет королем, — произнесла она с плоской убежденностью. — Сильным и разумным. Он знает, чего хочет, и он выбрал меня. Меня, а не какую-то… "Несчастливую Вив". — В ее голосе прозвучало презрение. А я побоялась напоминать, что когда-то он выбрал и меня. — Он даст мне все, о чем я мечтала. Стабильность, власть, уважение. А ты… ты всегда была лишь средством. — Она резко повернула тяжелый ключ в замке. Скрип железа по камню заставил меня вздрогнуть. — Попробуй выжить, Вивиан, — бросила она уже в проем двери. — Может, Его Светлость и вправду оставит тебя как диковинку. Хотя… — Ее губы криво дрогнули, — после того, как он возьмет твой дар, ты ему будешь не нужна даже для этого.

Дверь с грохотом распахнулась, и Гвендолин грубо толкнула меня внутрь. Я едва удержалась на ногах, спотыкаясь о неровный каменный пол.

Я застыла, возвращая себе ощущение равновесия, отряхнулась от невидимой пыли унижения, и огляделась. Помещение было побольше моей каморки, но не сказать, чтобы комфортнее. Высокий потолок терялся в тенях, стены сырые, по углам – грубо сколоченные нары.

И люди. Шестеро мужчин, смотрящих на меня с разными эмоциями – от тупой апатии до вспыхнувшего нездорового интереса.

И тут мой саркастический внутренний комментатор дал сбой. Потому что лица… Я знала эти лица. Большинство лиц.

Грегори Дарон. Тот самый "непорядочный" третий сын, которого матушка пыталась всучить мне на роковой ужин. Блондинистые кудри были грязны и спутаны, щеки запали, но в голубых глазах все еще теплился огонек былого легкомыслия, смешанный теперь с испугом. Увидев меня, он неестественно широко улыбнулся: