Урсула слушала, её лицо оставалось непроницаемым.

— Обещания людей стоят дёшево, мастер.

— Моё слово не слово барона. Моё слово — это слово инженера, — твёрдо ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Если я сказал, что механизм будет работать, он будет работать. Если я сказал, что твои орки получат оружие, они его получат. Но для этого мне нужно, чтобы твои лучшие кузнецы сейчас были не здесь, а в моей мастерской. И помогали ковать детали, а не пугали меня своими топорами.

Наступила долгая, тяжёлая пауза.

— Хорошо, — наконец выдавила она. — Мои кузнецы будут у тебя через час. Но я буду следить. И если я увижу, что ты отдаёшь винтовки трусливым аристократам, пока мои воины точат свои старые секиры… я приду за твоей головой. И на этот раз мы не будем разговаривать.

Она резко развернулась и зашагала прочь. Я проводил её взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Я только что прошёл по лезвию ножа. Я не решил проблему. Я лишь отсрочил её, взяв на себя ещё одно смертельно опасное обязательство.

Новость о том, что «Инженер» ведёт сепаратные переговоры, долетела до главной башни раньше, чем я успел вернуться в мастерскую. Не прошло и часа, как меня вызвали на ковёр. В кабинете Элизабет было холодно. Кроме самой наследницы, в кресле у камина сидел барон фон Штейн.

— Михаил, до меня дошли слухи о ваших… переговорах, — начала Элизабет. — Гномы требуют монополию, орки — оружие. Это правда?

— Правда, — подтвердил я.

— Вы не должны были давать им никаких обещаний! — рявкнул барон, вскакивая с кресла. — Технологии это наше главное преимущество! Наше! Человеческое! Отдавать их в руки бородатых торгашей или, что ещё хуже, вооружать этими винтовками зеленокожих дикарей, это безумие!

— Орки наши союзники, барон, — спокойно возразил я. — И они умирают за эту крепость.

— Они наёмники! — отрезал фон Штейн. — Дикари! Оружие должно оставаться в надёжных руках. В руках людей!

Элизабет жестом остановила готового взорваться барона.

— Михаил, я понимаю ваши мотивы. Вы инженер, вы мыслите категориями эффективности. Но вы должны понимать и политику. Герцогство Вальдемар главная сила этого альянса в этом регионе. Мы не можем позволить другим расам диктовать нам условия. Откажите им. Вежливо, но твёрдо. Технологии должны остаться под нашим полным и безраздельном контролем.

Я слушал её и поражался её стратегической слепоте. Она играла в шахматы, пока на доску уже летели зажигательные бомбы.

— Ваша светлость, барон, — начал я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я ожидал. — Вы оба неправы. Вы мыслите категориями мирного времени. Влияние, престиж, расовые предрассудки. А я мыслю категориями выживания. И мои расчёты показывают, что без гномьей стали и орочьей ярости мы не продержимся и двух дней. Через три дня здесь, — я ткнул пальцем в точку перед воротами крепости на карте, — будет двадцать тысяч отборных убийц. У них есть своя магия, у них есть мощные твари. А что есть у нас? Горстка солдат, устаревшая тактика и аристократическая спесь. И мои винтовки. Которые я не смогу произвести без гномов. И из которых некому будет стрелять, если орки уйдут. Это не политика, ваша светлость. Это математика. Суровая математика выживания.

Я вернулся в свою мастерскую и запер за собой тяжёлый засов. Мне нужно было подумать. Не как солдату, не как будущему барону, а как инженеру. Я взял большой лист пергамента и начал рисовать схему. Схему политических сил, как будто это была гидравлическая система под давлением, где каждый клапан норовит взорваться. Это был цугцванг. Любой ход, казалось, вёл к ухудшению позиции.

Но инженерия учит одному: если не можешь решить проблему в лоб, измени условия задачи. Я не мог дать всем всё, что они хотят. Но я мог дать каждому то, что ему нужно больше всего, переформулировав их требования на своих условиях. Решение было в компромиссе и оптимизации. Не в политике. В контрактах. Чётких, как техническое задание.

Я взял чистый лист и начал писать…

Это был рискованный, наглый план. Я играл на амбициях гномов, на гордости орков и на прагматизме Элизабет. Я брал на себя всю полноту власти в технологической сфере, превращаясь из «Мастера Михаила» в главу военно-промышленного комплекса этой крепости.

Я вышел из мастерской, чувствуя себя так, словно только что в одиночку спроектировал атомную электростанцию. Впереди были самые сложные переговоры в моей жизни. Но теперь я шёл на них с готовым инженерным решением.

Первым я пошёл к гномам, в таверну. В дальнем углу, в клубах трубочного дыма, меня уже ждали трое старейшин.

— Я принимаю ваше предложение, — сказал я в наступившей тишине. — Но с некоторыми техническими поправками.

Старейшина с платиновыми кольцами в бороде медленно вынул трубку изо рта.

— Мы не торгуемся, человек.

— Я тоже, — спокойно ответил я, разворачивая первый свиток. — Это не торг. Пункт первый: ваш клан получает эксклюзивный контракт на поставку сырья и производство стандартных деталей по моим чертежам и калибрам. Вы получите самый крупный военный заказ в истории этого герцогства.

В их глазах мелькнул хищный огонёк.

— Пункт второй: финальная сборка, отладка и контроль качества остаются за мной. Это гарантия качества. Вы же не хотите, чтобы оружие, сделанное из вашей превосходной стали, давало осечки? Это ударит по вашей репутации.

Аргумент был железным. Гномы ценили репутацию выше золота.

— И пункт третий: я с честью принимаю предложение о браке с леди Брунгильдой. Но она станет моим первым заместителем и главой гномьей производственной секции. Она будет не надсмотрщиком, а ключевым инженером проекта. Я не потерплю, чтобы такой талант прозябал на задворках.

Наступила долгая, звенящая тишина. Я не отверг их предложение. Я принял его, но переписал под себя.

— Твои условия крайне дерзкие, — наконец проскрипел старейшина. — Но в них есть логика. И сталь. Мы согласны. Готовься встречать невесту. Она прибудет с первым караваном руды прямо перед началом осады.

— Не страшно отпускать в самое пекло? — удивлённо спросил у гнома.

— Жизнь вообще страшная штука — философски ответил старейшина — но договор есть договор. Ты ведь остаёшься в крепости, значит, её место здесь

Следующей была Урсула. Я нашёл её на тренировочном плацу.

— Ты получишь свои винтовки, — сказал я, когда она подошла.

Она оскалилась, но в её глазах была настороженность.

— Но не пятьдесят. А двадцать пять. И не как подачку. А как вооружение для нового, элитного штурмового отряда. Я назову его «Железные Клыки». Отбор будет жесточайшим. Только твои лучшие воины. Каждый из них пройдёт мой личный курс. Они станут специалистами, элитой. И в бою этот отряд будет подчиняться напрямую мне.

Я смотрел, как меняется выражение её лица. Гнев и недоверие уступали место уважению. Я говорил с ней на языке воина. Я давал её оркам не просто оружие, а статус и честь.

— А остальные? — прорычала она.

— Остальные получат винтовки в порядке общей очереди. Но «Железные Клыки» получат их первыми. Как лучшие из лучших.

Урсула долго молчала. Потом кивнула.

— Идёт, мастер. Можешь выбрать моих лучших кузнецов. Они твои.

Последний разговор был с Элизабет. Я снова стоял в её холодном кабинете.

— Я заключил сделки, — сообщил я ей, положив на стол копии своих «технических заданий». — Гномы дадут нам сталь. Орки ярость и элитный штурмовой отряд. К моменту штурма мы будем готовы.

Она медленно прочитала оба документа. Её лицо было непроницаемо.

— Ты пошёл против моей воли, — наконец произнесла она, и её голос был тихим и опасным.

— Я сделал то, что было необходимо для победы, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Ваша светлость, политика закончилась в тот момент, когда двадцатитысячная армия пересекла реку. Сейчас началась математика. С этими сделками наши шансы на выживание выросли кратно. Без них они стремились к нулю. Производство будет на вашей земле. Контроль в моих руках, руках вашего барона и будущего консорта. Всё остаётся под властью герцогства. Но теперь этот механизм будет работать.