Толик проводил взглядом Демидова и шагавшего рядом с ним преподавателя по тактике малых групп. Все в отряде уже заметили, что в последнее время их лидер стал очень мрачным и нелюдимым. Началось всё это после событий на приёме в особняке Шуйских. Правда, Толик и сам сильно изменился за это время.

Перед тем, как уйти с Перуном, Костя долго разговаривал с ребятами и на пальцах объяснял, почему они не могут пойти с ним. И вроде бы все поняли, но было всё равно немного обидно, что они такие слабые и беспомощные. Толик невольно сжал кулаки, вспомнив, как едва живой Демидов, который только пришёл в себя в лазарете, долго и обстоятельно расспрашивал их о том, как прошёл бой и хвалил каждого за его подвиги. Подвиги, которые даже упоминать не стоило рядом с тем, что сделал он сам.

— Что думаешь? — негромко произнёс Игнат. Волков общался с Анатолием на равных и точно так же пытался понять, как поведёт себя Костя в следующий момент. А после недавнего боя они будто стали лучше понимать друг друга. Иногда Толик ловил себя на мысли, что ощущает внимание Игната или то, что он хочет сказать.

Артефактор невольно потёр запястье под наручем брони. Там у него красовался свежий рубец, который довольно быстро залечила Мария. Альбина потом ещё долго кричала на парня из-за такой неосторожности. Шёпотом и когда они остались наедине. Тут, чести ради, привитая Демидовым дисциплина, сработала на все сто процентов. Во время боя и после девушка молчала, чётко выполняя приказы временного лидера. Им Костя назначил Толика, как только стало понятно, что сам он не сможет возглавить группу в предстоящем бою.

— Либо он скажет, что всё хорошо, либо мы сами это поймём, — невозмутимо пожал плечами Анатолий и снова потёр запястье. — Другие варианты нам всё равно не подходят, Игнат. Зря он что ли тащил нас в это место?

— Всё ещё болит? — участливо спросил Волков и глаза его как-то странно сверкнули. То ли от голода, то ли от невыносимой жажды. — Прости. Я правда не знал, что так получится. В звериной форме не всегда получается контролировать каждый порыв.

Шрам стал результатом нападения Игната во время боя. Вернее, все посчитали это нападением, но истину знали только они двое. Когда группу прижала особо крупная стая жуков, не помогли даже оставленные Демидовым дополнительные звёзды. Отряд Кутузова трудился изо всех сил, как и телохранительницы самого Кости. Но монстров было слишком много и тогда Волкову пришлось пройти полное обращение.

Толик к этому времени уже порядком выложился и неосознанно использовал силу Лахимы, когда на Альбину бросились сразу три жука. И это решение полностью дезориентировало Игната. Вместо того, чтобы держать центральную часть строя и отвлекать на себя врагов, оборотень кинулся на Толика и не успокоился, пока не дотянулся до его крови.

— Нет, просто непривычно, — хмыкнул в ответ артефактор. В этот момент он подумал, что запросто напоил бы Волкова своей кровью ещё раз. Потому что те вещи, которые Игнат после этого творил в бою… Такого не видели даже многоопытные рейдеры их сопровождения. — Как девочки?

— В порядке, — коротко кивнул Волков. — Мария уже восстановилась и помогла прийти в себя Авроре. А Альбина… Ну, ты и сам в курсе.

— Хех… — улыбнулся Толик, а потом посмотрел в сторону остальных членов отряда, которые внимательно слушали княжича Кутузова. Там же стояла Альбина, которая нет-нет, да и поглядывала на временного главу группы с целой смесью разных эмоций во взгляде. — Это точно. Идём, а то, чудится мне, что-то интересное пропустим.

— Это место… Оно отличается от других, — когда они подошли ближе, послышался голос Кутузова. От избытка чувств, Кирилл активно размахивал руками, полностью завладев вниманием людей вокруг. — Каждый камень, каждый рисунок и каждая ступень здесь настоящие. Они не ровня храмам в нашем мире. Более того, теперь я точно вижу, что служители других храмов пошли неверной дорогой.

— Но по убранству храмов в Смоленске этого не скажешь, — хмыкнул Максим. — Это место похоже пещеру отшельников или бродяг, по сравнению с ними.

— Это не так, — жестко ответил Кутузов и от него во все стороны разошлась едва заметная волна голубой энергии. — Здесь истина, Максим. Это место живое. В нём есть душа и сердце веры в Приносящего Знания. Он был здесь, а может и сейчас он всё ещё здесь. Я чувствую, как глубоко внутри храма пробуждается сердце веры. Оно пульсирует и требует, чтобы каждый, кто верит, поднял знамёна и встал на борьбу с Хаосом. Потому что ОН всё ещё борется, и мы все обязаны его поддержать. Своей верой. Своими делами, мыслями и поступками. Потому что только так можно победить Хаос. И только так мы сумеем сделать Его жертвы не напрасными. И всем нам нужно проснуться, как просыпается сейчас этот храм.

И будто в ответ на слова Кутузова, стены вокруг начали дрожать. С потолка посыпалась пыль, а все рисунки на стенах наполнились силой. Под действием голубого пламени они начали восстанавливаться, принимая свой первозданный вид.

Алтарь просыпался от долгого сна. Потоки энергии, спящие сотни лет пробуждались, маленькие ручейки божественной Силы заполняли собою всю пещеру, отчего даже воздух стал свежее.

Я чувствовал, как моё тело, израненное и пострадавшее в недавней вылазке, восстанавливалось. Божественная Сила ластилась ко мне, будто маленький щенок, наконец-то дождавшийся хозяина. Она звала меня, наполняла энергетические каналы и ядро, а искра впитывала каждую частичку, словно погибающий росток поглощал живительную влагу в жаркой пустыне.

Силы было даже слишком много. Для моего текущего тела такой объём был просто колоссален, но по сути… в этом алтаре содержалась жалкая капля из того, чем я обладал ранее. И всё же этого было много. Очень много.

Усилием воли, чувствуя пробуждение храма от моих действий на задворках сознания, я перенаправил поток. И усилил его, насколько мог в текущем своём состоянии.

Мелкий ручей стал расти, превращаясь в полноводную реку. Энергия приняла материальную форму, воздух рядом с алтарём стал искажаться, тут и там появлялись вспышки синего огня. Концентрация росла убойными темпами, но пока что рано. Требовалось удержать поток ещё немного, собрать его, уплотнить.

Я почувствовал, как по виску скатилась градина пота от усилий. Пришлось полностью опереться на алтарь, ноги стали подрагивать в напряжении.

— Сейчас, — тихо прошептал я и высвободил поток.

Энергия пронеслась густой волной от верхушки каменного алтаря до жертвенника. Жаровни, установленные рядом с колоннами, мгновенно вспыхнули в синем огне. Пламя взметнулось вверх, а Перун, стоявший неподалёку с серьёзным видом, был предельно напряжён. Он не мешал, что хорошо, но готов был в любой момент вытащить меня, если что-то пойдёт не так. Впрочем, он зря волновался. Самое сложное уже позади.

Камень жертвенника напитался и стал передавать всю энергию в Алую Розу. Весь поток, который мне удалось собрать без вреда для неё и себя самого.

Сначала ничего не происходило. А потом жертвенник загудел, кристаллы в пещере издали пронзительную трель, каменные своды породили далёкое эхо Силы. Ножны с Алой Розой, потускневшие с началом её сна, возвращали свой первозданный вид. Только если ранее они были просто чёрными, то теперь словно стали самим средоточием мрака. Алый узор розы на них изменялся, лозы растягивались, переплетались, порождая десятки шипов. Одинокий бутон цветка вытянулись, одна часть отделилась от другой, и вскоре бутонов стало сразу пять, являя собой идеальную гармонию в узоре.

Рукоять меча и его гарда тоже изменились. Металл впитывал в себя божественную Силу. Он переткал из одного состояние в другое, словно податливая глина, из которой мастер-гончар старался создать шедевр всей своей жизни, всего своего мастерства и знаний.

Я не видел лезвия, но знал — оно тоже менялось. Сама его суть, металл, каждая частичка. Энергия алтаря впитывалась мечом, а тот раскрывался в свою истинную форму, как куколка, готовая стать прекрасной бабочкой.