Хочется есть, поэтому имеется стимул всё закончить побыстрее. Через пять минут нажимаю переключатель, и три лампы без плафонов обрадовали ярким свечением.
— Ну, вот, совсем другое дело. — опять произношу вслух.
Разговоры с самим собой вроде признак шизофрении, но мне можно, меня же двое, индуцировавших друг друга. Так, сначала поесть, а уж потом вынести мусор, корректирую планы и направляюсь на кухню. Что тут где лежит, каковы мои запасы, представление имею, но мутное. Зашёл по пути в туалет, порадовавшись качественному ремонту и там, а затем прямым ходом к холодильнику.
Посуды грязной нет, на столах чистота, открываю нижнюю дверцу крайнего шкафчика у мойки, где помойное ведро — убедился, мусора тоже нет. Я-прошлый, отправляясь вешаться, навёл идеальный порядок. Не хотел, чтобы тело покончившего с собой несчастного влюблённого в условиях помойки нашли. Даже предсмертную записку оставить не догадался, а чистоту навёл. Странно у меня мысли работали, удивительно.
В холодильнике на первый взгляд всё как у меня-мухинского, то есть шаром покати, если не считать раскрытого и уже просроченного стаканчика сметаны, непочатой баночки каперсов — я-московский ведь эстет насчёт поесть бываю — и свалка полупустых пакетиков майонезов, кетчупов и французской горчицы. Прямо скажем, не густо.
Зато морозильная камера порадовала аж тремя пачками пельменей. Да не дешманских, а с фаршем из мраморной говядины. Если конечно верить тому, что написано на упаковке. Лучше поверю, так аппетитней. Срок годности? Ещё месяц можно хранить. Отлично.
Воду наливаю через отдельный краник, там поток сквозь дополнительный фильтр очистки идёт, и это при том, что в Москве и так вода не как в Мухинске с запахом хлорки. А что, мне жить в комфорте начинает нравиться.
Посуды у меня немного, но для одного даже избыточно. Пока вода доводится до кипения, провожу ревизию остальных продуктов. Овощей ноль, фруктов ноль, круп ноль, зато соли и сахара-рафинада хватит на пару месяцев. Чай есть, и крупнолистовой, и в пакетиках. Кофе растворимый, дорогой.
Кстати, кофе-машина стоит даже не подключенная. Мне натуральный в зёрнах не нравится. На работе пью только чай, так как кофе в офисе зерновое из бесплатного автомата. А принести туда электрический чайник невозможно. Запрещены все личные электроприборы, даже бритвы. У нас в безопасности параноики.
Пока вода вскипела, пока всплыли и проварились пельмени — запустил сразу двадцать пять, много на ночь вредно, но ради первого дня совместной с тёзкой жизни позволил себе расслабиться — я всё же собрал два полных пакета мусора. Там и перегоревшие лампочки, и компьютерное детали, и осколки люстры, и разобранный старый принтер, и драные лыжные ботинки, и три пустых картонных коробки, их смял, и майонезы-кетчупы-горчица из холодильника, куплю новые, эти слишком подозрительно выглядят.
Выставил пакеты к двери и сел ужинать. Хотел было и лыжи выкинуть, я-московский их два года назад купил, да так ни разу не надевал, а уж мне-мухинскому они и вовсе не нужны. Остановило тут же разыгравшееся воображение. Представил, как увидевшие меня идущим по улице летом с лыжами позвонят в дурку. Нет, пусть до зимы постоят. Места в кладовой хватает.
Двадцать пельменей влетели в меня как экспресс-поезд, а вот оставшиеся пять осилил, что называется, на волевых. Не выкидывать же? Я с детства экономный, кто-то мне говорил, что и вовсе прижимистый. И потом мотовством не отличался, не появилось возможностей.
Существует заблуждение, что профессия бандита, хоть и рискованная, зато денежная. На самом деле это далеко не так. Шпаны, готовой работать в этом жанре за копейку, полно, даже конкуренция имеется, сбивает цены на услуги. Кабы была у нас в городе нормальная работа для необразованных парней, я б к бригаде не прибился.
До высот в иерархии, когда действительно почувствовал бы себя финансово обеспеченным, я так в Мухинске и не дожил, зато теперь могу считать себя Ротшильдом с нынешними-то доходами. А чтобы это почувствовать, ощутить во всех красках, зайду-ка после помойки в магазин. Шикану.
Сказано-сделано. Начинаю собираться. Естественно, к мусорным бакам в своём офисном костюме не пойду. Хотя конечно же, смотрюсь в нём стильно, модно, красиво, а, главное, след на шее от верёвки воротником рубахи и галстуком закрыт.
Сейчас надо шорты и футболку надеть, поэтому иду в ванную, смотреть на себя в зеркало и чем-нибудь затонировать синяк.
Ванная тоже шикарная, просторная, с большим зеркалом над раковиной. Ура! Следа от попытки самоубийства на мне вообще не осталось. Очень удивительно, но по сравнению со всем остальным со мной случившимся — сущая ерунда.
Так что, смело надеваю лёгкий прикид, кроссовки, беру в руки пакеты, и, уже открыв дверь, понимаю, что я слоупок, вместо банковской карты положил в карман единый проездной. Бес попутал.
Выставив в тамбур мусор, не разуваясь, вернулся в комнату, одну карту вернул в пиджак, другую забрал. Говорят, возвращаться — дурная примета, надо обязательно потом в зеркало посмотреться, но, во-первых, в приметы не особо верю, а, во-вторых, зеркала в прихожей у меня нет. Не топать же в ванную.
На площадке четыре квартиры и каждая пара из них отделена дверью. Зачем это нужно, не пойму, но так-то неплохо.
Моими соседями по тамбуру являются Наиль и Эльвира Сафины, бездетная супружеская пара в многометражной трёхкомнатной квартире. Обоим за сорок, но выглядят моложе тридцати. Не удивительно — оба приверженцы и пропагандисты ЗОЖ — здорового образа жизни, фитнес-тренеры и коучи. Причём, весьма успешные.
Я их почти не вижу, они постоянно в отъезде, то в Турции, то в Индии на Бали, то ещё где-то, сейчас вот заключили контракт и уехали в Китай, на курорт с труднопроизносимым и незапоминающимся названием. До последних событий в основном на европейских курортах, где много наших соотечественников, работали, но теперь, понятно, делать там нечего. У них даже карты и счета в европейских банках заблокировали. Нет, они не преступники и не шпионы, а просто русские. Тамошним гомосекам этого основания вполне хватило.
Раньше думал, люди ездят к морю, чтобы купаться, однако, судя по постоянной востребованности моих соседей у владельцев отелей и глав турфирм, на курортах и фигуры корректируют. С самих Сафиных можно скульптуры лепить. Тела подтянутые, эталонные.
Я с ними иногда общаюсь при их редких возвращениях на родину, но все попытки Наиля уговорить меня заняться своими телом и здоровьем пока игнорировал. Теперь планирую и без уговоров заняться.
Физическая сила — офисный ли ты клерк или нет — лишней никогда не будет, тем более, нужно имеющиеся у меня навыки мордобития адаптировать под новое тело. Никогда не знаешь, как жизнь сложится, и что в ней может пригодиться. Зря я что ли три года учился у бывшего чемпиона по боевому самбо, отсидевшему за непредумышленное убийство?
Ключи на тумбе, беру, выхожу и закрываю квартиру. С пакетами в одной руке, другой слишком резко распахнул тамбурную дверь, напугав тянувшуюся в этот момент к звонку мою добрую соседку Любовь Петровну. Обещание сдержала и принесла тарелку пирожков, сложенных горкой, штук десять, не меньше.
— Лёшенька, ты куда собрался-то так поздно? — спросила и сразу же сама себе ответила: — А, мусор вынести? Это правильно. А я вот тебе гостинцев принесла. Правда, остыли уже. Но у тебя ведь есть микроволновка?
— Есть, Любовь Петровна, — смеюсь. — Куда же в наше время без неё? — не вру, она у меня действительно имеется.
— Это да, без неё теперь никуда, — согласилась. — Особенно вам молодым. Часто вижу ты доставку пиццы заказываешь? Вот зря, — хмурится. — Мало ли какой гадости туда положили. Или мигранты эти, что там работают, руки не помыли. Животом будешь мучиться.
— Да пока бог миловал, — принимаю тарелку. — Спасибо вам огромное. Даже не знаю, как и благодарить.
— Скажешь тоже, благодарить. Мне только в радость тебя угощать.
Ну, да. И котика её спас от врагов, и сирота. Бабульке действительно хочется мне помогать. Только считаю, что она уже вполне за мою помощь расплатилась. Надо бы и мне как-нибудь отдариться. Новый год у нас не скоро, восьмое марта ещё позже, когда у соседки день рождения не знаю, только обязательно ли нужен повод, чтобы порадовать человека подарком? Не забыть бы только.