С наступлением темноты в Москве всегда как будто бы праздник, настолько ярко она освещена. И центральные проспекты, и обычные улицы, и парки со скверами, и аллеи с тротуарами, всё сверкает и сияет словно иллюминациями. А ведь ещё огни реклам, подсвеченные билборды, огромные экраны, подсветка дорожного полотна и мостов. Люблю этот город, смотрю из окна с удовольствием, и тоска Юркина мне понятна. Ну, сам выбрал. К тому же, большие деньги, которые он получает с аренды помогают не бедствовать.

Сто тысяч в месяц — деньги и для меня нынешнего немаленькие. Ещё пять дней назад, до того как полезть в петлю, с радостью бы ухватился за предложение Башкирова. Там ведь и в самом деле особых неприятностей мне не грозит. Только вот теперь у меня несколько иные планы на жизнь. Стоит ли подмоченная репутация, если меня начнут тягать в следственный комитет или вовсе в ФСБ, открывающихся карьерных перспектив и возможности на полную катушку начать пользоваться своими паранормальными способностями? Однозначно нет, не стоит. Просто, чтобы друга и его приятеля не обижать резким отказом, изображу сомнения и боязнь. Поймут, думаю.

Потоки машин, встречные и попутные, большие, но мы едем быстро, останавливаясь лишь на светофорах. Каких-то тридцать-сорок минут, и такси сворачивает сразу после моей остановки электробусов, въезжая во дворы.

Подземный и надземный паркинги, две открытые стоянки неподалёку не до конца справляются с обеспечением мест под автомобили. Я не один тут безлошадный, но в большинстве семей ведь есть по два авто, я то и больше. Некоторым тупо лень далеко ходить, если есть возможность сесть в машину сразу по выходе из подъезда. Поэтому вдоль тротуаров у наших домов сплошные ряды автомобилей, прижатых друг к другу почти впритык. Когда только заселялись, случались конфликты из-за парковок, но давным-давно уже всё устаканилось. Вон, за каждым стеклом таблички с номерами владельцев. Звони, коли мешает и нужно переставить.

Но мы проехали без проблем.

— Слушай, дорогой, — наконец открыл рот таксист. Мы остановились у моего подъезда, навигатор работает без сбоев. — Ткнуть пять звезда, ладно?

— Без проблем, — обещаю.

Захлопнув дверь, достаю смартфон и ставлю обещанную пятёрку, тут же поймав себя на мысли, что умудрился за обе своих небольших жизни ни разу не оставлять чаевые. Друзья-мажоры швырялись на чай только в путь, у Юрки специально для этих целей, до возможности награждать официантов через куар-коды, имелась целая пачка пятисоток. В Мухинске мой бригадир тоже любил шикануть в кабаках, а вот я действительно такой опцией ни разу не пользовался. Что ж, всё когда-то приходится делать впервые, а водитель молоток, и музыку громко не врубал, и радио у него играло наше, а не какая-нибудь заунывная мелодия, и по ушам мне не ездил. Поэтому при цене поездки в шестьсот сорок семь рублей я выбрал из предложенных вариантов вознаграждения цифру восемьдесят и, нажав на неё, испытал удовольствие. Приятно делать людям доброе.

Да уж, приятно-то приятно, вот только я тут же за свои щедрость и доброту едва не поплатился. Внизу экрана появились две полоски, верхняя — серая, невзрачная, нижняя — ярко-жёлтая, так и напрашивающаяся её нажать, что я чуть не сделал. Лишь в последний миг сообразил, о чём на ней написано. Стоило только ткнуть, как с меня в дальнейшем десять процентов стоимости поездки списывались бы автоматически.

Молодцы, чё. Жулики какие. Меня московского такие же, но из компании оператора сотовой связи, уже однажды облапошили, ещё когда я в университете учился. Прислали сообщение, что мне лимит интернета бесплатно увеличен, а подробности по ссылке.

Разумеется, переходить по ней не стал, а против самого увеличения трафика ничего не имел. Радовался. Как говорится, дают — бери, бьют — беги. Дьявол, как всегда, оказался скрытым в деталях. Если бы я всё же прочитал, то узнал, что бесплатно действовало только месяц, а потом начали списывать деньги, раз я там чего-то где-то не нажал.

Просто студентом я за своими расходами следил внимательно, так что, утекание средств с баланса заметил почти сразу. Зашёл в ближайший же пункт оператора, хотел даже поругаться там, несмотря на весь свой тогдашний конформизм, да там девчонка была, такая же студентка, только с педагогического. Какой смысл с ней что-то выяснять? Отключили, да и всё.

— Добрый вечер, — здороваюсь с двумя очень пожилыми тетеньками, сидящих у моего подъезда на разных лавках напротив друг друга.

— Добрый-добрый, молодой человек. — отвечают одновременно.

Вот кто однозначно пострадал в результате реновации жилья, так это старички и старушки, лишившиеся маленьких уютных двориков, где все всех знали, и в которых можно было целыми днями и вечерами сидеть под тенью деревьев за столами на скамейках и обсуждать соседей. Сейчас порой даже тех, с кем на одной лестничной площадке живёшь, не всегда в лицо узнаешь. Редко видимся.

Только вызвал лифт, в кармане раздалась мелодия звонка. Достал опять телефон, блин, хоть не убирай, держи постоянно в руке, там высветился незнакомый номер. Опять что ли служба безопасности Сбербанка или товарищ майор? Да ну, поздно для них. Уже одиннадцать скоро. Даже удивительно, что тётки всё ещё на лавке сидят. Ах, да, сегодня же пятница, Андрюшки Малахова по телевизору не показывают. Вот и вышли подышать свежим вечерним воздухом.

— Да, — отвечаю в момент, когда подъехала кабинка лифта.

— Алексей? — явно молодой женский голос, но не Ленка. — Алексей Платов?

— Ну, — не знаю, что меня насторожило.

Захожу в лифт и нажимаю свою цифру семнадцать.

— Алексей, это Настя. Настя Платова. Алло, ты меня слышишь? Алексей!

Какая ещё к чёрту Настя Платова? Знать такой не знаю, уже впрочем понимая, кто это.

— Слышу. — говорю на автомате, заметно для себя растерявшись.

— Это Настя. Я твоя сестра. Ну, по отцу. Я из Гонконга. Точнее, из Шанхая. Нет, я так-то из Шанхая, просто школу заканчивала в Гонконге.

— Поздравляю, — я всё ещё пребываю в прострации. Слишком уж неожиданный звонок.

— Я сейчас в Москве, в смысле надолго в Москве. — она говорит сбивчиво, явно волнуясь. — Я поступаю в Бауманку, ну в МГТУ. Точнее, поступила уже. ЕГЭ сдала на высший балл и собеседование прошла. Алло, Алексей, слышишь?

В лифте у нас связь похуже, чем за его пределами, но работает без сбоев, так что, слышу откуда-то зачем-то свалившуюся на мою голову сестрицу, сродную, вполне разборчиво.

— Ну, — пока лучше не придумал, что ответить.

— Алексей, говорю же, я твоя сестра. Нам надо встретиться.

— Зачем? — спрашиваю.

— Как зачем? — растерялась. — Алексей, мы же…

— Мы никто. — обрываю её. — Нет у меня ни братьев, ни сестёр, ни дедушек с бабушками. Давай до свидания. Не звони мне больше.

— Алексей, подожди! — успела ещё выкрикнуть, но я уже нажал отбой.

Кабинка за это время быстро-быстро подняла меня на родной семнадцатый, и, выходя на площадку, блокирую номер звонившей девицы. Капец, не было печали, купила баба порося. Открываю двери, сначала тамбурную, потом собственно в квартиру, думаю, что впору третью ставить. Нужно только решить, как её тут разместить. Раз эта девка как-то смогла узнать номер моего телефона, то и адрес сможет пробить.

В наш век информационных технологий мы все как на ладони. Те же мошенники, когда пытались меня на микрозаймы развести, вывалили такую кучу вполне достоверной информации, что у меня волосы потом на голове неделю дыбом стояли. Кстати, насчёт волос. Замер в прихожей и махнул рукой, в родном для второго меня — или первого? — Мухинске постригусь. В общем, нужно от сестрицы как-то отгородиться.

Блин, только-только ведь начал жизнь волка-одиночки, устремлённого на личный успех, а тут родственница нарисовалась. Где ж вы раньше-то все были, когда я пацаном прислонившись носом и щеками к морозному окну смотрел на двор московского детдома, где Сашку Веселова забирали к себе в семью усыновители, красивые дяденька с тётенькой, и вели его за обе руки к серебристому Мерседесу? Где вы были, когда я под одеялом глотал злые слёзы обиды, когда выйдя из комнаты свиданий услышал сказанное нашему мухинскому директору: «Он уже слишком большой. Сколько ему лет? Одиннадцать? Нам бы кого-нибудь хотя бы до восьми, и лучше девочку.»