Как и предполагал, проблем с поездкой никаких нет. Считай, все поезда, направляющиеся на восток, идут через Владимир. Подобрал показавшийся наиболее оптимальный вариант — Стриж до Нижнего Новгорода. Выходит в семь пятьдесят с Ярославского вокзала и ехать всего час сорок. Сразу же купил билет. А чего откладывать? Пусть будет.
— О, аванс пришёл! — обрадовала коллектив Олечка Ветренко.
Я тоже видел сообщение, но посмотрел только после возгласа нашей делопроизводительницы. Так и есть, мои законные тридцать тысяч. Ровно. Тринадцатипроцентный налог у нас вычитают уже с основной выплаты. Мне за месяц начисляется больше ста десяти тысяч, значит потом ещё получу вдвое большую сумму. Приятно, чёрт побери.
Нет, в самом деле, живу одни, ни ипотеки, ни каких-то авто или потреб кредитов не имею, ни собаки, ни кошки не завёл. Хотел правда, в обеих своих личностях, да только пока так на уровне размышлений и остаётся. Воз и ныне там. За животными ведь уход нужен, а мне когда этим заниматься? Рано утром ухожу, поздно вечером возвращаюсь. В общем, деньги теперь после разрыва с Ленкой предстоит тратить только на себя, и получаемая сумма меня более чем устраивает.
За квартиру плачу меньше шести тысяч, это вместе с электроэнергией и платой за интернет. Старичкам-родителям помогать не нужно в виду их отсутствия, а отец-невидимка где-то далеко для меня не существовал и не существует. Девушки теперь тоже нет, дорогостоящего хобби никогда не было. Целиком и полностью финансово обеспеченный молодой человек. Отличные возможности для старта карьеры и интересной жизни. Сам себе хозяин. Даже к этой работе, если разобраться, не сильно привязан. С моими знаниями всегда можно другую найти.
И чего, спрашивается, в петлю полез? Живи да не тужи. Реально что-то у меня с психикой не в порядке было. Ведь всё отлично складывается, всего хватает. Раньше, помню, удивился, когда в интернете прочитал, что богатая Южная Корея на первом месте в мире по количеству самоубийств на душу населения. Теперь не удивляюсь. Больные люди. Такие, каким я был прежний тут в Москве.
Настроение коллег после получения денежных оповещений явно улучшилось, тем не менее, на обед я отправился один и опять сопровождаемый недружелюбными взглядами. Слава богу, не со всех сторон. Ольга не просто благожелательно кивнула, так ещё и в очередной раз всучила кремовое пирожное собственной выпечки. Дескать, на десерт, к чаю.
Мне её пирожные уже комом в горле стоят. Разумеется, отказываться не стал, даже поблагодарил. Зачем мне ещё единственного союзника в коллективе терять? Правильно, незачем. А презент я выкинул, постаравшись сделать это незаметно, в урну возле столовой. Так-то у нас повсюду камеры видеонаблюдения, и, похоже, ни одной слепой зоны в здании нет, но вряд ли службу безопасности холдинга волнует, что один из сотрудников не захотел лакомиться сладким.
Сама наша кондитерша обедает в чайной, говорит из-за особой диеты, но я как-то видел, что она приносит себе, никакой диетой там и близко не пахнет. Просто экономит. Я не осуждаю, так многие делают, а ей в этом году ещё ребёнка в школу собирать. Как-то раз озвучивала цены на школьные вещи и принадлежности, так не знаю, верить или нет, что настолько дорого всё. С другой стороны, зачем ей врать?
Где-то высоко имеется столовая для начальства. Говорят, там как в ресторане Останкинской телебашни, и на столы подают официанты. Не знаю, ни разу там не был. Формально посетить тот общепит может любой, но есть корпоративная этика, которая сделать это не позволяет. Да и пусть. Столовые для простых сотрудников тоже весьма неплохие. Большие, с двумя работающими кассами каждая, так что в очереди долго толпиться не требуется.
Сегодня я выбрал себе винегрет, гороховый суп с копчёностями, пожарскую котлету с рисом на гарнир, пирожок с мясом и стакан свежевыжатого грейпфрутового сока, который по цене обошёлся едва ли не столько же, что и остальные блюда. В честь аванса можно и потратиться. Так-то я обычно чай предпочитаю, иногда зелёный с жасмином, но чаще чёрный. Хлеба взял на этот раз один кусок, и отправился к панорамной, от пола до потолка, стене, где имелись свободные столы. Народ сюда только подтягивался, так что, занял место, с которого отлично можно любоваться видами одного из деловых центров столицы.
Раньше я за обедом почти ничего кроме содержимого своих тарелок не замечал, а сегодня вот рассматривал и такое же офисное здание как наше, расположенное совсем рядом, почему-то почувствовав прилив непонятной гордости, что у нас выше, аллею, которой хожу до метро, площадь, запруженную машинами в её конце, ресторан итальянской кухни чуть правее. Туда некоторые сотрудники ходят, цена на бизнес-ланч в нём щадящая. Я тоже там бывал, но паста мне напомнила наши детдомовские макароны, так что, я даже на наличие в ней креветок внимания не обратил, и больше в этот ресторан ни ногой.
Поймал себя на мысли, что никогда ещё с таким удовольствием не обедал. Даже вскоре подсевшие ко мне двое мужчин, занятых обсуждением каких-то норм доставки стройматериалов, настроения ничуть не испортили. Ел я настолько неспеша, что соседи, подошедшие позже, встали со стола раньше, чем я принялся небольшими глотками цедить сок. Ещё раз пожелав приятного аппетита, они ушли, напоследок как-то странно на меня посмотреть. Наверное вид у меня расслабленный, не озабоченно-сосредоточенный, каким бы следовало обладать офисному клерку, когда тот не в компании сослуживцев.
Уже на нашем этаже в туалете посмотрел на себя в зеркало и подумал, что стрижку пора бы поправить. Вчера меня всё устраивало с моими волосами, но то было вчера. Сегодня вот думаю, что отращивать бакенбарды мне не стоит, я ж не Пушкин или кто-то из его современников.
В группе к моему возвращению уже все занялись работой. Кстати, из коллег я в столовой наблюдал только троих. Может не заметил, а скорее всего кто-то решил вообще не прерываться. Дела у них идут непросто.
— Лёша, тебя вызывает. — почему-то шёпотом и вытаращив глаза сообщает мне Ветренко. — Уже всем досталось по самое не могу.
Кто вызывает, понятно, уточнять не стал. Развернулся и вошёл в кабинет Анны Николаевны. Сама хозяйка кабинета в этот момент сидела на подоконнике и курила айкос, выпуская дым в приоткрытую створку окна. Так-то она у нас не курящая вроде. Изредка позволяет себе баловаться, и то, когда к ней Алла Дмитриевна Решетова заходит. Вот та дымит конкретно. Не как паровоз, но я её нередко видел перед входом в здание уткнувшейся взглядом в экран смартфона и с сигаретой в руке. Причём там не дымилка, а обычные с фильтром.
— Алексей, — не поворачивая головы и выпуская струю дыма обратилась Каспарова. — Я там тебе ещё четыре документа сбросила в папку. Проверь и исправь, если что-то потребуется. К трём часам успеешь?
Интересно, она меня по шагам что ли выучила или у неё на затылке глаза имеются? Хотя, чего это я? Слышал, что у женщин боковое зрение намного больше нашего. Не как у ящериц на триста шестьдесят градусов, но близко к тому.
Пиджак у неё висит на спинке кресла, а на ней сейчас белая блузка, средней длины чёрная юбка и светлые туфли на высоком каблуке. Фигурка просто отпад. Я прежний настолько сильно не оценивал.
— У меня так-то свои документы ещё не готовы, которые сегодня получил в работу. — напоминаю и обещаю. — Но к концу дня сделаю.
Начальница соскакивает с подоконника, закрывает окно, извлекает из айкоса и бросает в урну стик, садится за стол и упирает в меня свой взгляд удава.
— Виктор Николаевич уехал в командировку в наш новосибирский филиал, и до конца недели на совещании в департаменте доклады за отдел буду делать я. Все группы уже данные мне сбросили. Все, кроме моей собственной. Начало совещания половине пятого. Мне нужен час, чтобы подготовиться. В общем, Платов, сделаешь, о чём я тебя попросила, закрою вопрос с твоими прошлыми косяками. Понял?
— Закроете, в том смысле, что просто забудете? — уточняю.
— Нет, Платов. В том смысле, что получишь всё причитающееся и, более того, — тут она переходит на очень громкую речь, чтобы услышали и остальные её сотрудники. — добавлю сверх за счёт тех, кто останется без поощрения! Хватит прощать безделье и тупость!
