Гоблины с радостным писком дружно развернулись и бросились бежать на восток. Слушавший мою пламенную речь уже оправившийся от ран Гы Безжалостный Убийца криво усмехнулся и сказал, что лично он на месте этих гоблинов поубивал бы других, чтобы для него и его друзей места гарантированно хватило. Костолом после слов Гы усмехнулся и заявил примерно то же самое.

– К счастью, не все настолько злые и кровожадные, как вы двое. Да и гоблины в целом не столь уж свирепые и жестокие, как могучие орки. Так что они будут просто соревноваться в беге, а завтра ещё до полудня мы увидим первые группы новых поселенцев.

О чуме я знал очень мало, поскольку в моём мире с такой напастью люди уже давно не сталкивались. Но всё равно понимал, что предложенных Луаной мер противодействия недостаточно, да и заражённая чумой палатка в самом центре посёлка с населением в четыреста с лишним жителей – крайне неудачное соседство. А потому велел поставить далеко в лесу, где ранее проводилась вырубка деревьев, три отдельных больших шатра и окружить их валом из колючих веток, чтобы никакой дикий зверь или любопытный ребёнок не пролез в опасное место. Приказал обеспечить этому лагерю круглосуточную охрану из четырёх орков‑охотников с приказом немедленно стрелять на поражение в любого, кто вздумает нарушить карантин.

В первый шатёр велел перенести на носилках Суэна Охотника и больную гоблинскую девочку, ни в коем случае не прикасаясь к ним и укрыв по дороге тканью, морды же всех носильщиков обмотать тряпками. Эти тряпки, носилки, как и всю одежду больных и носильщиков велел непременно сжечь после транспортировки. Во второй шатёр приказал поселить троих разведчиков, вернувшихся вместе с Суэном Охотником из похода на восток, а также членов их семей и всех, с кем эти орки близко контактировали. Таких в сумме набралось одиннадцать. От Луаны я уже знал, что симптомы жёлтого поветрия проявляются в течение первых трёх‑семи дней, так что если находящиеся под подозрением орки окажутся чистыми, их можно будет освободить через седьмицу.

Третий шатёр предназначался для проживания заботящихся о больных Луаны, её служанки Хани и старой травницы Фелны. Последней запрещалось непосредственно контактировать с заражёнными, но старуха должна была готовить настойки и отвары из припасов, которые станет приносить к лагерю её юная ученица‑преемница. Целую гору заказанных Фелной связок трав, как и жаровню, инструменты и дрова, мои орки сразу же доставили в «карантинный лагерь».

Все эти приготовления и перемещения заняли весь остаток дня и отняли кучу нервов, так что к ночи я просто с ног валился от усталости, хоть и ощущал некоторое облегчение от того, что сделал для безопасности племени всё, что мог. Нет, имелся конечно и другой, более радикальный вариант решения проблемы, шёпотом подсказанный мне Костоломом: нет заражённой гоблинской девчонки и вернувшихся из опасного похода орков, нет и опасности чумы для всех остальных, особенно если тела сразу сжечь. Но всерьёз рассматривать это предложение я не стал, поскольку, как говорила дочь богини смерти, это «противоречило моим убеждениям».

Вечером я поговорил через колючую изгородь с Луаной и заверил храбрую девушку, что ценю её граничащее с самопожертвованием решение помогать чумным пациентам, и что буду регулярно её навещать. И уже в темноте, едва не падая с ног от усталости, добрёл до своего шатра с единственным намерением свалиться на кровать и моментально уснуть. Но… по зажжённой масляной лампе, трём кружкам чая на столе и букету цветов понял, что у меня похоже ночной гость, или скорее гостья. Неужели Диасса Ловкая Лань не ушла в тренировочный лагерь и осталась ночевать в моём шатре? Такое решение гордой эльфийской девушки резко не соответствовало её обычному поведению, но именно такая мысль первой пришла мне на ум.

Я осторожно заглянул за штору из шкур, отгораживающую дальнюю часть шатра и… закричал от счастья, не сдержав эмоций. На стуле возле моей кровати в одежде из старых тряпок и древесной коры сидела скрюченная и сухонькая фигура, которую я моментально узнал. Кирена – моя знакомая кикимора! Первое существо в мире Элаты, которое поверило в меня и признало как своего хозяина! Домовой Хельмут крутился рядом со своей давней подружкой, пытаясь ей угодить и показывая свою коллекцию украденных ножей и ложек.

– Кирена, как же я рад тебя видеть! Но как ты меня нашла за тысячу миль от королевства Брена?

– Почувствовала весн‑ной твоё появлен‑ние, хозяин‑н. И пошла в ту сторон‑ну. Долго шла. Горы пересекла, где крепость была, в которой тебя в прошлый раз н‑нашла. Потом море долго обходила по берегу. Гадкие кобольды отобрали у мен‑ня корзин‑ну с подарками, которую для тебя русалки Лерея и Вин‑нелла собрали. Теряла твою метку два раза, совсем уж было отчаялась. Н‑но дошла. И вот я здесь, хозяин‑н!

Я поднял на руки её сухонькое и очень лёгкое тело, крепко прижав к себе и долго не выпуская. Домовой даже заревновал и стал проявлять нетерпение, недовольно пыхтя, так что я посадил кикимору обратно на стул.

– Хельмут, даю тебе важную задачу: хорошенько откормить нашу путешественницу, а то лишь кожа да кости остались. А ещё нужно будет сшить новую одежду для Кирены, хорошую ткань завтра принесу.

Хельмут подёргал меня за рукав, привлекая внимание, и указал на рулон ткани на полу. Понятно, домовой уже украл материал для своей подруги. Ругать его я, конечно, не стал.

– Сегодня и завтра отдыхай, Кирена, а затем приступай к своим обычным обязанностям. Порядок в шатре нужно поддерживать, воды чистой приносить каждое утро, да и подстричься и побриться мне давно уже пора, а никому кроме тебя доверить скоблить моё горло острым ножом я не могу.

– Всё сделаю, хозяин‑н! А если н‑нужно, ещё кикимор призову помогать. Их мн‑ного живёт поблизости н‑на болоте, от н‑них и узн‑нала, где имен‑но тебя искать.

Надо же! А я сколько ни смотрел, не видел ни одной кикиморы ни на обширных северных пустошах, ни на южных болотах.

– Да, зови всех, кого увидишь, найду им работу. Нечего кикиморам мёрзнуть на болотах, когда вы такие полезные, исполнительные и трудолюбивые. А ещё невидимые…

Я замолчал на полуслове, поскольку неожиданно понял, что вовсе необязательно именно орчихе Ийе и её бойцам рисковать и оставаться в крепости Борза Пожирателя Змей на ночь, чтобы скинуть верёвку. Им достаточно лишь проникнуть в крепость, узнать планы врага и провести с собой невидимый диверсионный отряд, который всё сделает в лучшем виде. И верёвку ночью скинет. И подслушает разговоры врага. Да и яд, если потребуется, кому надо в похлёбку подсыплет. Определённо с возвращением Кирены у меня развязались руки, отныне я мог действовать более решительно и с большей фантазией!

На следующее утро вместо обычной тренировки я велел десятникам проверить оружие подчинённых и при необходимости заставить заточить, бойцам же надевать боевую броню и готовиться к маршу. Сперва в сторону посёлка Горбуна у Бездонного озера, где последует короткая остановка на отдых и завтрак, за время которой посланные вперёд разведчики проверят тропы через опасные пустоши севернее озера. После чего основная армия пройдёт ничейные пустоши и вступит на чужую землю рода Белого Оленя. И вот там уже всем нам придётся проявлять максимальную осторожность, поскольку как поведут себя хозяева территории при появлении многочисленного войска Жёлтой Рыбы, заранее предугадать было трудно.

Если проживающее ближе всего племя Оора на нас нападёт, мы показательно сметём врага и сожжём домашний посёлок этого племени. Но если бойцы этого племени не станут нам мешать, то их посёлок мы проигнорируем и проследуем дальше без остановки, поскольку нашей основной целью является посёлок племени Рябого Уйза. Их представитель вчера на переговорах заметно колебался и даже признался, что сам не против объединения с Жёлтой Рыбой и будет убеждать вождя принять это требование, поскольку только в объединении с сильным соседом видит шанс уцелеть. В войске Рябого Уйза всего двадцать пять сильных бойцов‑берсеркеров, а потому имелся неплохой шанс, что вождь всё же проявит благоразумие при виде шестикратно превосходящей в численности армии и не станет воевать. Тем более, что мы этому племени вовсе не враги и пришли с предложением помощи.