– Домовой Хельмут меня отравил? – задал я вопрос «в лоб», на что Мелисента даже оторвалась от шара и перевела взор на меня.

– Не говори ерунды, как он мог тебя отравить? Домовой нечисть, ты его полноправный хозяин. Никакая нечисть не может восстать против хозяина, а тем более навредить ему. Но на твоём месте я бы выяснила, где твой домовой ворует заварку для чая.

Мелисента наконец‑то погасила шар, устроилась в кресле поудобнее и снова уставилась на меня своими пронзительными чёрными глазищами.

– Мать про тебя спрашивала. Морана осталась недовольна моим самовольным решением вернуть тебя в мир живых, так что на твоём месте я бы её так не провоцировала, выпивая откровенный яд. Корень пёстрой белладонны имеет очень характерный вкус, ты не мог не почувствовать неладное. А раз почувствовал, зачем же тогда глотал отраву⁈ А вообще ты меня разочаровываешь, Альвар, так как сильно отстаёшь от остальных героев. Ты последний из попавшей в мир Элаты группы людей, кто до сих пор не использовал демоническое ядро для усиления. Поторопись, а то может быть поздно. Но хоть с навыками‑то своими геройскими разобрался?

– Конечно! – я принялся загибать пальцы. – Умение видеть нечисть и общаться с ней. Понимание языков мира Элаты. Ну и обращение с древковым оружием.

– Два из трёх угадал, но вот умение понимать языки всем призванным героям даётся обязательно, так что это за навык не считается. Неплохо, Альвар, голова у тебя всё‑таки соображает. Ладно, подскажу. Третьим геройским умением у тебя практически полный иммунитет к враждебной магии, к тому же ещё и усиленный высоким показателем твоего интеллекта. Потому и маг‑некромант не смог тебя убить молнией возле крепости Алатырь‑Кала, да и верховный шаман орков Жужа отказался от сжигания тебя огненным шаром, поскольку заранее понял, что заклинание не сработает. А вообще я смотрю…

Мелисента сделала долгую паузу и осмотрела меня, причём в чёрных зрачках глаз дочери смерти в этот момент крутились сияющие золотым светом непонятные символы

– … ты времени впустую не теряешь, зря я на тебя наговаривала. Силу неплохо подкачал и выносливость, уже на настоящего героя стал походить, а не на тощего доходягу. Как проглотишь демоническое ядро, сможешь взять четвёртое геройское умение, но перед этим поговори с целительницей и попроси эту малышку рассказать о последствиях. Ну всё, тебя уже откачали, сейчас очнёшься. Буду ждать новой встречи, Альвар! Только не забудь в следующий раз цветы для меня, а то действительно обижусь!

Очнулся я резко, словно вынырнув из‑под воды. Ещё секунду назад видел перед собой хитро улыбающуюся Мелисенту, но вот уже вокруг меня столпилась куча народа. И Луана тут присутствовала, и Диасса Ловкая Лань в новой ярко‑зелёной безрукавке, и старуха‑травница Фелна с её малолетней помощницей, и даже все три шамана племени столпились возле моей кровати, это не считая перепуганного огромного Уголька и нескольких встревоженных бойцов.

– Ну всё, всё, обошлось, – успокоил их я и в доказательство своего уже вполне нормального состояния даже присел на кровати.

Голова кружилась, в теле ощущалась слабость, но в целом состояние было на редкость неплохим для человека, который всего пару секунд назад находился в обители смерти.

– В чае оказался яд, – сообщила мне Фелна, и я кивнул.

– Да, я уже понял. Спасибо всем за то, что успели вовремя, – я попробовал спустить ноги на пол и едва не наступил в тазик с мутной и пенной рвотной массой. Мелисента сказала верно, желудок мне всё‑таки промывали.

Целительница поспешила убрать вонючее неприятное свидетельство моего экстренного лечения. Я же покрутил головой в поисках домового и обнаружил Хельмута, забившего в тень у стены шатра.

– Или сюда, пройдоха, – поманил я домового рукой. – И теперь покажи, где ты взял ту заварку с корнем пёстрой белладонны, из которой приготовил чай для меня и девушек.

Домовой молча кивнул и на своих коротеньких ножках засеменил на выход из шатра. Я встал, и хоть меня немного пошатывало, направился следом за нечистью. Поприветствовал рукой столпившихся у шатра вождя встревоженных орков и двинулся дальше. Ну… в целом предсказуемо. Домовой вывел меня к большому шатру, используемому в племени как лазарет, а заодно как лаборатория травницы, где в отдельно отгороженной комнате повсюду на стенах и под потолком висели пучки засушенных трав. Хельмут проскользнул незамеченным мимо тройки охраняющих палатку варгов, остановился возле стола и указал на большую плошку с мелко нарезанными травами. Пришедшая следом за мной травница покопалась рукой в смеси, вытащила оттуда какой‑то сухой корешок и всплеснула руками.

– Батюшки… А я‑то завтра из этого планировала утренний чай для всего посёлка Умной Совы сварить! Но откуда тут корень белладонны взялся? Не мог же он свалиться сверху, вон пучок в самом углу висит, – указала травница на связку корявых мохнатых корней.

– Не мог, – согласился я. – Как и не мог сам мелко нарезаться и смешаться с другими ингредиентами. Кто посторонний заходил сегодня в лазарет?

Пара орков‑охранников у входа лишь недавно сменилась, так что за весь день говорить не могли. Но за их смену никто чужой в лазарет не входил, а из пациентов шатёр покинула только роженица‑эльфийка, которую я сам же и отпустил единственную из всех длинноухих пленников вместе с её новорождённым сыном. Мольда Тихая покинула посёлок с эльфийским князем, унеся закутанного в одеяльце младенца в красивой резной люльке в виде лебедя, которую для нашей длинноухой гости сделали мастера‑резчики по дереву.

Мольда, Тихая Мольда… Я вернулся в свой шатёр и поинтересовался у Диассы Ловкой Лани, кем по профессии в их племени была молодая мать, отпущенная из милосердия первой ещё до полного получения выкупа за пленников. Оказалось, что травницей, прекрасно разбирающейся в лесных растениях. Именно поэтому нарушившие границу по Стылому ручью эльфы и брали её с собой в лес, несмотря на огромный уже живот беременной женщины, поскольку травница искала весенние первоцветы, из цветов которых собиралась сделать лекарство для облегчения схваток во время родов.

– Эльфийка видела, как утром я готовила чай на весь посёлок в огромном котле, – припомнила Фелна. – Но неужели наша длинноухая гостья, которой мы помогли родить здорового малыша, отплатила чёрной неблагодарностью и решила отравить сотни орков разом?

Я перевёл вопрос травницы для эльфийки, и Диасса Ловкая Лань потупила взор, промолчав, что было красноречивее любого ответа.

– А ведь у неё могло получиться! – не унималась старуха Фелна, у которой даже руки тряслись от волнения. – Это вот человек отключился сразу после одного‑единственного глотка, но у орков отравление белладонной проявляется не сразу, и когда резь в желудке возникает, спасать отравленного обычно бывает уже поздно.

Даже так? Я сказал эльфийской охотнице, что мне нужно с ней серьёзно поговорить наедине, и предложил вместе пройтись до тренировочного лагеря. И как только мы отошли подальше от ворот посёлка, задал прямой вопрос.

– Как считаешь, решение отравить целый посёлок орков эльфийская травница приняла самостоятельно? Или ей приказал это сделать князь Рода Речной Крысы? Мне нужен твой максимально честный ответ, Диасса Ловкая Лань.

Моя спутница надолго задумалась, после чего принялась отвечать, крайне осторожно подбирая слова.

– Я этого не знаю, Альвар. Орков Тихая Мольда и вправду ненавидит, так что могла действовать просто из личной неприязни. Тем более что похоже уже знала к этому моменту, что ты её отпускаешь, и в момент массового отравления завтра будет находиться в безопасности вместе со своим ребёнком. На остальных же членов племени Мольде было всегда плевать. Вот только не всё так просто…

Эльфийская охотница надолго замолчала, не решаясь продолжить трудный разговор. Но потом всё же описала и другую версию.

– Мой дядя Эрагор Знающий Лес очень самовлюблённый и гордый, и его сильно задевает, что управляемый им Род Речной Крысы один из самых малочисленных и слабых из всех эльфийских Родов. Потому князь так неуживчив с соседями и не готов уступать им даже в мелочах, так как считает это недопустимым проявлением слабости. Такой характер князя уже стал причиной конфликта с Родом Невидимого Богомола из‑за права охоты на Серном плато и Родом Горного Барса из‑за старой медной штольни, которая давно истощилась, пользы от неё никакой, но уступать её дядя всё равно отказывается. И потому я так удивилась, что дядя пошёл на серьёзные уступки во время переговоров с тобой по поводу леса за Стылым ручьём. Это совсем не в его характере. К тому же…