«Он спросил! Он спросил!» — ликовало эхо.

—О, я была тихим, послушным ребенком, — солгала София. — Всегда делала уроки и верила в добро.

—Странно, — заметил он. — А откуда тогда взялся этот ваш… гибкий подход к решению проблем вроде муки в фене?

Разговор понемногу наладился. Они говорили о работе, о Ксюше, о глупостях. Сарказм Артема постепенно терял свою ядовитость, превращаясь просто в остроумие. А София обнаружила, что парирует его шутки все увереннее, заставляя его улыбаться все чаще.

И вот, когда он как раз рассказывал про то, как Ксюша в пять лет попыталась «улучшить» его паспорт, нарисовав ему усы, официант подал их заказы. Перед Софией с трепетом положили тарелку с тем самым салатом «Здоровье».

Артем посмотрел на ее скромную порцию капусты, потом на свой сочный стейк, и внезапно на его лице появилось озорное выражение, которого она раньше не видела.

—Знаете, Орлова, — сказал он, отрезая кусок мяса. — Есть в вашем образе сегодня что-то… отчаянное. Как у разведчика, который под прикрытием пробирается на вражескую территорию с пайкой из сухпайка.

Он протянул ей свою тарелку.

—Перемирие? Делите стейк. А то ваша тактическая капуста наводит на меня тоску.

София сдалась. Они делили стейк, смеялись и разговаривали уже совсем не как босс и сотрудница. Когда подали десерт («Шоколадная фантазия», которую Артем заказал, не спрашивая ее, прочитав ее взгляд в меню), София поняла, что провела один из самых странных и приятных вечеров в своей жизни.

В лифте по дороге домой он стоял рядом, и расстояние между ними казалось вдруг очень маленьким.

—Спасибо за ужин, Артем Сергеевич, — сказала она, глядя на светящиеся кнопки.

—Артем, — поправил он. — Думаю, после совместно уничтоженного стейка и обсуждения моих детских проказ мы можем перейти на имена.

— Хорошо, Артем.

Лифт остановился. Дверь открылась.

—И, София? — он задержал ее взгляд. — В следующий раз заказывайте сразу стейк. Ваши попытки выглядеть скромной выглядят подозрительнее, чем Ксюша с отмычкой у моего сейфа.

Она рассмеялась и вышла из лифта, чувствуя себя легкой и немного пьяной — и не от вина. А он еще какое-то время стоял в лифте, с глупой улыбкой, глядя на закрывающиеся двери. Потом спохватился, снова нахмурился и пошел к себе, бормоча что-то о «непрофессиональном поведении». Но улыбка все никак не сходила с его лица.

Утро после ужина началось с трибунала. Ксюша, устроившись на кухонном столе в позе верховного судьи, устроила допрос.

— Ну что? Где был поцелуй? — потребовала она ответа, строго глядя на Софию. — Я смотрела сериалы! Там после таких ужинов всегда целуются у лифта!

— Произошел технический сбой, — отбивалась София, пытаясь приготовить кофе. — Лифт приехал слишком быстро. Не успели.

— Неудачники, — с презрением констатировала Ксюша. — Ладно, что ты заказала? Сделала ли ты грустные глаза, когда говорила о своей сиротской доле?

— Я заказала капусту.

Ксюша замерла с выражением лица человека, только что услышавшего, что Земля плоская.

— Ты… ЧТО? Зачем?!

— Это была стратегическая капуста! — оправдывалась София. — Чтобы показать свою непритязательность!

— Ага, и он сжалился над тобой, как над бездомным котенком? Отличная тактика! Прямо учебник по провалам!

В этот момент на кухню вошел Артем. Он был безупречен, как всегда, но под глазами у него легли тени. Возможно, тоже провел ночь за анализом вчерашнего «непрофессионального поведения».

— Пап, — немедленно набросилась на него Ксюша. — Почему ты не поцеловал ее у лифта? Ты же испортил всю статистику!

Артем, не моргнув глазом, налил себе кофе.

—Потому что я ее начальник, а не герой дешевого романса. И потому что лифты в нашем доме снабжены камерами, а у охранника Бориса плохое чувство юмора.

— Фу, — вынесла вердикт Ксюша. — Безответственность. Как вы тогда собираетесь продолжить род Черновых? Одними взглядами?

София поперхнулась кофе. Артем поставил чашку с таким стуком, что Марсик выпал с подоконника.

— Ксения, — его голос обрел опасную мягкость. — Еще одно слово о продолжении рода, и твой розоволосый опоссум отправится в благотворительный фонд. Понятно?

Угрозы подействовали. Ксюша надулась, но замолчала.

Однако план «свести папу и няню» не был похоронен. Он просто перешел в стадию партизанской войны. В течение дня София обнаружила:

1. На рабочем столе в кабинете — распечатанную и подчеркнутую статью «10 признаков, что ваш сотрудник в вас влюблен».

2. В папке с итальянским контрактом — детский рисунок, на котором она, Артем и Ксюша изображены в виде улыбающихся стикеров под радугой. Подпись: «Идеальная семья (версия 2.0)».

3. В холодильнике, на ее йогурте, — записку: «Он любит тюльпаны. НАМЕКНИ».

— Я начинаю бояться открывать собственный ноутбук, — призналась София Артему, вручая ему «шедевр» с радугой. — Вдруг там всплывет баннер «Поцелуй ее, дурак!».

Он взял рисунок, изучающе рассмотрел.

—Версия 2.0? А что было в версии 1.0?

—По-видимому, я с мукой в фене. Менее идеально.

Он фыркнул и выбросил рисунок в урну.

—Не поощряйте ее. Иначе следующее, что мы найдем, — это она подложит нам виагру в утренний кофе.

Ситуация достигла пика абсурда вечером. Ксюша, сделав вид, что ложится спать, на самом деле устроила слежку. София и Артем разговаривали в гостиной о предстоящей деловой поездке, как вдруг из-за дивана донесся приглушенный шепот:

—Ближе... Сядьте ближе друг к другу! Неужели не понятно!

Они переглянулись. Артем с театральным вздохом поднялся, зашел за диван и вытащил оттуда дочь в пижаме и с биноклем.

—Доклад о провале миссии, — безжалостно констатировал он. — Объекты сохраняют дистанцию, признаков романтики не выявлено. Отбой.

— Но папа!

—В постель. Сию же секунду. Или я расскажу Софии историю о том, как ты в четыре года попыталась покрасить Марсика в розовый цвет.

Ксюша, шикнув, как обиженный котенок, удалилась.

Но главный сюрприз приготовил Марсик. Видимо, мстя за годы унижений и колокольчиков, кот выбрал этот вечер для высшей формы мести. Когда Артем пошел в кабинет за документами, оттуда раздался звук, похожий на крик раненого носорога.

София бросилась на помощь. Картина, открывшаяся ей, была достойна кисти великого мастера. На роскошном, дизайнерском ковре ручной работы, стоимостью с небольшой автомобиль, красовалась идеальная, еще дымящаяся куча. Рядом, с видом невинной овечки, сидел Марсик и вылизывал лапу.

Артем стоял посреди комнаты, багровый от ярости и беспомощности.

—ЭТО... ЖИВОТНОЕ... — он говорил медленно, с расстановкой, словно слова давались ему с трудом. — ОНО... НАМЕРЕННО... Я ВИДЕЛ ЕГО ВЗГЛЯД!

София, чтобы не расхохотаться, впилась зубами в губу.

—Артем, успокойтесь. Это... акт творческого протеста. Возможно, он так выражает солидарность с Ксюшей.

— ВЫКИНУТЬ! — прогремел он. — НЕМЕДЛЕННО!

В этот момент в дверях снова появилась Ксюша.

—Что случилось? — спросила она с сияющими глазами, явленно надеясь на сцену ревности и страсти.

— Марсик... обогатил папин ковер, — сумрачно пояснила София.

Лицо Ксюши просияло еще больше.

—О! Поздравляю! Теперь у вас есть общее горе! Это же классика семейной терапии! Совместное преодоление трудностей! — она обняла их обоих за талии. — Вот видите? А вы говорите — нечего делать. Идите, мойте ковер вместе. Это сближает.

Она убежала, оставив их в оцепенении. Артем смотрел на дверь, потом на ковер, потом на Софию.

— Я, — сказал он с мертвой серьезностью, — живу в сумасшедшем доме. И вы, похоже, — главный санитар.

— Спасибо за повышение, — кивнула София. — Что ж, приступим к нашим санитарным обязанностям? — она сделала шаг к ковру. — Только предупреждаю, мой опыт ограничивается гелем для душа с блестками.

Он провел рукой по лицу, и вдруг его плечи задрожали. Сначала тихо, потом все громче. Он смеялся. Смеялся так, как не смеялся, кажется, никогда — до слез, почти истерично.