Он протянул его Софии с таким видом, будто вручал повестку в суд.

—Цветы, — объявил он. — Как положено. Желтые. Поскольку наша жизнь и без того напоминает сумасшедший дом, пусть хотя бы цветы будут солнечными.

София, пытаясь скрыть радостное удивление, приняла букет.

—Спасибо. Они очень... тактические.

—Именно, — кивнул он. — Теперь дочь отстанет. А это — главная тактическая задача на данный момент.

Ксюша, наблюдая за сценой, удовлетворенно вздохнула.

—Наконец-то. Хоть что-то пошло по плану. — Потом ее лицо озарила новая идея. — А теперь тебе, София, нужно их засушить и хранить вечно! Как символ вашей любви!

Артем и София переглянулись. В его глазах читалась та же мысль, что и у нее: «Только попробуй».

— Знаешь что, Ксения, — сказал Артем, направляясь к выходу. — Иногда... просто иногда... нужно знать, когда отступить. Это высшая форма стратегии.

— Скучно, — фыркнула дочь.

Но когда дверь за ним закрылась, а София поставила розы в воду, на ее лице расплылась глупая улыбка. Она поймала на себе взгляд Ксюши.

—Что? — спросила София.

—Ничего, — девочка сделала вид, что сосредоточена на своем завтраке. — Просто... наконец-то все встало на свои места. Почти. Осталось только дать мне братика или сестренку. Но это, я полагаю, в планах на следующий квартал?

София поперхнулась чаем. В кабинете, как ей показалось, донесся приглушенный смех. Возможно, ей просто послышалось. А возможно — нет. В этом доме можно было ожидать чего угодно. И, что самое странное, ей это начало нравиться.

Идиллия, как водится, длилась ровно до того момента, пока Ксюша не решила, что пора переходить к фазе «Демонстрация отношений перед общественностью». Ее новый план назывался «Показательное свидание».

— Вам нужно появиться вместе на людях! — объявила она, вручая им распечатанные билеты. — В оперу. Завтра вечером.

Артем взглянул на билеты с таким выражением, будто ему подсунули повестку на собственную казнь.

—Опера? — произнес он с легкой дрожью в голосе. — Три часа слушать, как толстый мужчина в рогах поет о неразделенной любви? Я лучше прослушаю отчет маркетингового отдела. Это звучит примерно так же, но короче.

— Но это культурно! — настаивала Ксюша. — И все увидят, какая вы красивая пара!

— Последнее, чего я хочу, — чтобы кто-то нас видел, — парировал Артем. — Особенно в месте, где нельзя кричать на подчиненных.

София, листая программку, попыталась найти компромисс.

—Может, сходим в кино? На новую комедию?

—Кино — это для тайных свиданий! — возмутилась Ксюша. — В опере все друг на друга смотрят! Это идеальная площадка для демонстрации вашего статуса!

В итоге Артем сдался. Не потому, что его тронули уговоры дочери, а потому, что понял: сопротивление лишь удлинит ее тираду.

Вечером в опере он сидел с таким видом, будто его пытали. В дорогом костюме, с идеально завязанным галстуком, он напоминал осужденного на эшафоте.

— Ты должен держать ее за руку! — прошипела Ксюша с соседнего кресла.

—Мои руки заняты, — сквозь зубы ответил Артем, сжимая подлокотники. — Они пытаются не дать мне встать и не начать реструктуризацию этого... вокального беспредела.

София, чтобы не рассмеяться, уткнулась в программку. На сцене тенора выводили рулады, а ее «возлюбленный» постепенно покрывался ледяной коркой сарказма.

В антракте, пока Ксюша ходила за лимонадом, он наклонился к Софии.

—Вы знаете, — сказал он мрачно, — я сейчас подсчитал, сколько стоит минута этого представления в пересчете на мое время. Цифры пугающие.

— Думайте о этом как об инвестиции, — предложила София. — Инвестиция в... культурное развитие.

—Я предпочитаю инвестировать во что-то, что приносит дивиденды. А это, — он кивнул в сторону сцены, — похоже на банкротство.

Ксюша вернулась в сопровождении пожилой дамы в норковой накидке.

—Бабушка говорит, что вы очень красивая пара! — радостно сообщила она.

—Молодой человек, — обратилась дама к Артему, — вы так нежно смотрите на свою супругу!

Артем, никогда не терявший самообладания, на секунду остолбенел. Супругу? Он посмотрел на Софию, которая изображала на лице невинность, достойную Оскара.

— Я... — начал он.

—Мы просто друзья! — брякнула Ксюша с подкупающей искренностью. — Папа еще не сделал предложение!

Дама смотрела на них с растущим недоумением. Артем изобразил что-то среднее между улыбкой и оскалом.

— Дочь шутит, — произнес он таким тоном, каким объявлял о увольнении нерадивых сотрудников. — У нее... своеобразное чувство юмора.

Их «свидание» закончилось раньше — сразу после того, как Ксюша «случайно» пролила лимонад на брюки Артема, решив, что это поможет им сбежать по-романтичному.

— Я создаю идеальные условия, а вы не цените! — возмущалась она по дороге домую.

—Идеальные условия для чего? — поинтересовался Артем. — Для моего инфаркта?

—Для любви!

Дома их ждал новый сюрприз. На этот раз от Марсика. Кот, видимо, решив, что его недостаточно ценят, устроил забастовку. Он не просто требовал лосося. Он требовал внимания. И выбрал для этого самый нетривиальный способ — улегся на клавиатуру ноутбука Артема в тот момент, когда тот пытался отправить срочное письмо.

— С него хватит, — мрачно произнес Артем, глядя на экран, заполненный бессмысленными символами. — С дочери, пытающейся продать нас в рабство оперному искусству, хватит. С кота, объявившего саботаж, — тоже.

Он повернулся к Софии, снимавшей пальто.

—Знаете, что мне нужно? — спросил он. — Мне нужен один вечер. Без оперы. Без тактических пролитий. Без пушистых диверсантов. Просто... тишина.

София смотрела на него — на этого вечно собранного, контролирующего все мужчину, доведенного до ручки оперой, девятилетним режиссером и котом-анархистом. И ее сердце странно сжалось.

— Хорошо, — тихо сказала она. — А что насчет меня?

Он посмотрел на нее — действительно посмотрел, как будто видя впервые. Усталость в его глазах постепенно сменилась чем-то другим. Чем-то теплым и... решительным.

— Вы, — произнес он, — единственная часть этого хаоса, которую я не хочу устранять. Наоборот.

Он сделал шаг к ней, но в этот момент раздался оглушительный крик Ксюши:

—Папа! Марсик съел мое домашнее задание!

Артем зажмурился, как будто пытаясь силой воли перенестись в другое измерение. Потом медленно выдохнул.

— Ладно, — сказал он. — Сначала разберемся с учебным кризисом. Потом... продолжим.

И в его голосе снова прозвучало это «продолжим». София улыбнулась. В этом доме ничто не шло по плану. Но, возможно, именно в этом и заключался главный секрет. План был ей уже не нужен.

Судьба, видимо, решила, что хаоса в доме Черновых недостаточно, и подкинула новый сюрприз — на этот раз в лице бабушки Ксюши, матери Артема, Ирины Петровны. Женщины, чья любовь к порядку и контролю превосходила даже артемовскую.

Ее визит начался с того, что она, войдя в квартиру, сняла перчатку и провела пальцем по верхней части дверного косяка.

—Пыль, — объявила она, как врач, ставящий смертельный диагноз. — Артем, у тебя дома беспорядок.

Артем, встречавший ее в дверях, на мгновение выглядел так, будто снова стал пятнадцатилетним подростком, пойманным за курением.

—Мама, это не беспорядок, это... творческая атмосфера.

Ирина Петровна одним взглядом окинула прихожую, застывшую на мгновение на висящем на вешалке плаще Ксюши, и издала короткий, ничего не значащий звук. Этого было достаточно, чтобы даже Марсик, обычно презиравший всех и вся, спрятался под диваном.

— А это кто? — ее взгляд упал на Софию, которая пыталась стать невидимой у двери в гостиную.

—Это София, — представил Артем с такой гордостью в голосе, будто демонстрировал новый слиток золота. — Наша... няня. И переводчик.