— Няня? — Ирина Петровна подняла бровь. — В таком возрасте? И в таком... — ее взгляд скользнул по джинсам Софии, — ...неформальном стиле?

— Я предпочитаю практичность формальности, — парировала София, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Особенно когда имеешь дело с Ксюшей.

— Ксюшей? — бабушка улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. — А где же моя внучка?

Как по сигналу, из глубины квартиры вылетела Ксюша — не в своем обычном образе агента хаоса, а в нарядном платье, с аккуратно заплетенными косами.

—Бабушка! — крикнула она с подобострастием, которого София никогда от нее не слышала. — Я так по тебе скучала!

Ирина Петровна обняла внучку, но ее зоркий глаз продолжал сканировать помещение.

—Я вижу, тебя хорошо воспитывают, — заметила она. — Платье чистое. Волосы прибраны.

— О да! — воскликнула Ксюша. — София просто волшебница! Она научила меня... э-э-э... готовить! И... говорить по-итальянски!

Артем и София переглянулись. Это была засада.

— Готовить? — заинтересовалась Ирина Петровна. — Что же ты умеешь готовить, милая?

Ксюша замерла. Ее мозг, обычно генерировавший гениальные планы по сводничеству, дал сбой.

—Я... умею... пельмени разогревать! — выдавила она наконец.

Наступила тягостная пауза.

— Пельмени, — повторила Ирина Петровна без эмоций. — Как... практично.

Вечер прошел в атмосфере вежливой, но напряженной холодной войны. Ирина Петровна задавала Софии вопросы, каждый из которых был похож на умело замаскированную ловушку.

— А вы где получили образование, София?

—В университете. По специальности «Лингвистика».

—Ах, лингвистика. Интересно. А почему тогда работаете няней? Невостребованная профессия?

Артем пытался вмешаться, но его мать одним взглядом заставляла его замолкать. Казалось, даже воздух в квартире застыл.

Спасение пришло с неожиданной стороны. Поздно вечером, когда Ирина Петровна удалилась в гостевую комнату, Ксюша прокралась на кухню, где София мыла посуду.

— Она тебя проверяет, — прошептала девочка. — Она всех проверяет. Папу. Меня. Теперь тебя.

— Я заметила, — вздохнула София. — Чувствую себя на допросе в КГБ. Жду, когда включат яркую лампу.

— Не волнуйся, — Ксюша похлопала ее по руке. — У меня есть план.

— О боже, — простонала София. — Только не еще один план.

План, однако, оказался гениальным в своей простоте. На следующее утро Ксюша, обычно спавшая до последнего, встала раньше всех. Когда Ирина Петровна вышла на кухню, ее ждал идеально накрытый стол и Ксюша, помешивающая кашу на плите.

— Бабушка, — объявила она. — Я приготовила завтрак! Сама! София научила меня!

Ирина Петровна была поражена. Накрытый стол? Внучка, готовящая завтрак? Это было так же невероятно, как снег в июле.

— Я... тронута, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала искренность.

В этот момент на кухню вошел Артем. Увидев сцену, он остановился как вкопанный.

—Ксения... готовит? — произнес он с легким ужасом. — Добровольно?

— София вдохновила ее, — сказала Ирина Петровна, и ее взгляд на Софию стал чуть мягче. — Возможно, я поторопилась с выводами.

За завтраком атмосфера потеплела. Ксюша сияла, Артем выглядел осторожно оптимистичным, а София наконец-то смогла дышать свободно.

Когда Ирина Петровна уезжала, она взяла Софию за руку.

—Милая, — сказала она. — Вы, кажется, оказываете на эту семью... неожиданно положительное влияние. — Она бросила взгляд на Артема, который делал вид, что не подслушивает. — И, кажется, мой сын наконец-то встретил женщину, способную с ним справиться.

После ее отъезда в квартире воцарилась тишина. Артем, Ксюша и София стояли в прихожей, словно пережившие ураган.

— Ну что, — сказал наконец Артем. — Кажется, вы прошли проверку.

— С помощью стратегической каши, — улыбнулась София.

— Ага, — кивнула Ксюша. — Теперь ты официально принята в семью. Поздравляю. — Она вздохнула. — Жаль, конечно, что не пришлось использовать запасной план с подложной родословной и слезами крокодила, но и так сойдет.

Она убежала в свою комнату, оставив их вдвоем.

Артем посмотрел на Софию.

—Вы знаете, — сказал он. — Иногда мне кажется, что вы с Ксюшей — как стихийное бедствие. Но сегодня... сегодня вы были как... спасательный круг.

— Всегда рада помочь, — скромно ответила София. — В следующий раз, если понадобится, научу ее готовить борщ.

— Не надо, — поспешно сказал Артем. — Одной каши мне хватило для восстановления нервной системы на год вперед.

Они стояли в прихожей, и впервые за два дня в доме Черновых воцарился мир. Нервный, выстраданный, но мир. И все трое понимали — что бы ни случилось дальше, они справятся. Вместе.

Тишина после отъезда Ирины Петровны продлилась ровно до следующего утра. Ксюша, окрыленная успехом с кашей, решила, что пришло время для нового, еще более амбициозного плана.

— Теперь, когда бабушка дала добро, — объявила она, влетая в кухню с блокнотом, — мы переходим к фазе «Лебединая верность». Вам нужны романтические ритуалы!

Артем, пивший кофе, поперхнулся.

—Какие еще ритуалы? — спросил он с подозрением. — Мы не в секте.

—Ну, например, ты должен встречать Софию с работы с цветами! — продолжала Ксюша, не обращая внимания. — И целовать ей руку! И говорить «моя прелесть»!

София, жарившая яичницу, едва не уронила сковородку.

—Ксюш, если твой папа когда-нибудь назовет меня «прелестью», я вызову экзорциста. Или врача.

— Правильно, — кивнул Артем. — Единственное, что я собираюсь говорить у порога, это «где отчеты?».

Но Ксюша была неумолима. Ее следующий план заключался в организации «спонтанного романтического побега». Узнав, что у Артема выходной, она подложила ему в папку с документами фальшивые билеты на теплоходную прогулку.

— Сюрприз! — крикнула она, когда он их обнаружил. — Двухчасовая речная прогулка! Только для вас двоих! Я все организовала!

Артем посмотрел на билеты с выражением человека, которого только что приговорили к общественным работам.

—Побег? — переспросил он. — От кого? От тебя?

—Нет! От рутины! — воскликнула Ксюша. — Это будет так романтично! Солнце, вода, шампанское...

— Меня укачивает, — безжалостно прервал ее Артем. — А от шампанское у меня изжога.

В итоге они все же поехали. Не потому, что Артема внезапно потянуло на романтику, а потому, что Ксюша пригрозила иначе устроить дома «вечер поэзии» с чтением любовных стихов.

Прогулка началась с того, что Артем, стоило им отойти от пристани, немедленно позеленел.

—Я же говорил, — пробормотал он, цепляясь за поручень. — Меня укачивает.

София, чтобы отвлечь его, пыталась шутить, показывать на достопримечательности, но он лишь мрачно кивал, его взгляд был прикован к горизонту с выражением глубочайшей ненависти.

— Знаешь, — сказала она наконец, — есть теория, что если целоваться во время качки, то укачивает меньше.

Он медленно повернул к ней голову.

—Это твоя теория или теория Ксюши?

—Моя, — соврала София. — На сто процентов моя.

Он посмотрел на нее, на ее улыбку, на смеющиеся глаза, и что-то в его лице смягчилось. Даже зеленый оттенок слегка спал.

—Ладно, — вздохнул он. — В порядке научного эксперимента.

Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, но... милым. Совершенно не похожим на властные, уверенные поцелуи в Милане.

— Ну что? — спросила София, когда они разомкнули губы. — Помогло?

—Не особенно, — ответил Артем. — Но процесс исследования оказался... приятным.

Их идиллию прервал крик с берега. Оба обернулись и увидели Ксюшу, которая махала им с набережной, стоя рядом с гидом, оставшимся с тех миланских времен.

— ЦЕЛУЙТЕСЬ! — донеслось через воду. — Я ВСЕ ВИЖУ!

Артем зажмурился.

—Я убью ее. Я действительно убью ее.

—Не сможешь, — заметила София. — Она единственная, кто понимает твои налоговые отчеты.