Тем вечером, наблюдая, как София смеется над какой-то шуткой Артема, а тот смотрит на нее с той самой редкой, не саркастичной улыбкой, Ксюша поняла. Ей не нужны были доводы. Нужно было просто дать им время. В конце концов, даже самые упрямые боссы когда-то сдаются. Главное — вести переговоры правильно.

Прошло три года. План Ксюши, несмотря на все сопротивления Артема, в конечном счете увенчался успехом. В доме Черновых появился новый «сотрудник» — Матвей, чьи стратегические способности в области хаоса вскоре превзошли даже сестрины.

В три года Матвей был живым воплощением хаоса. Он не ходил — передвигался исключительно бегом. Не говорил — вещал. И обладал даром оказываться в самом неподходящем месте в самый неподходящий момент.

— Это твои гены, — с мрачным удовлетворением констатировал Артем, наблюдая, как сын пытается «перераспределить активы», засовывая ключи от кабинета в тостер.

—Мои? — возмущалась Ксюша, теперь уже подросток с новым, более изощренным подходом к созданию беспорядка. — Это он чисто папина копия! Смотри, как он смотрит на сломанную машинку — с тем же выражением, с каким ты смотришь на отчеты маркетингового отдела!

Матвей, тем временем, разработал собственную систему менеджмента. Игрушки были «персоналом», который регулярно отправлялся в «неоплачиваемый отпуск» под диван. Тарелка с кашей была «кризисным активом», подлежащим реструктуризации путем размазывания по столу.

— Папа, смотри! — кричал он, залезая с ногами в аквариум с дорогими японскими карпами. — Я провожу ребрендинг водной среды!

—Вон из аквариума! — рычал Артем, пытаясь спасти рыб. — Ты не главный по жидкостям!

Ксюша, наблюдая за этим, испытывала смешанные чувства гордости и ужаса.

—Я создала монстра, — с восхищением говорила она Софии. — Он гениален! Смотри, как он оптимизирует пространство холодильника, перекладывая сыр в морозилку!

София, за три года научившаяся предсказывать семейные кризисы с точностью синоптика, лишь вздыхала.

—Он не оптимизирует, он создает пищевой хаос. Вчера он попытался «повысить эффективность» микроволновки, запустив в нее папины часы.

Карьера Артема тем временем достигла новых высот. Коллеги поражались его способности сохранять ледяное спокойствие во время самых напряженных переговоров. То, что они принимали за выдающиеся лидерские качества, на самом деле было результатом ежедневных тренировок по выживанию дома.

Однажды, во время важнейших переговоров о слиянии компаний, ему позвонили из дома.

—Папа, — без предисловий сказала Ксюша. — Твой сын провел IPO в кошачьем туалете. Нужен срочный выкуп активов резиновой уточки. И привези шоколада. Это кризисный менеджмент.

Партнеры с изумлением наблюдали, как железный Чернов, не моргнув глазом, отвечает:

—Используйте стандартный протокол утилизации. И скажите Матвею, что следующее IPO он проводит под своим одеялом. Шоколад будет.

— Вы... удивительно спокойны, — заметил один из партнеров.

—Это не спокойствие, — поправил Артем. — Это профессиональная деформация. У меня дома работает отдел кризисного менеджмента из трех человек и кота. После этого любые переговоры кажутся курортом.

Домашние дела он теперь вел с той же эффективностью, что и корпоративные. Утренние сборы в сад напоминали операцию спецназа:

—Ксюша, отчет по домашке за 15 минут! Матвей, прекратить саботаж обувного шкафа! Марсик, верни папин галстук! София, где мое терпение? А, вот оно.

Как-то раз Матвей устроил самую громкую свою операцию — «Ревизия папиного кабинета». Когда Артем вошел, комната напоминала зону боевых действий. Сын сидел в кресле отца, в папиных очках, и «проводил совещание» с плюшевыми мишками.

— Активы падают! — кричал он игрушкам. — Нужна срочная реструктуризация печенья! Кто против?

Артем смотрел на это и вдруг рассмеялся. Тот самый редкий, настоящий смех.

—Ну что, господин директор, — сказал он, поднимая сына на руки. — Каковы дальнейшие указания?

Матвей серьезно посмотрел на него через сползшие очки.

—Мороженое. Это стратегический запас.

Вечером, когда дом наконец затих, Артем обнял Софию.

—Знаешь, — сказал он. — Иногда мне кажется, что наша семья — это компания, управляемая сумасшедшими.

—А ты ведь всегда говорил, что хаос — неэффективен, — улыбнулась она.

—Я ошибался. — Он посмотрел на дверь детской, откуда доносился довольный храп Матвея. — Это самый эффективный хаос в мире. Потому что он наш.

И в этот момент даже вечно недовольный Марсик, спавший на папином паспорте, мурлыкал особенно громко. Возможно, от осознания, что в этом безумном доме наконец-то воцарился идеальный баланс — между сарказмом и любовью, между бизнес-планами и детскими шалостями. Между «нет» и «а давайте все-таки».

Прошло пять лет. Дом Черновых больше не напоминал штаб-квартиру корпорации — теперь это был полноценный центр управления полетами, где одновременно готовились к школьной олимпиаде, прорезывались зубки у второго ребенка и велись переговоры с итальянскими партнерами.

Лиза, младшая дочь, унаследовала папину пронзительную логику и мамин талант находить нестандартные решения. В два года она уже строила башни из папиных документов с комментарием «неоптимальная структура».

Артем, поседевший на два оттенка, но все такой же саркастичный, научился дирижировать этим хаосом как опытный дирижер. Его знаменитое «нет» теперь звучало скорее как «да, но это будет стоить вам лишней порции мороженого».

Ксюша, входя в бунтарский подростковый возраст, использовала свои таланты в новых целях — теперь она не сводила папу с няней, а вела переговоры о расширении комендантского часа и бюджете на одежду. Ее знаменитые планы превратились в сложные многоходовочки, достойные выпускника Гарварда.

— Пап, — заявляла она с убийственной логикой, — если ты разрешишь мне поехать на концерт, я гарантирую тебе две недели без саботажа со стороны Лизы. У меня есть ее слабые места.

Матвей, в свои восемь лет, стал главным по технологиям. Он наладил в доме систему умного дома, которая вместо включения света периодически запускала мамин любимый итальянский шансон и блокировала папин доступ к кофемашине за нарушение режима дня.

София... София цвела. Ее переводческая компания, начатая как маленький проект, теперь соперничала с артемовской империей по прибыльности. Она до сих пор периодически спасала мужа на переговорах, но теперь уже как равный партнер, а не как наемный сотрудник.

— Дорогой, — говорила она, забирая у него телефон, — если ты сейчас скажешь партнерам, что их бизнес-план напоминает творчество Лизы пальчиковыми красками, я заставлю тебя ночевать в офисе.

Даже Марсик, достигший почтенного кошачьего возраста, нашел свое место в этой экосистеме. Он стал живым детектором лжи — ложился на колени тому, кто говорил неправду, и громко мурлыкал, когда в доме царила гармония.

Однажды вечером, когда дети наконец уснули, Артем и София сидели на террасе с бокалом вина. Из открытого окна доносилось мерное посапывание Лизы, из комнаты Ксюши — звуки переписки с друзьями, из комнаты Матвея — тихое жужжание какого-то нового гаджета.

— Знаешь, — сказал Артем, обнимая жену, — если бы мне пять лет назад сказали, что идеальный вечер — это когда никто не зовет на помощь, не требует срочных переговоров и не пытается что-то взорвать...

—...ты бы немедленно уволил того пророка, — закончила София.

Он улыбнулся своей редкой, по-настоящему теплой улыбкой.

—Нет. Я бы попросил его дать мне расписание следующих десяти лет. Чтобы подготовиться.

Они сидели в тишине, слушая, как их дом дышит — ровно, спокойно, несмотря на весь неизбежный завтрашний хаос. И понимали, что счастье — это не отсутствие проблем. Это уверенность, что любую проблему можно решить вместе — с сарказмом на устах и с любовью в сердце.