— Вы едете с нами, — заявил он Софии утром, поставив перед ней папку с программой мероприятия. — Вам нужно переводить мою речь для итальянских партнеров, которые тоже будут. И… присматривать за Ксенией.

— Ура! — крикнула Ксюша, подслушивавшая у двери. — Мероприятие с элементами экстрима! Я приготовила пару кнопок для стула того менеджера Маркова!

— Ксения! — голос Артема прозвучал как удар хлыста. — Никаких кнопок. Никакого сахара в солонки. И абсолютно никаких поджогов тоста за успех компании. Понятно?

— Понятно, — вздохнула она, как мученица. — Убью всю радость, как обычно.

Корпоратив проходил в пафосном загородном клубе в стиле «дворец для новорусских». Воздух был густ от запаха дорогого парфюма, жареного мяса и фальшивой радости.

Артем, облаченный в безупречный костюм, напоминал черную пантеру, забредшую на птичий двор. Он отстраненно кивал, пожимал руки и время от времени бросал на Софию взгляды, полные молчаливого страдания.

София, выполнявшая роль переводчика-тени, чувствовала себя неплохо, пока не начались «тимбилдинг-активности». Первым испытанием стало «Слепое доверие» — нужно было падать на руки коллегам.

— Я предпочту упасть на штыковую атаку, — пробормотал Артем, наблюдая, как его финансовый директор с визгом летит в руки отдела маркетинга.

— Signor Chernov, dobbiamo partecipare? — спросил синьор Риккардо, выглядевший так, будто его привели на жертвоприношение.

(«Синьор Чернов,мы должны участвовать?»)

Артем мрачно усмехнулся.

—Передайте ему, что я доверяю своим сотрудникам ровно настолько, насколько они оправдывают мои инвестиции. А это упражнение явно выходит за рамки их KPI.

София, слегка смягчив формулировку, перевела. Синьор Риккардо кивнул с таким пониманием, словно нашел родственную душу.

В этот момент их настигла Ксюша, до этого пропавшая из виду.

—Пап, я провела собственный тимбилдинг, — отрапортовала она.

—И что ты сделала? — с подозрением спросил Артем.

—Объединила людей. Теперь все отделы дружат против меня. Я сказала бухгалтерам, что маркетологи называют их «скучными калькуляторами», а маркетологам — что бухгалтеры считают их «бездумными транжирами». Теперь у них есть общий враг. Это я. Работа проделана, команда сплочена.

Артем закрыл глаза, словно помолившись о терпении.

—Иди отсюда. Сиди с Софией. И не развязывай межотдельных войн. У меня их и так хватает.

Кульминацией вечера стала речь Артема. Он вышел на сцену с видом человека, идущего на эшафот. София встала рядом для синхронного перевода.

— Коллеги, — начал он, и в зале воцарилась мертвая тишина. — Еще один год позади. Некоторые из вас показали выдающиеся результаты. Некоторые… выдающуюся изобретательность в оправдании своих провалов.

София переводила, стараясь сохранить его язвительный тон. В зале засмеялись — те, кто был уверен в себе. Остальные нервно ерзали.

— Мы достигли многого, — продолжал Артем. — Пережили три кризиса, сменили пять систем отчетности и, судя по всему, нашли новый способ терять ручки в невероятных количествах.

Смех стал громче. София видела, как его черный юмор, пропущенный через призму ее легкой иронии, наконец-то нашел отклик у аудитории.

И тут его взгляд упал на Ксюшу, которая сидела в первом ряду и строила ему рожицы, пытаясь рассмешить. Уголок его рта дрогнул.

— Но, в конечном счете, все, чего мы добились… — он сделал паузу, смотря на дочь, а потом его взгляд скользнул на Софию, — …стоило того. Несмотря ни на что.

Он сошел со сцены под аплодисменты. Синьор Риккардо хлопал особенно усердно.

—Magnifico! — сказал он Софии. — Ha tradotto non solo le parole, ma anche la sua... anima nera!

(«Великолепно!Вы перевели не только слова, но и его... черную душу!»)

— Спасибо, — улыбнулась София. — Это моя специализация.

Позже, когда начались танцы, Артем застал Софию у барной стойки, где она отбивалась от заигрываний того самого Маркова.

—...и моя экономия на скрепках позволила купить целых два ящика шампанского! — гудел менеджер.

— О, это впечатляет, — говорила София с стеклянной улыбкой. — Настоящий подвиг бюджетного планирования.

Артем подошел и встал рядом.

—Марков, — произнес он ледяным тоном. — Ваше шампанское заканчивается. Идите и спасайте ситуацию.

Когда смущенный менеджер ретировался, Артем повернулся к Софии.

—Неблагодарная работа — переводить чужой бред.

— О, не стоит благодарности, — она взяла со стола свой стакан с соком. — Я просто отрабатываю зарплату. Кстати, ваша речь была... блестяще циничной.

— Это не цинизм. Это реализм, приправленный горьким опытом, — он взял бокал с водой. — Вы хорошо справились. Даже с моей... «черной душой», как выразился Риккардо.

— А вы заметили, как Ксюша вас поддерживала? — улыбнулась София.

—Строила рожицы? Да, сложно было не заметить. Это ее способ сказать «папа, ты лучший». На своем языке.

Они помолчали, наблюдая, как Ксюша на танцполе учит итальянских партнеров какому-то безумному танцу, напоминавшему тушение пожара.

— Знаете, — неожиданно сказал Артем. — Иногда кажется, что вы двое — стихийное бедствие, с которым я ничего не могу поделать.

София посмотрела на него, и в ее глазах играли огоньки.

—А вы уверены, что хотите что-то с этим поделать?

Он задержал на ней взгляд. Вокруг них гремела музыка, смеялись люди, а его дочь устраивала хаос на радость всем. И впервые за долгие годы он почувствовал не раздражение, а странное, теплое чувство... принадлежности к этому безумию.

— Нет, — тихо ответил он. — Не уверен.

И прежде чем она смогла что-то сказать, он повернулся и пошел спасать синьора Риккардо от танцевальных па своей дочери. Но на его лице застыла тень той самой улыбки, которая начинала появляться все чаще. Улыбки, которая означала, что он почти смирился. Почти.

Идиллия, как это обычно и бывает, была жестоко растоптана вирусом. Не тем, что парализует IT-системы, а самым настоящим, с температурой, кашлем и вселенским нытьем. Первой пала Ксюша.

-Я умираю, — объявила она, драматично раскинувшись на диване. — Передайте папе, чтобы продал бизнес и все деньги вложил в исследования бессмертия. И купил мне ту самую куклу.

-Какая кукла?— растерялась София, ощупывая ее лоб.

-Та, которую я видела в магазине! Огромная, с глазами как у опоссума и розовыми волосами! Я забыла ее название, но я ее хочу. Это мое последнее желание умирающего ребенка.

София позвонила Артему.

-Артем Сергеевич, у нас ЧП. Ксения демонстрирует симптомы ОРВИ и терминальной стадии шопоголизма.

Через час он был дома, с лицом человека, ожидающего биологической войны. Увидев дочь, закутанную в три одеяла и требующую мороженое «как умирающая от чахотки героиня романтического романа», он вздохнул.

-Доктор был?

-Был, — отрапортовала София. — Диагноз: стандартный детский вирус. Лечение: покой, жидкость и никаких розоволосых опоссумов.

Артем издал звук, средний между стоном и смехом.

-Хорошо. Я отменю все встречи. Буду работать из дома.

Это было роковой ошибкой.

На следующий день вирус мутировал и напал на самого Артема. Это было зрелище эпического масштаба. Сильный, властный мужчина, способный одним взглядом заморозить целый отдел, превратился в ворчливого, закутанного в плед существа, требовавшего чай с лимоном и безоговорочного подчинения.

-София, — хрипел он из своей спальни. — Температура воды в чае должна быть ровно 90 градусов. Не 89, не 91!

-Сейчас, Артем Сергеевич, — крикнула она с кухни, где пыталась накормить капризничающую Ксюшу. — Только допою здесь оперную арию про кашу!

-София! Мое лекарство! На этикетке сказано «каждые шесть часов». Прошло шесть часов и три минуты! Вы ставите под угрозу мое выздоровление!

-Пап, — прокричала ему в ответ Ксюша, — ты ведешь себя как злой кот! Марсик, когда болеет, тоже всех шипит!