Когда они наконец сошли на берег, Артем был готов на все, лишь бы никогда больше не видеть реку. Но Ксюша сияла.

— Ну как? — спросила она, подбегая к ним. — Было романтично? Вы целовались? Я видела!

—Дочь, — сказал Артем с мертвой серьезностью. — Если ты еще когда-нибудь организуешь мне «побег», я организую тебе побег в школу-интернат. В Сибири.

Ксюша надулась.

—Неблагодарный. Я старалась.

Вечером, когда Ксюша наконец уснула, Артем нашел Софию на балконе.

—Знаете, — сказал он, прислоняясь к перилам рядом с ней. — Я начинаю думать, что наша дочь — реинкарнация какого-то древнего божества хаоса.

— Возможно, — улыбнулась София. — Но, признайте, с ней не скучно.

Он молча смотрел на городские огни.

—Сегодня на теплоходе... — начал он и замолчал.

—Да?

—Это был худший способ провести два часа в моей жизни. — Он повернулся к ней. — Но та часть, где мы... исследовали твою теорию... та была неплоха.

София рассмеялась.

—Боже, ты и комплименты делать не умеешь. Это же надо так извратиться — назвать поцелуй «неплохим исследованием».

— Я не умею делать многое, — сказал он тихо. — Не умею наслаждаться оперой. Не умею не зеленеть на воде. Не умею останавливать нашу дочь. Но... — он сделал шаг к ней, — ...я умею признавать, когда что-то стоит того, чтобы терпеть все остальное.

И в этот раз он поцеловал ее без всяких теорий и экспериментов. Просто потому, что хотел. А где-то в глубине квартиры, притворяясь спящей, Ксюша торжествующе улыбалась в подушку. Ее план сработал. Опять.

Хаос в доме Черновых достиг нового уровня, когда Ксюша решила, что папе и Софии необходим «тест на совместимость в экстремальных условиях». Ее новый план назывался «Потерянная святыня».

— Пап, — с трагическим видом сообщила она утром, — я не могу найти твой синий пиджак. Тот, самый дорогой, от Brioni.

Артем, пролистывающий новости на планшете, замер. Его синий пиджак был не просто предметом гардероба. Это был артефакт, талисман, в котором он подписывал самые выгодные контракты.

— Что значит «не можешь найти»? — его голос приобрел опасную мягкость.

—Ну, я вчера играла в прятки с Марсиком... И, кажется, он где-то затерялся, — Ксюша сделала большие глаза. — Может, вы с Софией поищете? Вместе!

София, слышавшая этот разговор с кухни, мысленно похоронила все планы на спокойный день. Она уже знала эту игру.

Поиски пиджака быстро превратились в комедию абсурда. Артем, с непривычки лишенный своего талисмана, напоминал тигра в клетке. Он метался по квартире, проверяя самые невероятные места.

— Возможно, он в духовке? — предположила София, заглядывая в шкаф с постельным бельем. — Как в той сказке про Золушку.

—Я не ношу одежду, прошедшую термическую обработку, — отрезал Артем, заглядывая под ковер. — Это нарушает технологию ухода за тканью.

Ксюша следовала за ними по пятам с блокнотом, делая пометки.

—Обратите внимание, — комментировала она, — как они слаженно работают в условиях стресса. Папа ищет вверху, София — внизу. Это называется синергия.

— Это называется «разделение обязанностей перед неминуемой казнью», — поправил Артем, залезая в гардеробную.

Спустя час бесплодных поисков Артем остановился посреди гостиной, его лицо выражало крайнюю степень концентрации.

—Есть только одно место, где мы еще не искали, — произнес он зловеще.

—Где? — спросила София.

—В ее комнате.

Комната Ксюши напоминала последствия торнадо, устроившего распродажу в магазине игрушек. Поиски в ней были сродни археологическим раскопкам.

— Боже правый, — прошептал Артем, откапывая из-под груды плюшевых игрушек какой-то электронный прибор неясного назначения. — Здесь можно потерять не только пиджак, но и целую экспедицию.

Именно Софии улыбнулась удача. Заглянув в корзину для белья, она обнаружила синий пиджак, аккуратно сложенный... и перепачканный чем-то розовым и липким.

— Нашел! — крикнула она.

—Нашла! — поправил Артем, подходя. Его лицо просияло, но тут же помрачнело при виде розовых разводов. — Что это?

Ксюша подошла и посмотрела с наигнуснейшим любопытством.

—Ой, кажется, это мой новый лизун! Он должен был быть в коробочке, но, видимо, сбежал!

Артем взял пиджак, как сапер бомбу.

—Лизун, — повторил он без эмоций. — Двести тысяч рублей и лизун.

— Зато теперь он уникальный! — обрадовалась Ксюша. — Пиджак с историей!

В этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ирина Петровна с тортом. «Забыла вчера передать», — объяснила она, но ее зоркий глаз уже сканировал ситуацию.

— Что случилось? — спросила она, видя пиджак в руках сына.

—Ничего страшного, мама, — поспешно сказал Артем, пряча испорченную одежду за спину. — Просто... небольшая бытовая ситуация.

— Пиджак папы подружился с лизуном! — прощебетала Ксюша. — А они с Софией его спасали! Вместе! Как настоящая команда!

Ирина Петровна посмотрела на Артема, потом на Софию, на их взъерошенные волосы и следы недавних поисков на одежде. И... улыбнулась. По-настоящему.

— Кажется, в вашей жизни наконец-то появилось что-то поважнее пиджаков от Brioni, — заметила она и прошла на кухню с тортом.

Артем остался стоять с испорченным пиджаком в руках, глядя вслед матери. Потом перевел взгляд на Софию, на сияющую Ксюшу, и странное выражение появилось на его лице. Не гнев. Не раздражение. Что-то вроде... смирения.

— Знаете что, — сказал он. — Возможно, мама права. — Он бросил пиджак обратно в корзину. — Выбросить.

— Что? — ахнула Ксюша. — Но он же твой талисман!

—У меня появились новые талисманы, — ответил Артем, обнимая за плечи и Софию, и дочь. — И они, кажется, надежнее. Хотя и значительно опаснее для моего гардероба.

Вечером, когда Ксюша наконец уснула, Артем нашел Софию на кухне.

—Спасибо, — сказал он неожиданно.

—За что? За то, что не дала тебе застрелиться из-за пиджака?

—Нет. За то, что была сегодня на моей стороне. Даже против лизуна.

Они стояли в тишине, и впервые за весь этот безумный день воцарился покой. Нервный, выстраданный, но покой.

— Знаешь, — сказал Артем, — возможно, наша дочь в чем-то права. Эти дурацкие испытания... они того стоят.

— Потому что в конце мы получаем испорченный пиджак? — улыбнулась София.

— Нет, — он покачал головой. — Потому что в конце я понимаю, что есть вещи поважнее пиджаков. И котировок. И даже идеального порядка.

И в этот момент, без всяких планов Ксюши и тактических уловок, он поцеловал ее. Просто потому, что хотел. А испорченный пиджак так и остался лежать в корзине, как памятник тому дню, когда Артем Чернов понял, что некоторые потери — на самом деле победы.

Терпение Артема лопнуло. После истории с пиджаком он собрал экстренное совещание на кухне, куда были приглашены София и Ксюша.

— Хватит, — заявил он, ставя кофе на стол с таким стуком, что Марсик свалился с холодильника. — Никаких больше планов. Никаких саботажей. Никаких «романтических» сюрпризов. Я объявляю режим чрезвычайного положения.

Ксюша надула губы.

—Но папа! Еще так много нужно сделать! Вы даже не выбирали обручальные кольца!

—Мы и не собираемся, — парировал Артем. — По крайней мере, не под дулом твоего воображения.

— Тогда я объявляю забастовку! — объявила Ксюша. — Никаких ужинов, никакого домашнего задания, пока вы не пойдете на настоящее свидание! По моему сценарию!

Война длилась ровно шесть часов. Ксюша демонстративно делала уроки, используя для письма палец, обмакнутый в кетчуп. Марсик, чувствуя напряженную атмосферу, начал выть. В конце концов Артем сдался.

— Хорошо! — крикнул он, входя в комнату дочери. — Одно свидание! Только одно! И чтобы это было вменяемое место! Без опер, без теплоходов и без лизунов!