Закат карьеры Шелеста начался восьмью годами ранее — с отставки Хрущева. Переворот 1964 года прошел под лозунгом возвращения к «коллективному руководству», и действительно в первые годы после снятия Хрущева важные решения принимал триумвират в составе Леонида Брежнева, Алексея Косыгина и Николая Подгорного. Однако к концу 1960-х годов у власти утвердился первый секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. (В 1966 году на съезде партии было восстановлено прежнее название занимаемого им поста — Генеральный секретарь.) В отличие от Сталина и позднего Хрущева, новый партийный руководитель маневрировал между разными группами в поисках консенсуса. Находясь у власти, Брежнев создал из своих ставленников одну из самых больших в советской истории властных группировок, которую позднее, после его смерти, стали называть «днепропетровской мафией».

По своему происхождению Брежнев был русским, однако он родился и начал свою партийную карьеру в Украине. Получив образование инженера, Брежнев в 1938 году пошел на партийную работу в своей родной Днепропетровской области, тогда на руку ему сыграл кадровый дефицит после Большого террора. Интересно, что в то время в графе национальность он указывал «украинец», по-видимому, для того, чтобы его причисляли к местным национальным кадрам. (Перейдя в 1950-х годах на повышение в Москву, Брежнев стал «русским».) Во время войны Брежнева заметил Хрущев, после чего он стал быстро продвигаться по карьерной лестнице — в Украине, в Молдавии и Казахстане, пока наконец не перебрался в Москву. Таким образом, Шелест, будучи таким же вероломным подопечным Хрущева, считал Брежнева ровней, бывшим соратником по сговору, но никак не патроном. Кроме того, Шелест поддерживал более близкие отношения с другим членом триумвирата — Подгорным. И когда Брежнев сосредоточил в своих руках власть в Кремле, его отношения с влиятельными республиканскими руководителями типа Шелеста стали натянутыми.

Альтернативу Шелесту в Украине Брежнев нашел в лице Владимира Щербицкого, своего давнего приятеля по Днепропетровской области[306]. В начале 1960-х годов Щербицкий в течение короткого времени был председателем Совета Министров УССР, но вскоре его вернули обратно в Днепропетровск, где он занял должность первого секретаря обкома партии. В 1965 году Брежнев помог ему вновь стать председателем Совмина — в то время это была скорее административная работа, нежели политическая, однако Шелест оставался у власти еще семь лет, так как для его устранения Брежневу пока не хватало политического веса. Подготовка к отставке Шелеста началась в 1970 году, когда заменили верного ему председателя украинского КГБ, а вместе с ним и глав всех областных комитетов государственной безопасности. Начались преследования диссидентов, в печати развернулась кампания против украинского национализма, — все это пошатнуло позиции Шелеста. В конце концов в мае 1972 года Брежнев неожиданно перевел украинского руководителя в Москву, назначив его заместителем председателя Совета Министров СССР, а затем отправил на пенсию. Всего через год в партийной украинской печати появилась статья об «ошибках» Шелеста. Ему ставили в вину идеализацию украинского прошлого, стремление к экономической самодостаточности и «националистические уклоны».

Новый первый секретарь Щербицкий своей политической карьерой был обязан связям с днепропетровским кланом и дружбе с Брежневым. Историки обычно называют Щербицкого послушной марионеткой Кремля или даже «малороссом», противопоставляя его Шелесту как сознательному украинцу. Но такая характеристика вряд ли проясняет сложные процессы, происходившие в украинской элите. Так, например, люди, которые знали Щербицкого до начала 1960-х годов, помнят его как патриота, говорящего по-украински и мало отличающегося от Шелеста[307]. И лишь с того момента, когда Щербицкий стал конкурировать с Шелестом за благосклонность Кремля, он начал превращаться в русскоязычного администратора и борца с украинским национализмом.

Выполняя свои обещания, Щербицкий начал с гонений на диссидентов, преследованиям подвергся и широкий круг украинской интеллигенции — эта политика проводилась в 1972–1974 годах. Во время кампании по обмену партбилетов в 1973 году из КПУ было исключено около 37 000 членов, многие из которых поплатились за «идеологические ошибки». С работы были уволены десятки инакомыслящих ученых, распущен ряд музыкальных коллективов, закрыты некоторые исторические журналы. Важную роль в этих чистках сыграл новый секретарь ЦК КПУ по идеологии Валентин Маланчук — он сводил личные счеты с украинским национализмом после того, как оунов-цы убили его отца, направленного после войны в Западную Украину. Вторым секретарем ЦК КПУ стал Иван Соколов, который был русским, что несколько ослабило доминирование украинцев в высшем руководстве УССР.

В отличие от Шелеста, Щербицкий открыто не противоречил директивам из центра, однако было бы ошибкой считать его лишь бессловесным исполнителем воли Москвы. Как и другие секретари обкомов и руководители республик, он «сидел на телефоне», выбивая для Украины капиталовложения и товарные поставки, и презрительно называл центральных бюрократов «московскими боярами»[308]. Но готовность Щербицкого защищать интересы своей республики имела четкие границы. Вместе с миллионами украинских футбольных болельщиков он радовался, когда киевское «Динамо» побеждало московские клубы, но почти всегда выступал по-русски, и за семнадцать лет его правления украинские печать, книгоиздание и образование пришли в полный упадок.

Ползучая ассимиляция вызвала сопротивление со стороны украинской интеллигенции. В период «оттепели» второй половины 1950-х годов на сцену вышло новое поколение писателей и художников. Эта талантливая украинская молодежь вступила во взрослую жизнь как раз в то время, когда пошел процесс реабилитации, возникли первые культурные контакты с Западом, началось некоторое ослабление идеологического контроля. Шестидесятники протестовали против вмешательства партии в дела искусства и осуждали приспособленчество своих старших коллег. Среди них наиболее известны поэты Иван Драч, Лина Костенко, Дмитрий (Дмытро) Павличко, Василий (Васыль) Симоненко и Николай (Мыкола) Винграновский; прозаики Владимир Дрозд, Валерий Шевчук и Григор Тютюнник, литературный критик Иван Дзюба, кинорежиссер Сергей Параджанов, театральный режиссер Лесь Танюк, художники Алла Горская и Панас Заливаха. У этого поколения не было какого-либо одного объединяющего творческого стиля, как не было и общей идеологии. Вполне традиционная по форме гражданская поэзия Симоненко имела мало общего со смелыми поэтическими экспериментами Ивана Драча. По-разному складывались и отношения шестидесятников с властями: некоторые шли с ними на компромисс, другие подвергались репрессиям, третьи оказывались во «внутренней эмиграции». Поиск новых художественных форм помог дальнейшему становлению украинской культуры, а демократические устремления шестидесятников вылились в конечном счете в политическое диссидентство.

Несмотря на весь задор молодых авторов, самая спорная книга десятилетия принадлежит перу писателя старшего поколения. В 1968 году председатель Союза писателей Украины Олесь Гончар, который симпатизировал шестидесятникам, опубликовал роман «Собор». Герои этого вполне традиционного по стилю романа — жители города на востоке Украины, которые пытаются спасти от разрушения старую казацкую церковь. Книга вызвала целую бурю эмоций. Она была воспринята как горячий призыв беречь исторические памятники, связывающие настоящее республики с казацкой историей. Вскоре роман был запрещен — в образе бессердечного, забывшего свои корни чиновника себя якобы узнал первый секретарь Днепропетровского обкома Алексей Ватченко[309]. Но запрет «Собора» лишь способствовал его популярности среди украинской интеллигенции. Понятно, что к организованной политической оппозиции принадлежало лишь незначительное меньшинство его читателей.