39. Афиши фильмов Александра Довженко «Арсенал» (1928) и «Земля» (1930)

Осудив Хвылевого, партийное руководство посчитало необходимым усилить лояльную организацию ВУСПП (Всеукраинский союз пролетарских писателей). Сделав эту организацию своим рупором, власти оказывали давление на остальные объединения и постепенно усиливали идеологический контроль над всей культурой. Однако в то время большевики еще не сознавали опасности, которую скрывала в себе украинская высокая культура, вставшая на ноги на их глазах и с их активной помощью.

Период 1920-х годов противоречив: это время культурного новаторства и непоследовательной политики властей, время, ставшее для советской Украины эпохой несбывшихся надежд. Ставшие результатом НЭПа экономическая свобода и общественное многообразие оказались лишь временными уступками рынку и обществу, причем с этими уступками большевики никак не могли смириться. Политика украинизации, благодаря которой национал-коммунисты надеялись превратить республику в социалистическое государство украинского народа, на самом деле служила более прагматичным целям партии: ослаблению национализма и возможности пропаганды среди населения на его родном языке. При содействии государства украинизация завершила процесс национальной мобилизации, начавшейся еще в Российской империи, но теперь мобилизация украинских масс проводилась исключительно ради социалистического строительства. Обеспокоенные политическими последствиями украинизации, в частности укреплением «национал-коммунизма», сталинские чиновники уже к концу 1920-х годов занялись пересмотром своих действий. Однако на первом этапе атмосфера относительной свободы и государственная поддержка крайне благоприятно отразились на развитии украинской культуры.

Владимир Винниченко. Пасть.

Холст, масло

С середины 1920-х годов большевистское руководство, недовольное экономической и социальной двусмысленностью НЭПа, обсуждало возможности ускоренного перехода к социализму В дискуссиях о путях трансформации советского общества Иосиф Сталин поначалу примкнул к умеренным Николаю Бухарину и Алексею Рыкову, чтобы сообща подавить левых оппонентов, но затем сам перешел на левые позиции, выступив за ускоренную индустриализацию за счет крестьянства. При этом он обвинил прежних союзников в том, что те якобы возглавляют «правую оппозицию». Партийное руководство УССР стало на сторону Сталина. В середине 1928 года Каганович вернулся в Москву, и КП(б)У возглавил Станислав Косиор — бывалый партийный бюрократ польского происхождения, имеющий опыт работы как в Украине, так и в Москве. Косиор был верным сталинцем — в идеологических схватках конца 1920-х годов он неизменно оказывался на стороне своего патрона. В 1929 году в КП(б)У, как и в других региональных партийных организациях, была проведена чистка «правых уклонистов», в результате которой из партийных рядов были исключены 24 000 человек (почти 10 % всего состава)[178].

В итоге к своему пятидесятилетнему юбилею, отпразднованному с большой помпой в 1929 году, Сталин стал непререкаемым вождем СССР[179]. Под давлением ряда действительных и воображаемых угроз — предполагаемой иностранной агрессии, замедления промышленного роста из-за отсутствия крупных капиталовложений, проблем со сбором зерна — Сталин перешел к программе радикальных социальных преобразований, которая получила название «великого перелома», а в дальнейшем ученые стали говорить о «сталинской революции сверху».

40. Советский государственный деятель Станислав Косиор

Масштабная индустриализация, принудительная коллективизация сельского хозяйства, а также подавление «буржуазной» культуры изменили облик всей страны, в том числе советской Украины. Загоняя страну в индустриальную эпоху, большевики использовали методы государственного контроля и принуждения, в результате чего была сформирована сталинская политическая система. Форсированная индустриализация и стремительная урбанизация изменили и модернизировали социальную структуру республики, — правда, это была модернизация по-советски. Коллективизация и голод 1932–1933 годов уничтожили украинское крестьянство как социальную силу, способную сопротивляться власти. Террор искоренил местную политическую элиту. Постоянные чистки украинской интеллигенции, начавшиеся в 1930 году, подрывали национальную культуру и насаждали сталинские культурные ценности, в соответствии с которыми главную роль в СССР стала играть русская культура. К концу 1930-х годов государство фактически прекратило политику украинизации и задушило культурную жизнь национальных меньшинств Украины. Тем не менее сталинский режим сохранил республиканские политические и культурные институты, при этом полностью лишив их возможности действовать самостоятельно.

В основу сталинских экономических преобразований была положена замена рыночных отношений государственным планированием. После завершения НЭПа руководство экономикой взяло на себя государство, превратившееся в гигантскую, в высшей степени централизованную корпорацию, которая занималась как производством, так и распределением товаров. Центральное планирование должно было продемонстрировать преимущества советской командной экономики по сравнению с хаосом капиталистической экономики. Но в действительности Москва могла эффективно контролировать лишь объемы производства. Система государственной экономики нуждалась в огромном бюрократическом аппарате и не способствовала повышению качества или возникновению новых идей.

Кроме того, само планирование оставалось скорее лозунгом, чем реальностью. В 1928 году Госплан разработал пятилетний план ускоренного экономического развития, однако политическое руководство столько раз его пересматривало, повышая требуемые показатели, что первоначальные расчеты потеряли всякий смысл. Первый пятилетний план на 1928–1932 годы был принят задним числом на партконференции весной 1929 года, затем он неоднократно изменялся, превратившись из амбициозной программы в набор абсолютно невыполнимых задач. Так, партийное руководство регулярно требовало увеличения плановых цифр годового промышленного роста: в 1928 году речь шла о 16 %, в начале 1929 года — 22 %, в конце 1929 года — 32 % и, наконец, в 1931 году — 45 %. Эти совершенно нереальные цифры предназначались для широких масс — они использовались в официальной пропаганде, чтобы воодушевлять население. Между тем корректный анализ официальных данных позволяет сделать вывод, что ежегодный промышленный рост составлял менее 16 %, а современные ученые и эту цифру считают сильно завышенной. В Украине запланированные показатели добычи угля на Донбассе были увеличены с 27 до 53, а затем и до 80 миллионов тонн в год, но на самом деле в 1933 году уровень добычи составил всего 45 миллионов тонн. Выплавка чугуна в республике должна была вырасти с 2,4 до 6,6 миллиона тонн, однако в действительности она достигла 4,3 миллиона[180]. Впрочем, несмотря на все эти поправки, следует признать, что и реальные темпы промышленного роста в Украине были впечатляющими.

В первую пятилетку особое внимание уделялось развитию тяжелой промышленности, это было заметно и на примере УССР. Украинское руководство добилось закрепления за республикой статуса региона первичной индустриализации, что стимулировало значительные финансовые инвестиции. Если в 1929 году общая сумма государственных капиталовложений в украинскую промышленность составляла 438 миллиона рублей, то к 1932 году она возросла до 1229 миллионов[181]. В годы первой пятилетки в СССР были построены 1500 новых промышленных объектов, из них 400 — на территории УССР. Символом советской индустриализации стала гигантская дамба крупнейшей в Европе Днепровской гидроэлектростанции, построенной в 1927–1932 годах. Советские газеты посвящали восторженные статьи открытию новых крупных заводов, например Харьковского тракторного завода или Запорожского металлургического комбината. «Запорожсталь» обошлась государству в 933 миллиона рублей и стала самым дорогостоящим украинским предприятием, построенным в период между Первой и Второй мировыми войнами[182].