Как видно из примечаний, многим я обязан научным изысканиям западных историков Украины, особенно североамериканским и западноевропейским. До 1990-х годов украинская история оставалась на периферии западной науки, а большинство специалистов в этой сфере были выходцами из Украины. Работы некоторых историков, например Ивана Лысяка-Рудницкого (1919–1984) или Романа Шпорлюка (род. 1933), сыграли огромную роль в формировании концептуального представления о современной украинской истории и продолжают влиять на развитие исторической науки в Украине[11]. Уже после распада СССР, в 1995 году, американский историк Марк фон Хаген призвал к новому осмыслению украинской истории как идеального поля для постмодернистских исследований дис-континуитета и взаимопроницаемости культурных границ[12]. Возможно, ученые услышали этот призыв, или же дело в том, что сегодняшние исследователи увидели новую стратегическую роль независимой Украины в Европе, но факт остается фактом: украинская история на Западе сейчас находится на подъеме и продолжает привлекать новое поколение историков, не связанных с Украиной своим происхождением.

В западных университетах курсы по истории Украины выбирает все большее число студентов, причем среди них становится меньше представителей украинской диаспоры, евреев или менонитов, предки которых когда-то покинули Украину. В XXI веке украинская история привлекает молодых людей тем, что ставит под сомнение традиционную модель возникновения национальных государств и открывает новые концептуальные перспективы. Интерес студентов разделяют политики и широкая публика, которая после «оранжевой революции» 2004 года стала воспринимать эту страну как поле битвы между Россией и Западом. Читатель не найдет в этой книге окончательных ответов на все вопросы, но хочется верить, что она может стать неплохим отправным пунктом в изучении современной Украины.

Структура книги отвечает ее главным задачам — рассказать об эпохе социальной мобилизации и массовой политики. В первой главе изложена краткая история земель современной Украины от древнейших времен до конца XVIII века. Во второй главе речь идет о становлении украинского национального движения в XIX веке. Темп повествования замедляется в третьей главе, где говорится о периоде 1890–1917 годов. В последующих главах дан детальный анализ событий украинской революции и политики советских властей в Украине в 1920-х годах, рассказывается об эпохе сталинизма в Украине, об истории украинских земель, не входивших в состав СССР, о послесталинском развитии Украинской ССР, а также о роли Украины в распаде Советского Союза. Последняя глава описывает становление независимой Украины в период с 1991-го по осень 2009 года.

Какой окажется следующая глава украинской истории? Будущее Украины и далее будут определять тенденции, о которых пойдет речь в этой книге, среди них строительство национального государства, создание рыночной экономики, развитие политической демократии, поиски геополитического статуса Украины между Россией и Западом. Однако такие важнейшие для последних двух столетий лейтмотивы украинской истории, как национальная мобилизация украинцев и возникновение независимой Украины, уже не будут играть ведущую роль в глобальном мире XXI века. Интеграция Украины в международную экономику, распространение глобальной массовой культуры, не говоря уже об ослаблении роли национального правительства в случае вступления Украины в Европейский Союз, — все это будет подрывать идею национального государства в том виде, как его мыслили несколько поколений украинских патриотов. Но это естественный процесс. Современная Украина стала результатом национального проекта, тем не менее ее в конечном счете создали не националисты, и кроме того, Украина всегда была многонациональным государством. Теперь Украине более не нужно доказывать свое право на существование, и есть надежда, что в XXI веке основные усилия государства будут направлены на строительство эффективной демократии и обеспечение достойной жизни для своих граждан.

Печерские холмы в Киеве.

Скульптура Евгения Вучетича «Родина-мать» и купола Киево-Печерской лавры. Состязание в высоте имело в глазах советской власти идеологическое значение

Получив независимость в 1991 году, новое украинское государство принялось составлять свою родословную, которая бы свидетельствовала об укорененности современных политических реалий в почтенном прошлом. Задача по создацелостной картины национальной истории из множества разрозненных политических, социальных и культурных событий стояла не только перед украинскими историками. Может показаться, что главным препятствием к ее выполнению в Украине стало отсутствие непрерывной государственной традиции, однако с похожими проблемами столкнулись и итальянские, и немецкие ученые. Авторы других вновь создаваемых национальных историй испытывали не меньший соблазн писать историю задним числом, представляя события прошлого так, как будто они лишь подготовили образование сегодняшнего независимого государства.

Как бы то ни было, украинские ученые писали историю не с чистого листа. В их распоряжении находились концепции, разработанные до Революции историками патриотического толка, представителями так называемой национальной школы, а затем подхваченные украинской эмиграцией на Западе. Кроме того, на современных ученых влияли идеи и методы советской исторической науки. Несмотря на видимые существенные разногласия, обе школы рассматривали историю Украины прежде всего как историю этнических украинцев. С точки зрения советской науки, история Украины неразрывно связана с историей России, в то время как национальная школа представляла прошлое Украины как нескончаемую череду попыток создания украинского государства. Однако в обоих случаях в центре внимания оказывалась история этнических украинцев — исходя из этого формировались представления об истории государства, о характере социальной борьбы и о культурных процессах. И националисты, и советские идеологи верили в существование этнических групп, обладающих четкими характеристиками и разделяющих единую историческую судьбу. Вывести корни той или иной национальности из далекого прошлого означало обеспечить легитимность соответствующего государственного образования, а обоснование точного момента ее возникновения как отдельной этнической группы становилось серьезным аргументом в определении нынешних политических границ. Поэтому и в советской, и в эмигрантской науке продолжалась бесконечная дискуссия об украинском «этногенезе».

Эти вопросы не потеряли своей актуальности и для современных историков Украины, хотя сегодня ученые намного больше внимания уделяют моментам прерывности, истории меньшинств и другим проблемам, которые, как правило, опускаются при создании официальной версии национальной истории. К чести профессионального сообщества украинских историков надо сказать, что среди ведущих специалистов вряд ли найдутся приверженцы эксцентричных теорий, согласно которым древние археологические культуры являются протоукраинскими[13]. Более того, новое государство и украинские историки отдают дань уважения богатому прошлому страны независимо от его этнической принадлежности. К примеру, на первой серии украинских банкнот гривен изображены такие разные исторические памятники, как античные руины греческой колонии в Крыму (V век до н. э.), соборы времен Киевской Руси и казацкого периода, а также шедевр архитектуры времен Австрийской империи — Львовский оперный театр (XIX век).

Кому принадлежат древние цивилизации?

На территории современной Украины, как и на большей части Европы, люди жили за сотни тысяч лет до того, как появилась первая известная цивилизация. Самые ранние следы существования человека, найденные археологами в этих местах, датируются приблизительно 700 000 до н. э. Еще больше доказательств того, что в верхнем палеолите (40 000-15 000 до н. э.) значительную часть евразийской равнины к северу от Черного моря населяли племена первобытных охотников и собирателей. Примерно за 10 000 лет до н. э. отступил последний ледник и установился почти такой же климат и ландшафт, как и в современной Украине. Земледелие возникло около 5000 лет до н. э. Люди научились выращивать злаки, разводить скот и от охоты и собирательства перешли к оседлому образу жизни.