Заверения галичан в верности не помешали отступающим австрийским войскам вымещать свою злобу на русинских крестьянах и духовенстве. Одни были казнены, другие отправлены в печально известный концлагерь Талергоф по фальшивым обвинениям в шпионаже в пользу России. За отступающими австрийцами шли русские, которые начали преследования украинских активистов. И хотя у российских властей не было четкого плана по включению Галиции в состав империи, царский генерал-губернатор и русский националист граф Георгий Бобринский немедленно закрыл украинские культурные организации, газеты и кооперативы. При содействии местных русофилов власти попытались заменить украинский язык в школах русским, а также подорвать влияние Греко-католической церкви. Имперская пресса приветствовала «возвращение» Галиции и Буковины под скипетр русских царей, а весной 1915 года Львов посетил сам император Николай II[112].

Этот эксперимент по ассимиляции вскоре прекратился из-за австрийско-немецкого контрнаступления. Тем не менее, он показал, что национальность стала важным фактором имперской идеологии, об этом же свидетельствовали преследования этнических немцев и евреев в России во время войны[113]. В то же самое время Австро-Венгрия стремилась использовать потенциал украинского национализма против Российской империи, позволив Союзу освобождения Украины (группе эмигрантов-социалистов с Надднепрянской Украины) пропагандировать идею независимого государства в лагерях военнопленных среди украинцев-солдат царской армии. При официальной поддержке властей группа основала в Вене издательство и отправила своих эмиссаров в ряд стран[114]. Тем временем Главная украинская рада выступила за независимость российской Украины и автономию Восточной Галиции.

В ходе войны в обеих империях усиливалось значение национального вопроса. Отступление российской армии положило конец галицийскому русофильству как организованному движению, поскольку его активисты или оказались вместе с отходящей царской армией в России, или были арестованы австрийскими властями. Таким образом украинские национальные партии упрочили свое и без того доминирующее положение и с большим напором стали требовать для себя уступок в Вене, однако правительство так и не пошло далее обещаний ввести некоторые реформы после войны. Подобные обещания снова прозвучали в конце 1916 года, когда после смерти старейшего европейского монарха Франца Иосифа на престол взошел молодой император Карл. В Российской империи украинская культурная жизнь также начала выходить из подполья, однако политическая деятельность по-прежнему оставалась вне закона.

Много сражений на Восточном фронте произошло на территории Галиции и Буковины, что обернулось тяжелейшими последствиями для этих регионов — огромными людскими потерями и разрушениями. В общегосударственном масштабе колоссальные военные усилия истощили административный и экономический потенциал Российской и Австро-Венгерской империй. В обоих государствах разложение социального и национального строя сопровождалось ростом широкого недовольства центральной властью, которое ощущалось повсеместно. Новым магнитным полюсом лояльности становилась национальность, а эпоха многонациональных династических империй быстро приближалась к концу.

В конце XIX — начале XX века индустриальный бум, урбанизация, становление массовой политики, а также Первая мировая война привели к возникновению в Украине общества нового типа. Неотъемлемой составляющей современной идентичности стало представление о национальности. К 1917 году украинские патриоты в России и Австро-Венгрии твердо знали, что они принадлежат к единой украинской нации, имеющей право на самоуправление в той или иной форме, а также на свободное развитие собственной культуры и языка. Однако национальная солидарность украинского народа в Галиции разительно отличалась от той сумятицы в вопросах национальной и социальной принадлежности, которая была характерна для украинских земель в составе России. Ни в одной из империй украинское движение не обладало достаточными силой или мужеством, чтобы выдвинуть требование политической независимости. Однако распад империй в результате Первой мировой войны открывал путь для украинской революции.

Георгий Нарвут.

Обложка журнала «Солнце труда» (1919).

Бумага, тушь, гуашь

После развала Российской и Австро-Венгерской империй В 1917–1918 годах стало возможным создание украинского государства, которое впервые в истории объединило бы Восточную и Западную Украину. Украинская революция стала кульминацией движения за национальные права украинцев, и в то же время она была лишь звеном в цепочке масштабных политических катаклизмов, потрясших Восточную Европу после Первой мировой войны, самым ярким из которых была русская революция. Революцию в Украине нельзя назвать схваткой между социалистами и националистами (зачастую это были одни и те же люди), скорее это была беспорядочная борьба между разношерстными украинскими патриотами, местными социалистами всевозможных мастей и анархистами. Украинская революция стала возможной благодаря краху Российской и Австро-Венгерской империй, а ее исход был предопределен международным конфликтом, который последовал за этим распадом. Судьба украинских земель в значительной мере зависела от немецких и польских вооруженных сил, от действий Красной и Белой российских армий, а также от послевоенных политических решений Антанты[115].

Во время событий 1917–1920 годов утвердилось современное представление об Украине как о геополитическом и культурном образовании — в период между двумя войнами европейские державы уже были вынуждены рассматривать Украину как отдельную нацию. Однако ход революции разочаровал тех украинских интеллектуалов, которые пытались пробудить в простых людях национальные чувства. Национальные идеи едва ли находили большую поддержку в крестьянской среде — намного больше крестьян интересовал земельный вопрос. Неспособность правительства разрешить проблему, которая волновала все население, ослабила народную поддержку украинской идеи не меньше, чем отсутствие собственного среднего класса, запоздалый переход украинского национального движения к политическому этапу или долгий период царских репрессий.

Впрочем, говорить о существовании некой универсальной украинской идеи не приходится. У каждого революционного правительства, быстро сменявшего предыдущее, было свое представление об Украине — украинское государство мыслилось как автономия в составе демократической России, независимая социалистическая республика, консервативная монархия или националистическая военная диктатура, — однако ни одна из политических сил так и не добилась доминирования своего проекта над другими. Сегодня стало общим местом говорить о том, что коммунизм не принес Украине ничего хорошего, но во время революции идея радикальных общественных преобразований пользовалась большой популярностью в Восточной Украине, хотя и была столь же неопределенной, как и перспектива автономного государства.

Как политическое событие украинская революция началась в далекой северной столице Российской империи, недавно переименованной в Петроград из звучащего по-немецки Санкт-Петербурга. Уличные демонстрации начались 8 марта 1917 года (23 февраля — по юлианскому календарю или старому стилю, которого в России придерживались до 1918 года), они были вызваны дефицитом продовольствия, но быстро переросли в массовые выступления против царского режима. Первым на сторону восставших перешел Волынский полк, состоявший главным образом из украинцев. Утратив власть над страной, 15 марта Николай II отрекся от престола, и в тот же день либеральные члены Думы сформировали Временное правительство, которое возглавил князь Георгий Львов. Тем временем радикально настроенная интеллигенция и лидеры профсоюзов организовали Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Вскоре подобные Советы возникли и в других крупных городах. Этот неспокойный период сосуществования Временного правительства и Советов большинство историков называют «двоевластием», используя при этом ленинское определение.