60. Нарком обороны СССР в 1940–1941 гг. Семен Тимошенко

В соответствии с официальной риторикой «воссоединения» советская власть начала масштабную кампанию по украинизации образования и культуры Западной Украины. Больше всего было сделано в Восточной Галиции: существовавшие в регионе двуязычные школы украинизировались, и одновременно с этим открывались тысячи новых украинских школ, число которых к осени 1940 года достигло 5798[239]. Украинизация коснулась и Львовского университета, названного именем выдающегося украинского писателя и общественного деятеля Ивана Франко. В Западной Украине было учреждено отделение Украинской академии наук и открылись украинские театры. В новых учреждениях получили работу многие выдающиеся западноукраинские интеллигенты, другие же, напуганные закрытием таких местных украинских организаций, как «Просвита» и Научное общество им. Шевченко, бежали в занятую нацистами Польшу. Процесс украинизации сопровождался интенсивным политпросвещением западных украинцев. Только в 1939 году украинское Политбюро предоставило «западным областям» 500 000 экземпляров украинского издания «Краткого курса истории ВКП(б)» — знаменитого свода сталинских идеологических аксиом[240].

Большинству местных украинцев советская экономическая политика поначалу показалась достаточно безобидной. Украинских крестьян мало волновала национализация промышленности и торговли, которыми ранее заправляли иностранные корпорации или местные поляки и евреи. Более того, сельские жители приветствовали конфискацию крупных польских помещичьих владений, поскольку половину всей земли правительство раздало беднейшим крестьянам. Однако вскоре сталинский режим начал угрожать традиционному устройству западноукраинского общества. Оставшуюся половину конфискованных земель отдали новым совхозам и колхозам, в которые все более активно загоняли крестьян. Существующие кооперативы были реорганизованы или распущены. У Греко-католической церкви отобрали обширные владения и запретили религиозное обучение в школах. Сталинские чиновники расформировали все украинские политические партии и закрыли «буржуазные» украинские газеты.

Свое истинное лицо новый режим в полной мере показал в 1940 году, когда начались массовые аресты и депортации. Большинство украинских активистов еще в сентябре 1939 года бежало в немецкую оккупационную зону, но советская власть арестовала всех видных националистов, промышленников и государственных служащих, которых только могла найти, включая поляков и евреев. В 1940 году новая власть приступила к массовым депортациям польских колонистов, бывших государственных чиновников и представителей имущих классов, которых направляли в лагеря и спецпоселения в отдаленных районах СССР. Большинство депортированных были поляками, однако длинная рука сталинских спецслужб дотянулась и до многих украинцев, вызывавших подозрение своим социальным происхождением, политическим прошлым или антисоветскими взглядами. Разобраться в хитросплетениях системы учета НКВД очень непросто, тем не менее современные украинские историки установили, что в 1939–1940 годах из Западной Украины в Сибирь, Заполярье и Среднюю Азию было депортировано около 312 000 семей (от 1,17 до 1,25 миллиона человек). 20 % депортированных составляли украинцы[241].

67. Мемориальная доска Владимиру Кубийовичу во Львове

Большинство украинцев, бежавших из оккупированных Советским Союзом земель, осели в Польше, особенно на Лемковщине и Холмщине, где проживало значительное число украинцев. Как и остальная Польша, эти районы теперь являлись частью Генерал-губернаторства — немецкой колонии, которую собирались первой включить в состав Третьего рейха. Нацисты были готовы мириться с существованием украинской общественной и культурной жизни (конечно, в определенных пределах) в противовес польскому большинству, к которому они относились с крайним недоверием. Для координации своей деятельности и защиты интересов соотечественников украинские активисты создали в Кракове Украинский центральный комитет (УЦК), который возглавил географ Владимир Кубийович. За короткое время УЦК удалось создать целую сеть украинских школ, кооперативов и молодежных организаций[242]. Религиозной жизнью ведала Украинская автокефальная православная церковь, возобновившая свое существование на Холмщине. Развивала свою организационную структуру в Генерал-губернаторстве и ОУН, которая оставалась в тени во время судьбоносных событий осени 1939 года. Теперь, когда почти все украинские территории находились под советским контролем, националисты надеялись на недолговечность советско-нацистского пакта, поскольку война между Германией и СССР была их единственным шансом освободить свою страну от власти Сталина.

В то время как бесчеловечный сталинский режим строил в советской Украине современное индустриальное общество, польские, румынские и чехословацкие украинские земли оставались отсталыми аграрными регионами. Недовольство украинского населения национальной дискриминацией и ассимиляционной политикой польских и румынских властей привело к росту правого украинского радикализма, который ставил своей целью получение национальной независимости. Самой динамичной политической силой западноукраинского общества стала Организация украинских националистов, практиковавшая политический террор; на ее сторону перешло множество неудовлетворенных своим положением молодых людей. Благодаря либеральной политике чехословацкого правительства в крохотном Закарпатье ситуация развивалась иначе. Однако именно этот самый западный регион Украины первым попал в круговорот международных конфликтов, которые привели ко Второй мировой войне. Радикальные националисты, несмотря на их сильные позиции в Галиции и на Буковине, оказались неспособны противостоять советским порядкам после вторжения Красной армии. Члены ОУН могли лишь с горьким чувством наблюдать за тем, как Сталин по-своему воплощает в жизнь их заветную мечту, объединяя всех украинцев в одном государственном образовании — Украинской Советской Социалистической Республике.

Харьков во время оккупации. Немецкая фотография

После того как в 1939–1940 годах Галиция, Волынь и Буковина были включены в состав Советского Союза, сталинским идеологам пришлось пересмотреть содержание самого понятия «Украина». Если раньше пропагандисты охотно сравнивали счастливую жизнь советских украинцев при социализме с бедственным существованием их собратьев в Польше и Румынии под властью помещиков и капиталистов, то теперь, когда большинство украинских этнических земель были объединены в составе УССР, в идеологии республики должны были произойти существенные перемены. В официальных заявлениях воссоединение украинских земель приветствовалось как завершение процесса становления украинской нации. В ноябре 1939 года Верховная Рада обратилась к Сталину с такими словами: «Веками разъединенный, веками разделенный искусственными границами великий украинский народ сегодня навеки воссоединился в единой украинской республике»[243].

Подобные высказывания, как и лихорадочные усилия, направленные на советизацию новых западных областей УССР, сигнализировали об изменениях в советской украинской идентичности. Сталинский режим должен был поглотить миллионы западных украинцев, обладающих высоким уровнем национального самосознания, а для этого в Советской Украине следовало сформировать такую национальную идентичность, которая затрагивала бы национальные чувства людей и таким образом объединила бы украинский Восток и Запад; одновременно с этим нужно было воспитать у объединенной нации социалистическое сознание, чтобы удержать ее в составе Советского Союза. Эта идеологическая работа не прерывалась и после нападения фашистской Германии на СССР в июне 1941 года. Громкие слова в адрес «великого украинского народа» во время войны должны были мобилизовать украинцев на защиту своей родины, но вместе с тем первым номером все чаще звучали оды старшему русскому брату. В любом случае, о классовой борьбе и социализме вспоминали лишь изредка. Последовательные попытки восстановить советские ценности среди главных компонентов украинской национальной идентичности были предприняты лишь во время послевоенных идеологических кампаний[244].