51. Афиши к фильму «Веселые ребята»

На Первом съезде писателей 1934 года был определен новый официальный стиль советской культуры — социалистический реализм, требующий изображения не так, как есть, а так, как должно быть. Деятели украинской культуры, как и их российские коллеги, были вынуждены живописать советских людей, которые благодаря участию в революции и самоотверженному труду пронимались наконец коммунистическим сознанием. Яркий пример такой фабулы дает типичный соцреалистический роман Николая Островского «Как закалялась сталь» (1932–1934) — героическая повесть о революции и гражданской войне в Украине, написанная украинским комсомольцем по-русски. Одним из первых наиболее известных представителей соцреализма в украинской литературе стал Андрей Головко — автор романов о классовой борьбе и партийной работе на селе. Более тонкую и политически неоднозначную прозу писал Юрий Яновский, автор романа «Всадники» (1935), в котором гражданская война описывалась как борьба братоубийственная, но справедливая. Жертвами репрессий оказались прежде всего украинские поэты. Те, кому удалось пережить террор (здесь можно назвать имена трех наиболее выдающихся: Максим Рыльский, Павло Тычина и Владимир Сосюра), стали писать простенькие стихи, восхваляющие Сталина. Соцреалистическую литературу потребляла огромная армия новых читателей: в результате кампании по ликвидации неграмотности к 1939 году 90 % украинских граждан в возрасте до 50 лет умели читать и писать[216].

Официальная критика внушала украинским художникам, что соцреализм требует живописи реалистичной и назидательной. Вслед за выдающимся немым фильмом «Земля» (1930) со сложной символикой и лирическими картинами природы Довженко создал свою первую звуковую ленту «Иван» (1932), где уже более прямолинейно изображалась индустриализация. В 1939 году, по совету Сталина, режиссер снял фильм «Щорс», который еще более приближался к стилистике соцреализма; фильм изображал героя гражданской войны в Украине[217]. Украинские авторы последовали примеру русских писателей, обратившихся к героическому прошлому своего народа. Так, драматург Александр Корнейчук написал пьесу «Богдан Хмельницкий» (1938), по которой в 1941 году режиссер Игорь Савченко снял популярный фильм.

Культура периода зрелого сталинизма была традиционной и консервативной, причем на первом плане всегда оказывались праздник и оптимизм. «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее», — заявил Сталин в 1935 году, и ему вторила вся советская культура. В том же году Постышев предложил вернуть запрещенную ранее традицию рождественской елки, что дало начало новому обычаю советской новогодней елки. Как и все советские граждане, украинцы радовались подвигам пилотов и исследователей Арктики, ходили на парады физкультурников и распевали песни из новых звуковых фильмов, например, из таких популярнейших мосфильмовских картин, как «Веселые ребята» (1934), «Цирк» (1936) и «Волга-Волга» (1938), которые в Украине, естественно, шли без субтитров или дубляжа. Русский музыкальный фильм, ставший символом сталинской массовой культуры, сочетал легкую комедию с идеологически выверенной моралью и не имел аналогов в украинском кинематографе. Сталинский режим все больше отождествлял себя с русским языком и русской традицией, а украинскую культуру стал отодвигать на задний план.

Советские газеты 30-х годов восхваляли индустриализацию, коллективизацию и борьбу с неграмотностью, благодаря которым Украина вышла из мрака отсталости и вступила в светлую эпоху социализма. В официальной пропаганде не было места темным сторонам сталинизма: неэффективной командной экономике, где преобладала тяжелая промышленность, уничтоженному сельскому хозяйству, которое должны были вытягивать на себе колхозники, а также политическому раболепию — следствию террора. Открыто говорить о голоде было невозможно. Превратив Украину в современное индустриальное общество, сталинская «революция сверху» уничтожила две социальные группы, традиционно служившие опорой национального движения, — крестьянство и интеллигенцию. По крестьянам ударили коллективизация и голод, среди интеллигенции было множество жертв репрессий. Другие проживавшие в Украине национальности также сильно пострадали. Курс Москвы на централизацию мало что оставил от экономического суверенитета республики, одновременно с этим на привилегированные позиции стала возвращаться русская культура. Советское государство более не придавало особого значения украинскому национальному строительству, а его политика напоминала имперское поглощение Украины.

Обложка украинского журнала «Глобус» (1929), аллегорически изображающая страдания украинского народа., разорванного между несколькими государствами

После окончания Первой мировой войны страны-победительницы провели в Париже ряд конференций, на которых была перекроена политическая карта Европы. Формально союзники исповедовали идею о праве наций на самоопределение, которую провозгласил президент США Вудро Вильсон, однако не все европейские народы получили собственное национальное государство. Когда Австро-Венгерская империя распалась, союзники разделили принадлежавшие ей украинские земли между двумя новыми государствами — Польшей и Чехословакией, и часть отдали Румынии. Кроме того, Польше и Румынии удалось получить ряд украинских территорий, ранее принадлежавших царской России, которая также прекратила свое существование. В результате западноукраинские земли — иными словами, населенные украинцами области, не вошедшие в состав Советского Союза[218] — в межвоенный период стали превосходить по территории прежние украинские владения Габсбургов. В начале 1930-х годов семь миллионов западных украинцев составляли одну из самых больших национальных групп в межвоенной Европе, не имевших своей государственности.

На Парижской мирной конференции были приняты соглашения, защищающие права национальных меньшинств. Новые государства обязались блюсти гражданское равноправие, способствовать развитию национальных языков и образования и даже предоставлять автономию крупным этническим группам, однако большинство этих обещаний выполнено не было. В частности, межвоенные Польша и Румыния, по выражению одного современного социолога, превратились в «национализирующие государства», которые открыто использовали мощь государственного аппарата для защиты привилегированного положения титульных наций, а также ассимиляции или маргинализации национальных меньшинств[219]. Однако такая политика давала обратный эффект. Она способствовала утверждению отдельной украинской национальной идентичности, а в тех районах, где национальное строительство в XIX веке шло особенно трудно и жители по-прежнему считали себя русинами или частью большой русской нации, наконец-то начала превалировать украинская самоидентификация. Язык политики все больше сводился к национальным формулам, и социализм начал терять почву в Западной Украине. Неудовлетворенное население отказывалось от умеренных принципов гражданского национализма в пользу радикальных националистических идей. К концу 1930-х годов большую часть политически активной молодежи Западной Украины охватило подпольное националистическое движение, которое не чуждалось террористических методов. Однако своей главной цели — краха репрессивного польского государства — оно так и не достигло. Это случилось только с началом Второй мировой войны в 1939 году. В любом случае судьба Западной Украины не зависела от внутренних процессов — ее вновь определяли геополитические планы великих держав.