Представление о том, что человечество естественным образом состоит из разных этносов, — краеугольный камень современного национализма, который развился в конце XVIII — начале XIX века. Мыслители того времени полагали, что нации существовали всегда, и определяли их на основе общего происхождения, религии, языка и традиций. Они также утверждали, что нация самореализуется через собственное национальное государство, а обретение государственности — легитимная политическая цель, ради достижения которой стоит отдать жизнь. Эти взгляды разделяют и сегодняшние националисты, но современные исследователи национализма не воспринимают всерьез концепцию нации как природной общности, обладающей уникальными объективными характеристиками. Еще в 1950-е годы ученые стали связывать возникновение современных наций с индустриализацией и развитием книжной культуры. С 1980-х годов концепция современных наций как «воображаемых сообществ», основанных на «изобретенных традициях», завоевала поддержку большинства историков[1].

В этой книге речь пойдет о становлении современной украинской нации на протяжении последних двух столетий. Концепция «современной нации», которую я использую, восходит к идеям Французской революции и немецкого романтизма. На рубеже XVIII–XIX веков появляется представление о нации как общности людей всех сословий, возникает идея народного суверенитета, развивается понятие о праве наций на самоуправление. Тогда же национализм начинает постепенно проникать на территорию современной Украины. Все это отнюдь не означает, что украинцы возникли «на пустом месте» или что их «из ничего» придумали политики-националисты. Несомненно, люди, говорившие на близких диалектах, имеющие общие религиозные традиции и похожие обычаи, жили на этих землях столетиями. Более того, как будет показано далее, в определенные исторические периоды местная знать, духовенство и казаки уже мыслили себя политической «нацией». Однако чтобы ассимилировать все социальные слои в одно политическое целое и превратить разрозненное население в единую нацию, потребовались идеологическая закваска современного национализма и работа нескольких поколений националистической интеллигенции.

Говоря об особенностях украинского национального движения, историки, как правило, берут за основу схему, в 1960-х годах предложенную Мирославом Грохом. Этот выдающийся чешский ученый изучал национальные движения восточноевропейских народов, которые не имели непрерывной традиции государственности, собственных элит и непрерывной литературной традиции на родном языке. Грох показал, что национальные движения таких народов обычно проходили три стадии: академическую (начальный интерес к истории и культуре своего народа); культурную (создание элиты и распространение современной высокой культуры); политическую (мобилизация масс национальной элитой)[2].

Украинские историки, в том числе и автор этой книги, пытались создать периодизацию украинского национального движения, которая бы не противоречила концепции Гроха. И в России, и в Австрийской империи академическая стадия пришлась на конец XVIII — начало XIX века. Однако точку перехода украинского движения от культурной к политической стадии определить уже не так просто, историки помещают ее где-то между 1840-ми и 1910-ми годами. Тем не менее случалось так, что возникновение политических организаций предшествовало формированию современной национальной культуры; в других случаях репрессивная политика властей заставляла активных участников национального возрождения вернуться от политической деятельности к «безвредной» культурной работе[3]. Как показал историк Роман Шпорлюк, такие внешние по отношению к социологическому портрету национальных движений Гроха обстоятельства, как политика имперских хозяев Украины или региональные геополитические факторы, зачастую искажали эту упрощенную модель до неузнаваемости. Кроме того, в эпоху национализма политическую угрозу нередко усматривали и в культурной, и в академической работе, а потому разделение между культурой и политикой скорее искусственное, а значит и обманчивое[4].

Возможно, что история Украины как раз и должна опровергать стандартные парадигмы и объяснения. Так, например, непонятно, какую теоретическую модель следует использовать, говоря о советском периоде, ведь в 1920-х — начале 1930-х годов активно развивалась украинская культура. Один историк предложил считать этот отрезок, когда национальный проект осуществлялся за счет государственных ресурсов, четвертым этапом, который последовал за первыми тремя, выделенными Грохом[5]. (Можно сказать, что после длительного периода русификации постсоветская Украина вновь перешла к этой стадии.) Во всяком случае, все это объясняет лишь развитие украинского национального движения, но не более, ведь существовавшие в XX веке украинские государственные образования включали в себя крупные национальные меньшинства. Несмотря на то, что эти государственные образования возникли в ходе реализации украинского национального проекта, все они предусматривали, как минимум теоретически, концепцию гражданской, политической нации, к которой принадлежат все граждане Украины, независимо от их национальности. На самом деле история Украины XX века — это прежде всего история концептуального перехода от этнической нации к политической, и переход этот происходил на фоне бурных и разрушительных событий.

На момент возникновения современной исторической науки в XVIII–XIX веках украинцы не имели собственной государственности. Поэтому имперская российская историография объявила Киевскую Русь, эпоху казаков и колонизацию Северного Причерноморья славными страницами истории русской цивилизации. В XIX веке украинские романтики-националисты впервые заговорили о том, что некоторые из этих событий стоит относить к украинской истории, под которой они понимали историю этнических украинцев. Однако большинство из них по-прежнему считало украинцев ветвью большой русской нации. Окончательно отделить украинскую историю от русской смог выдающийся историк Михаил Грушевский; он заявил, что Киевская Русь принадлежит украинцам, и написал непрерывную историю украинского народа с древнейших времен[6].

В Советском Союзе украинскую историю первоначально представляли историей классовой борьбы, общей для всех национальностей. Затем об украинцах стали говорить как о младших братьях русских, которые обращались к старшим братьям за руководством в революционной борьбе и строительстве социализма[7]. В последние десятилетия советской власти излюбленным жанром исторического письма стали многотомные коллективные монографии. Государство финансировало издание гигантской И-томной «Истории Украинской ССР», представлявшее собой свод официальных интерпретаций исторических событий[8]. Крах коммунизма в 1991 году ознаменовал возврат к самостоятельности мышления и жанру индивидуальной монографии. Множество новых деталей, отсутствовавших в «Истории Украинской ССР», содержалось в призванной ее заменить книжной серии «Украина через столетия»[9].

Стараясь учесть последние архивные открытия и новые интерпретации известных фактов, я использовал ряд свежих книг и статей, самые важные из которых перечислены в примечаниях. Одну из них следует отметить особо. Это блестящий труд Ярослава Грицака «Нарис історії України: формування модерної української нації ХІХ-ХХ століття» (1997)[10], который внес огромный вклад в украинскую историческую науку, познакомив отечественных ученых с западными концепциями и методологией. Замечательная работа Грицака оказала влияние на исследования многих современных украинских историков младшего поколения.