45. Лазарь Каганович, Иосиф Сталин, Павел Постышев, Климент Ворошилов (январь 1934)
В конце 1932 года, когда Сталин утвердился во мнении, что провал хлебозаготовок — дело рук украинских националистов, Политбюро приняло резолюцию, предостерегающую, что националисты используют украинизацию для прикрытия своих черных дел. Это же постановление положило конец украинизации в районах компактного проживания украинцев в РСФСР[199]. Внутри Украины политику украинизации официально не прекращали, однако начиная с 1933 года от нее стали постепенно отказываться. В январе 1933 года Сталин назначил вторым секретарем ЦК КП(б)У Павла Постышева, который должен был отвечать за выполнение планов сдачи зерна и искоренение «националистической контрреволюции». В разгар голода Постышев не мог заметно улучшить ситуацию с хлебозаготовками, зато он распорядился заменить 237 из 525 секретарей райкомов партии, большинство из которых было арестовано[200]. Главным достижением Постышева стало устранение видного поборника украинизации Николая Скрипника, который до февраля 1933 года занимал должность наркома просвещения. В июле 1933 года, после того, как критика проводимой им политики перешла в открытую травлю, Скрипник застрелился[201]. За два месяца до этого покончил с собой Николай Хвылевой, ведущий прозаик и национал-коммунист.
46. Телеграмма пленума Кременчугского горсовета в ЦИК СССР в связи со смертью С. М. Кирова (15 декабря 1934)
Тем временем чистки среди украинской интеллигенции и партаппарата продолжались. В конце 1933 года Кремль официально отказался от давнишнего большевистского постулата о том, что русский великодержавный шовинизм представляет большую опасность для советского государства, чем национализм нерусских меньшинств. В партийных резолюциях и советской печати все чаще говорилось о выявлении «националистических уклонов» в республиках. Постышев объявил, что враги использовали политику украинизации, чтобы изолировать украинских рабочих от благотворного влияния русской культуры. НКВД арестовывал тысячи людей, связанных с проведением украинизации: учителей, ученых, литераторов, чиновников от культуры. В течение 1933 года из КП(б)У было исключено почти 100 000 человек, многих из которых арестовали. Десятки писателей и бывший нарком просвещения Александр Шумский были осуждены как члены вымышленной Украинской военной организации.
47. Памятник жертвам сталинских репрессий на месте массовых захоронений в Быковнянском лесу под Киевом
Перемены в советской национальной политике имели не менее печальные последствия для национальных меньшинств Украины: евреев, поляков, немцев, греков и других национальностей. Их положение было еще хуже, так как режим с крайним недоверием относился к народам, проживающим в диаспоре, ведь они могли сохранить приверженность своей исторической родине, которая находилась за пределами советского государства. В начале 1930-х годов правительство практически прекратило политику коренизации и начало репрессии среди национальной интеллигенции. В 1930 году была расформирована еврейская секция КП(б)У; в 1934–1936 годах поляков и немцев депортировали из приграничных районов Украины в Среднюю Азию[202]. Наконец, в 1938–1939 годах правительство ликвидировало все национальные районы и сельсоветы, которые еще существовали в республике, а также закрыло национальные школы, если обучение в них велось не на украинском или русском языках[203]. Наступления на национальные меньшинства избежали только этнические русские, которые составляли 10 % населения республики и являлись самой крупной национальной группой. Более того, благодаря отходу от политики коренизации роль русской культуры в Украине усилилась.
Впрочем, от повального террора, развернутого в 1934–1938 годах, пострадали и русские, и украинцы, и люди других национальностей. В масштабах всей страны террор начался после того, как в декабре 1934 года было совершено убийство Сергея Кирова, секретаря ЦК и первого секретаря ленинградского обкома партии. Массовые репрессии унесли сотни тысяч жизней, миллионы неповинных людей оказались в лагерях. Иррациональность действий партии, которая в период Большого террора по сути уничтожала саму себя, породила множество объяснений. Историки по-разному понимали смысл чисток, описывая их как естественный механизм обновления не знавшей свободных выборов сталинской системы, как следствие борьбы Кремля с местными партийными князьками или как способ поставить людей Сталина на место старых большевиков и интеллектуалов старой формации. Большинство историков сходятся в том, что террор начался со сведения счетов с бывшими политическими противниками, но затем превысил все возможные пределы, и врагов стали искать повсюду. Общество жило в атмосфере осажденной крепости, для разросшегося аппарата НКВД были установлены нормы на аресты, в итоге машина террора поглотила сперва тысячи, а потом и миллионы партийных функционеров, интеллектуалов и рядовых граждан.
Как и в других республиках, в Украине худшие годы террора пришлись на 1937–1938 годы, когда были арестованы 267 579 человек, из них 122 237 — расстреляны[204]. В списках расстрелянных «врагов народа» оказались бывшие секретари ЦК КП(б)У Косиор и Постышев, а также сотни других высших руководителей республики. Из 62 членов ЦК КП(б)У, избранных в 1937 году, 55 были расстреляны. Из одиннадцати членов украинского Политбюро пережить Большой террор удалось лишь одному[205].
Одно из последних исследований репрессий на Донбассе показало, что определенные сегменты украинского общества пострадали больше других — это были партийные и государственные чиновники, люди с небольшевистским политическим прошлым, руководители и инженеры на производстве, интеллигенция, духовенство и национальные меньшинства. Однако было бы ошибкой считать, что большинство жертв составляли члены партии и интеллигенция — в абсолютных числах больше всего от репрессий все равно пострадали беспартийные рабочие и крестьяне. Женщин арестовывали намного реже, чем мужчин, возможно, потому, что в сталинском обществе они играли менее заметную социальную роль[206]. В ходе другого недавнего исследования выяснилось, что несоразмерно высокие потери понесли обвиненные во вражеском шпионаже граждане польского и немецкого происхождения. Среди арестованных в 1937 году оказалось 18,9 % поляков и 10,2 % немцев, в то время как их доля в населении Украины составляла лишь 1,5 и 1,4 % соответственно[207].
С помощью шантажа и пыток НКВД день ото дня выбивал все больше признательных показаний, пока в 1938 году сталинское руководство не прекратило разгул террора. Арестов и расстрелов стало меньше, а на последнем своем этапе чистки затронули высших чинов НКВД в Москве и Киеве. В конце концов Сталин успокоился — страну «очистили» от скрытых врагов. В Украине террор полностью уничтожил то политическое поколение, которое принимало участие в революции — как на стороне некоммунистических правительств, так и на стороне большевиков. Репрессии устранили даже теоретическую возможность организованного сопротивления режиму и создали новую советскую элиту, «выпуск 38-го года» — циничное поколение чиновников-приспособленцев, которые своим положением были обязаны не революции и не становлению нации, а единственно кремлевскому начальству. Среди тех, кто в 1938 году начал карьеру партийного функционера в Днепропетровской области, был будущий глава СССР Леонид Брежнев.
