42. Советский агитплакат (1930)

Принудительная коллективизация, которая в Украине проводилась быстрее и с большим применением насилия, чем в других советских регионах, не столь важных в аграрном отношении, привела к хаосу в сельском хозяйстве. Необыкновенно благоприятные погодные условия в 1930 году принесли урожай в 23,1 миллиона тонн зерна (27 % от всего собранного в СССР), что несколько сгладило первые последствия коллективизации. Но всесоюзное руководство выжало из республики слишком много — 7,7 миллиона тонн, или 38 % от всего собранного в СССР зерна. В 1931 году урожай был меньше — 18,3 миллиона тонн, однако Кремль установил для УССР ту же норму поставок — 7,7 миллиона тонн, причем к заготовке хлеба были привлечены армия и милиция. Властям удалось собрать в Украине около 7 миллионов тонн, однако после этого крестьяне уже с большим трудом могли пережить зиму, а на посевную следующего года осталось менее половины необходимых семян. Украинское руководство попросило Москву пересмотреть норму на 1932 год, и ее действительно немного сократили — до 6,2 миллиона тонн[192].

Но урожай 1932 года оказался намного меньше, чем в предыдущие два года, — всего 14,6 миллиона тонн. Историки называют разные причины такого резкого спада: засуха 1931 года, разруха на селе из-за коллективизации, нежелание крестьян работать на колхозных полях и даже грибок зерновых, который тогда не умели идентифицировать. Несмотря на то, что все эти факторы по-своему способствовали трагедии 1932–1933 годов, большинство западных и украинских историков сходятся во мнении, что голод был вызван, в первую очередь, беспощадной политикой хлебозаготовок со стороны Кремля. Помимо стремления выполнить план (советское руководство явно переоценило размер урожая и оказывало давление на местную власть, заставляя ее отдать больше, чем это было возможно), такой подход отражал желание властей подавить сопротивление крестьян.

43. Голод в Украине

Осенью 1932 года, когда в села нагрянули солдаты и партактивисты, чтобы следить за выполнением плана хлебозаготовок, украинские крестьяне уже умирали от голода. Последние архивные исследования и проекты по устной истории рисуют страшную картину повальных обысков, во время которых у крестьян отбирали последнюю горсть зерна (и последний кусок пищи), опухших от голода детей и даже случаев каннибализма[193]. Несмотря на то, что вымирали целые села, власти по-прежнему считали, что крестьяне массово скрывают зерно, и продолжали обыски. В августе 1932 года был принят закон, согласно которому малейшая кража колхозной собственности каралась смертной казнью. Введенная в 1932 году паспортная система не позволяла голодающим крестьянам искать убежища в городах; чтобы люди не могли бежать в Россию, была закрыта российско-украинская граница. Голодные крестьяне пытались добраться до близлежащих городов, и обочины украинских дорог были сплошь покрыты трупами.

Пик голода пришелся на начало 1933 года, когда Кремль обвинил украинское руководство в «отсутствии бдительности». Новые исследования показывают, что Сталин связывал кризис хлебозаготовок в Украине с проникшей в местную парторганизацию националистической заразой, которую принесла с собой украинизация[194]. Вывод Сталина стал приговором для политики украинизации, кроме того, он объясняет, почему реквизиции зерна в голодной республике проводились с такой жестокостью. В глазах сталинистов действительное или мнимое крестьянское сопротивление было связано с украинским национализмом.

В 1932–1933 годах СССР продолжал экспортировать украинское зерно за границу и отказывался от предложений помощи со стороны иностранных «капиталистов». Советское правительство отрицало любые сообщения о голоде, а московский корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Уолтер Дюранти, вскоре получивший престижнейшую Пулитцеровскую премию за свои репортажи из СССР, охотно подыгрывал властям, хотя в частной переписке признавался, что жертвы голода исчисляются миллионами[195]. По оценкам одного из ведущих современных историков Украины Станислава Кульчицкого, от голода и сопутствующих болезней в республике умерли от 3 до 3,5 миллиона человек, а общие демографические потери, включая вызванный голодом спад рождаемости, составили от 4,5 до 4,8 миллиона[196]. В современной Украине голод 1932–1933 годов называют Голодомором и оплакивают как тяжелейшую национальную трагедию, как вызванное преступной идеологией массовое убийство, подобное Холокосту или геноциду армян[197].

Сталинские социальные преобразования конца 1920-х — начала 1930-х годов включали и так называемую культурную революцию, которая проявлялась в гонениях на «буржуазную» культуру и избавлении от старых специалистов. Ситуация в Украине развивалась в том же ключе, что и в Российской Республике: все началось с нападок на инженеров, за этим последовали чистки среди писателей и реорганизация Академии наук. Однако, в отличие от России, культурная революция в Украине по сути стала крестовым походом против «националистических уклонов», который продолжался все 1930-е годы. Всесоюзные кампании проходили одновременно с чистками на местном уровне, в результате чего Украина пострадала от массовых арестов еще больше, чем Россия. Для всех советских граждан символом сталинского террора стал 1937 год, в Украине же было целых две волны террора — в 1933 и 1937 годах.

Террор начался весной 1930 года, когда республиканское руководство устроило показательный процесс над вымышленным Союзом освобождения Украины (Спілка визволення України — СВУ. Организация с подобным названием действовала во время Первой мировой войны, но к тридцатым годам давно прекратила свое существование). Судебные заседания проходили в харьковском оперном театре и передавались по радио — таким образом власти хотели скомпрометировать старую интеллигенцию. Подсудимых обвиняли в причастности к заговору, целью которого было отделение Украины от Советского Союза, оказание сопротивления коллективизации и даже организация покушения на Сталина. «Главой» сфабрикованной организации, в которую якобы входили 45 видных ученых и писателей, назначили Сергея Ефремова — вице-президента Академии наук и известного литературоведа. Девятерых человек оправдали, остальных приговорили к заключению, и почти все они погибли в тюрьмах.

Представшие перед судом люди в большинстве своем принадлежали к тому поколению, которое во время революции и в 1920-е годы много сделало для развития современной украинской культуры. Многие были связаны с Украинской автокефальной православной церковью. Нападки на УАПЦ начались как раз перед процессом СВУ. Церковь вынудили самораспуститься, в течение 1930–1934 годов из 34 епископов 32 были арестованы.

44. Историк литературы и общественный деятель Сергей Ефремов

Показательный процесс привел к тяжелым последствиям в Украинской академии наук — власти устроили чистку, в ходе которой было ликвидировано множество исследовательских центров, в том числе историческая секция Грушевского. Сам Грушевский, как и его главный критик марксист Матвей Яворский, был обвинен в причастности к некоему Украинскому национальному центру, якобы разоблаченному в 1931 году. Большинство проходивших по этому делу в прошлом были членами Украинской партии социалистов-революционеров, учениками Грушевского или эмигрантами из Галиции. Под давлением следствия Грушевский признался, что входил в состав вымышленной организации. Однако высшее руководство решило не трогать Грушевского, возможно, приберегая его кандидатуру для будущего процесса. Немолодого ученого выпустили и отправили в Москву, где он продолжил свою научную деятельность под бдительным оком чекистов. Грушевский умер в России при подозрительных обстоятельствах в 1934 году. Его антипод Яворский писал из лагерей смелые письма, в которых осуждал сталинизм, и был расстрелян в 1937 году[198].