В империи Габсбургов украинцы в то время продолжали называть себя русинами. Ранние стадии национального возрождения здесь протекали иначе, нежели на восточных землях под властью Романовых. Поскольку местного украинского дворянства не существовало, а светская интеллигенция была малочисленной, украинское движение в Галиции возглавило духовенство. В отличие от православия, объединявшего в Российской империи русских и украинцев, греко-католическая вера в Австрии указывала на различия между украинцами и их соседями поляками, выявляя, таким образом, специфические особенности украинского населения. Немаловажно, что греко-католические священники, как и православные, могли создавать семью, что обеспечивало воспроизводство украинской духовной касты. После того как Мария Терезия и Иосиф II улучшили положение греко-католических священников и способствовали их образованию, духовенство приобрело статус настоящего духовного лидера своего народа.

Научный этап национального возрождения на австрийских территориях несколько отличался от подобных процессов в Надднепрянской Украине, его направление задавали студенты и выпускники церковных семинарий. Исторические труды, художественная литература и фольклорные изыскания здесь отошли на второй план, на первом месте оказались оживленные дискуссии о русинском языке, отчасти вызванные принятым в Вене решением использовать этот язык в начальных школах. Видоизмененный церковнославянский с примесью латинских, немецких и польских слов оставался в Галиции языком церкви и печати, но он так далеко ушел от повседневного языка крестьян, что, по сути, становился бесполезным в начальном образовании. В 1820–1830 годах русинские интеллектуалы рассматривали несколько возможностей: принять русский язык, перейти на польский, использовать польский алфавит и писать на крестьянском просторечии или же приспособить к крестьянскому языку современную кириллицу. Каждый из этих путей имел бы серьезные последствия для национальной идентичности: русины могли или приобщиться к высокой культуре другого народа, или, выбрав последний вариант, развить собственную современную культуру, что совершенно необходимо для создания нации[80]. На окончательном решении сказались политические соображения австрийских чиновников, желавших избежать союза русинов с поляками или русскими, а также пример других славянских стран, где крестьянское наречие легло в основу новых литературных языков (например, чешского), — все это способствовало выбору в пользу повседневного языка и современной кириллицы.

Первую соответствующую этим правилам книгу выпустили в 1830-х годах три львовских студента-семинариста — Маркиян Шашкевич, Яков Головацкий и Иван Вагилевич (вместе они образовали литературную группу, известную как «Русская троица»). Вдохновленные примером чешских патриотов и харьковских литераторов-романтиков студенты подготовили альманах стихотворений, переводов, народных песен и исторических статей на простонародном языке под названием «Русалка Днестровая». Это название не устроило львовскую духовную цензуру, кроме того, цензоры посчитали крестьянский язык неуместным в печати, а в содержании народных песен увидели антиправительственный потенциал, и издание было запрещено. В конце концов, альманах вышел в 1837 году в Будапеште, но был запрещен в Галиции и стал известен лишь узкому кругу украинской интеллигенции. Тем не менее именно в связи с ним мы можем говорить о первом в Австрийской империи случае издания серьезной литературы на современном украинском языке.

В Габсбургской империи медленно протекавшее украинское возрождение получило внезапный импульс благодаря революции 1848 года. После известия о только что прошедших демонстрациях во Франции некоторые народы Австрийского государства, в частности итальянцы, венгры и поляки, выступили против имперской власти. К ним присоединились и австрийцы — они потребовали введения гражданских свобод и парламентской системы. Хотя Галиция оставалась тихой политической заводью, далекой от главных революционных баталий, местные поляки быстро создали свой политический орган — Национальный совет, целью которого было получение автономии для «польской» провинции. Между тем австрийский губернатор Галиции граф Франц Штадион проявил себя как искусный политик. Столкнувшись с польской угрозой, он решил создать ей политический противовес с помощью украинского движения[81]. При поддержке Штадиона грекокатолическое духовенство учредило Главную русинскую раду во главе с епископом Григорием Яхимовичем, в которую вошли консервативно настроенные священники и светская интеллигенция. В Раде был немедленно провозглашен важнейший манифест, суть его заключалась в том, что русины являются отдельным народом, независимым от поляков и русских, равным по происхождению с другими народностями Австрийской империи. Русинские лидеры обратились к императору с просьбой признать их суверенной нацией и разделить Галицию на две части — польскую на западе и русинскую на востоке. Если первое требование было сразу же выполнено властями, то возможность раздела Галиции на две части затем многократно обсуждалась, но так и не была реализована. При содействии Рады было также начато издание первой газеты на украинском языке «Заря Галицкая», выходившей с 1848 по 1857 год[82].

Расчет Штадиона оправдался: украинские лидеры не поддержали поляков и остались верны престолу. Были сделаны и другие послабления, которые помогли подавить революцию. Так, весной 1848 года произошла отмена крепостного права и был создан парламент (Рейхсрат). Несмотря на то, что украинцы не обладали достаточным политическим опытом, из 100 депутатов от Галиции (к которой до 1849 года относилась и Буковина) они смогли провести 25 своих. Из них пятнадцать человек были крестьянами, и, прежде чем имперские власти распустили своенравный парламент, они успели выступить с несколькими смелыми политическими заявлениями на украинском языке, в которых был выражен протест против выплаты компенсаций землевладельцам за отмену крестьянских трудовых повинностей.

Во время революции 1848 года галицийские украинцы под руководством консервативного высшего духовенства в массе своей остались на стороне Габсбургов, за лояльность австрийской короне их даже прозвали «тирольцами Востока». В начале 1849 года Главная русинская рада даже сформировала добровольческую народную гвардию — Русинский батальон горных стрелков, который предполагалось использовать против венгерских повстанцев. Впрочем, австрийская армия с российской помощью справилась с венграми еще до прибытия русинов. Логическим продолжением планов Штадиона и своеобразной наградой украинцам за поддержку стало основание имперским правительством кафедры русинского языка и литературы во Львовском университете (1848), ее первым профессором стал Яков Головацкий. Австрийская администрация также не препятствовала свободному развитию украинской культуры. В 1848 году во Львове состоялся Собор русинских ученых, а для поддержки украинского образования и книгоиздания была создана Галицко-русская матица. В 1849 году появилось еще одно культурное общество с широким полем деятельности — Народный дом. После революции 1848 года украинское движение в Галиции перешло на следующую, культурную стадию.

Буковина стала отдельной провинцией в 1849 году, до этого она была частью Галиции. Революция здесь ощущалась мало. В 1848 году местный вожак повстанцев Лукьян Кобылица (в украинском фольклоре он благодаря своим заслугам предстает этаким Робин Гудом) на короткое время стал членом парламента. Однако Кобылицу арестовали еще до того, как он успел поднять крестьянское восстание против румынских помещиков, что он уже один раз сделал в 1843 году. В венгерском Закарпатье русинскую интеллигенцию возглавил харизматичный горный инженер Адольф Добрянский. Как и греко-католические священники в Галиции, он оставался лояльным Габсбургам и впоследствии занимал важные административные посты в провинции. Когда молодой император Франц Иосиф I (1848–1916) обратился к Николаю I за помощью в борьбе против венгерских революционеров, и, направляясь в Венгрию, российская армия переходила Карпаты, Добрянский сыграл роль официального посредника между русскими и австрийцами. Местная интеллигенция еще задолго до этих событий с восхищением относилась к русской культуре, теперь она наблюдала за переходом мощной российской армии через крохотное Закарпатье и укреплялась во мнении, что русины по ту сторону Карпат — это не что иное, как ветвь большой русской нации. Неофициальным лидером местного русофильского движения стал Добрянский.