В Иркутске жил мой родной дядя, старший сын моего деда Степан Степанович Громов, дослужившийся к этому моменту до полковника, и являющийся начальником тыла одной из дивизий расквартированных в этом районе. К этому времени, у него была семья, большой собственный дом, где без проблем нашлось место для племянника, то есть меня, изъявившего желание учиться в этом городе. Дед приехал вместе со мной, и одно его появление в учебном заведении, решило все вопросы моего поступления. Оказалось, что директором техникума, работает один из его бывших подчиненных, по работе в Китае в пятидесятых годах. То есть деда здесь знали, и очень хорошо. Хотя честно говоря я был вполне подготовлен и к вступительным экзаменам, и к учебе, имея средний бал аттестата выше четырех с половиной. Учился я всегда хорошо, но и отказывать деду тоже не хотелось.
Приняли меня прекрасно. С другой стороны, родственные отношения у нас в семье всегда были на высоте. Семья дяди частенько проводила отпуск в Ташкенте, да и я с дедом, тоже раза два или три бывал в Иркутске, просто из желания повидать родню, но с обязательным выездом на охоту, благо, что в отличии от Узбекистана, здесь было где разгуляться. У дяди было две дочери погодки, старшая Анна, моя ровесница, названная, как говорили, в честь моей мамы, и Татьяна, которая была младше меня на год. Стоило мне появиться в городе, а сестрам понять, что следующие три с половиной года я проведу здесь, как меня тут же потащили знакомить со своими друзьями и подругами. Жизнь здесь, обещала быть насыщенной и интересной.
Дед пробыл в Иркутске, до начала моих занятий. На охоту выбраться не удалось, весенний сезон уже завершился, а осенне-зимний еще не начался. Поэтому, с охотой мы пролетели, но дед оставил здесь мою винтовку, а если мы с дядькой выберемся на кабаргу, то необходимым оружием он меня обещал обеспечить.
Занятия начались, с традиционной борьбы с урожаем. Обычно школьников узбекской столицы не отправляли на хлопок, чаще во время учебы, мы ездили, например, на кукурузу, редиску, уборку яблок или винограда, но здесь нас ожидали картофельные поля. В Узбекистане картошку не выращивают, во всяком случае в таких масштабах. Не очень-то она у нас и растет. Привозная конечно дороговата, в сезон доходит до сорока копеек за килограмм, но деваться некуда. Помню одна из соседок, решила сэкономить и засадила чуть ли не весь приусадебный участок картофелем. В итоге выросло чуть больше чем посадила, как говорится сам-на-сам, больше таких экспериментов не проводила. Местные картошку почти не едят. Точнее сейчас-то их приучили к этому, а раньше вместо картофеля здесь выращивали репу. Средний узбек, заготавливая овощи на зиму, берет на семью из трех-четырех человек, мешок картошки и мешков пять лука. Вот последний как раз расходится у них влет. У русских все наоборот.
Деревня, в которую нас привезли, была довольно большой, около пяти десятков домов, но тем не менее до села она так и не выросла. Наверное, потому, что селом стала соседняя деревенька, до которой, совсем недалеко. Только что перебраться через лог, подняться на гору, и вот она во всей красе, раскинулась возле огромного пруда. Наша же — Студеновка, притулилась несколько на отшибе, но тем не менее была довольно крупной. Посреди деревни, находился огромный луг, по-местному — выгон, вокруг которого и расположились деревенские усадьбы.
В центре выгона стоял кирпичный короб с трансформатором, от которого во все стороны разветвлялись провода, а чуть в стороне поселковая лавка, в которой можно было купить все что угодно, начиная от хлеба и макарон, и заканчивая калошами и гвоздями. Спиртное здесь кстати тоже присутствовало, но скажем завезенная водка разбиралась буквально ящиками в течении пяти минут, местными жителями, едва ее успевали выгрузить из машины, а вино хоть и было выставлено на витрине, но ни под каким видом не продавалась приезжим студентам. Даже за двойную, а порой и тройную цену.
Впрочем, когда это русский студент не находил выход из положения. Уже к вечеру того же дня, была произведена разведка, и на соседнем хуторе, обнаружилась баба Фрося, гнавшая паточный самогон в промышленных масштабах, используя для этого отходы производства, местного сахарного завода, и с удовольствием отпускающая свою продукцию, любому жаждущему, за чисто символическую цену в три рубля за бутылку, без стоимости посуды. При этом обязательно требовала, что без пустой тары, к ней не появлялись.
— На вас не настачишься, где я вам пустую тару искать буду?
В тот же день, деревенская лавка выполнила месячный план по продаже вначале минеральной воды, которую сроду никто не покупал, из-за ее противного вкуса и бестолковости, а следом и лимонада «Буратино», местного производства. Прибывший на следующий день председатель запретил продажу студентам и этих напитков, потом подумав, разрешил продавать их в разлив, чтобы тара оставалась в лавке, но было уже поздно. Как минимум половина студентов, страдала похмельем, имеющуюся опустошенную тару берегли, как зеницу ока, и не пд каким видом не признавались где она припрятана. И потому в ближайшие сутки, ни о какой уборке речи не велось.
Расселили нас в местном клубе, стоящим, на том же выгоне, но чуть в стороне, почти на выезде из деревни. Когда-то говорят в этот клуб попасть было архисложно, местный гармонист дядя Петя, собирал столько народа, что было не протолкнуться, от желающих. После дядя Петя женился, обзавелся кучей ребятишек и ревнивой женой, и танцы в местном клубе потихоньку сошли на нет. Какое-то время здесь проводились какие-то лекции, от приезжих культурных просветителей, завозили фильмы для просмотра, но постепенно и эти мероприятия исчезли. В итоге, клуб закрыли, а несколько позже сделали в нем небольшой ремонт, и стали поселять в нем или командировочных, или студентов, приезжающих на борьбу с урожаем.
В принципе, места в клубе хватило на всех. Руководитель со своим заместителем, и санинструктором. Фельдшером из техникума, отправленным за какие-то прегрешения, на уборку урожая, поселился в бывшем директорском кабинете, где сейчас был организован, почти гостиничный номер с тремя койками, застеленными свежим бельем. Видел я этого фельдшера всего один раз по прибытию в колхоз. Уже к утру следующего дня мы проснулись от громких песен раздававшихся из директорского кабинета. Приехавший с нами медицинский работник был пьян до изумления, и под где-то найденную гармошку, распевал похабные частушки. В тот же день с помощью местной милиции его отвезли, вначале в районный вытрезвитель, а после выхода из него, в колхозе, он так и не появился.
Бывший директорский кабинет, помимо коек был снабжен письменным столом, и даже электрическим чайником. Удобства, включающие в себя туалет, и водопровод находились во дворе, что в общем-то не считалось чем-то сверхъестественным. Если так подумать, вся деревня, пользовалась тем же, и никто не жаловался. Раз в неделю, в соседнем селе можно было сходить в баню. Точнее говоря, по субботам был женский, а по воскресеньям мужской день. Стоило это удовольствие восемь копеек. Парная при бане была изумительной. И после первого посещения решил, что не стану пропускать ее в следующий раз.
Клуб отапливался с помощью трех печей, одна из которых была снабжена плитой, для разогрева еды, или воды. То есть, есть желание привести себя в порядок в другой день, набрал ведро воды, и отволок его в летний душ, и мойся хоть до посинения. До посинения, в буквальном смысле слова, потому, что погоды стояли уже довольно прохладные. Хоть местные и говорили, что еще самый разгар тепла и вообще — «бархатный сезон», но я-то привык к более теплому климату. Вот и приходилось, или дышать собственным потом и соскребать катышки грязи, либо греть воду и синеть в летнем душе.
Прибывшим с нами девочкам, досталась бывшая классная комната, начальной школы. Когда-то здесь в клубе была и такая. От парт осталось одно воспоминание, вместо них в комнате появились металлические койки, чем-то напоминающие солдатские, правда поставленные в один ярус. С другой стороны, и девчонок было всего-навсего десять человек. Причем, одного взгляда на них, для меня, оказалось достаточно, что их стоит обходить дальней дорогой. Опять же, по большому счету, что делать девочкам в геологоразведке. Романтика странствий? Природа? Костер, палатка, комары? Сон на голой земле и трах по кустам? Вот и я о том же. Другими словами, сюда пришли или полные оторвы, настроенные на подобную жизнь, или… полные дуры насмотревшиеся фильмов про геологов и неземную любоффь. Ну не знаю, в общем среди них не оказалось никого, кто был бы в моем вкусе.
