Главное, мы должны переиграть противника по уровню интеллекта. По умению бить в слабое место. По готовности заплатить за победу вперед, на учебных полигонах, а не в первые недели войны. При этом не создав впечатления, что способны на это.

Мысленно я выстраивал цепочки задачт. Укрепрайон, путь подвоза, аэродром прикрытия, маршрут контрударной группы. Каждое звено было уязвимо. Каждое нужно было дублировать, прикрывать, обманывать агентуру врага.

Трактора должны выйти на поля рядом со взлетными полосами настоящих и ложных аэродромов. Пусть думают, что мы распахиваем новые земли. А почему бы и нет?.. Путь на расширение пахотных земель и прочее…

Дверь кабинета тихо открылась без стука. На пороге стоял не адъютант, как я подумал было, а Грибник. Давненько он мне не докладывал. В руках начальник особого оперативного отдела держал один-единственный листок бумаги.

— Георгий Константинович, — негромко заговорил он. — Я тут отправлял в Москву некоторые материалы на экспертизу. Точнее, образцы микрочастиц…

— Микрочастиц чего? — уточнил я.

— Видите ли, особо секретные документы Навркомата обороны обрабатывают специальным химическим веществом. Если возникает подозрение. что документы побывали в чужих руках, по этим микрочастицам можно изобличить шпионов.

Я посмотрел на него с досадой, уже понимая, что опять какая-то шпионская заваруха затевается.

— Так. И что показала экспертиза?

— К сожалению то, что внутри аппарата КОВО имеется вражеский агент.

— Имя его известно, товарищ начальник особого оперативного отдела?

— Да, товарищ командующий округом.

— Ну так назовите, чего вы тянете!

— Дело в том, Георгий Константинович, что это…

Закончить он не успел.

Звук выстрела ударил по ушам раньше, чем мозг успел его осознать. Окно кабинета, выходившее в темный двор, звонко брызнуло осколками. Стекла посыпались на паркет. Инстинкт, отточенный службой еще в Афгане, сработал раньше мысли.

Я резко рванулся в сторону от окна, завалившись за массивный дубовый стол. Второй выстрел прошил воздух там, где я только что стоял, и с глухим стуком вошел в стену возле карты.

Грибник молниеносно погасил настольную лампу, погрузив кабинет в темноту, и оказался рядом со мной у стола, с «Вальтером» в руке.

— Снайпер… С крыши дома напротив, — выдохнул он, не выглядывая. — Дежурный! Тревога!

За дверью послышались крики, беготня, лязг оружия, но толку-то. Пока поднимут охрану, пока найдут стрелка… А тот сейчас перезаряжает винтовку с продольно-скользящим затвором и ищет новую цель в темном, но еще не полностью черном прямоугольнике окна.

В голове пронеслось. Крыша дома напротив… Здание управления связи. Три этажа. Расстояние… около двухсот метров. Хорошая позиция. Значит, профессионал. Или очень хорошо подготовленный новичок. Цель, видимо, я. Или…

Взгляд метнулся к Грибнику. Он собирался назвать имя агента. И в этот момент раздался выстрел. Не в него. В меня. Значит, стрелявший видел, слышал? Чушь. Невозможно. Кабинет на втором этаже, окна закрыты.

Выходит, просто совпадение. Это могла быть попытка устранить меня, командующего округом, а заодно и Грибника, разоблачившего агента. Двумя выстрелами обоих зайцев. Только мы не зайцы.

— Крыша дома напротив. Немедленно, — сквозь зубы бросил я Грибнику, уже слыша, как по коридору несутся тяжелые шаги. — Живым. Мне нужен живой.

— Понял, — Грибник, пригнувшись, рванулся к двери, крикнув своим людям в коридоре: — Группа, за мной! Остальные — вывести командующего! Никого к нему не подпускать!

Судя по смутным силуэтам на фоне освещенного из коридора дверного проема, в кабинет ворвались перепуганные адъютанты и двое охранников с карабинами. Они растерянно озирались в полумраке.

— На пол, болваны! — скомандовал я. Сердце колотилось, но голос звучал спокойно. — Света не зажигать.

Они посыпались на паркет, как кегли, но выстрелов больше не было. Тем не менее, один их адъютантов на карачках метнулся в коридор и погасил свет. Теперь можно было подняться и выйти из кабинета.

— Найти пули, — скомандовал я.

Пули нашли быстро. Одна валялась на полу, а другая сидела глубоко в штукатурке, чуть левее отмеченного на карте района Луцка. 7.62-мм, остроконечная. От трехлинейки Мосина. Не снайперской модификации, а самой обычной пехотной винтовки.

Таких в округе сотни тысяч. И коль уж выстрел произведен не из специальной винтовки с оптикой, а из штатного оружия, значит, стрелок либо не имел доступа к снайперке, либо… хотел запутать следы, сделав вид, что это ревность или иная «бытовуха».

Через двадцать минут вернулся Грибник. Я был теперь в другом помещении, без окон. Свет здесь горел ярко и лицо начальника особого оперативного отдела выглядело мрачным. Видать, было отчего.

— Чисто. Как сквозь землю провалился. На крыше нашли три гильзы. И следы резиновых подошв, похоже теннисных туфель, 42-го размера. Больше ничего. Дежурный по зданию управления связи ничего подозрительного не видел. Говорит, все было тихо.

— Значит, свой, — заключил я. — Знал расписание смен, режим охраны, как подняться на крышу незамеченным. Или имел пропуск. Гильзы собрали?

— Собрали. Отправим на экспертизу, но шансов мало.

— А теперь закончите, что начали, — сказал я, садясь в кресло. Адреналин схлынул, оставляя за собой ледяную, кристальную ясность. — Кто агент?

Грибник посмотрел на адъютантов и охранников. Я кивнул и они вышли.

— Говорите.

— Результаты экспертизы микрочастиц с секретного приказа по передислокации 12-й армии, который исчез на двое суток из сейфа начальника оперативного отдела, а потом был найден на месте. Частицы обнаружены на перчатках… — он помолчал, — вашего личного водителя, отделенного командира Григорьева. И на внутренней поверхности планшета начальника связи округа, бригинженера Ефимова.

Я едва удержался, чтобы не присвистнуть. Водитель. И начальник связи. Первый всегда рядом, знает все маршруты, слышит разговоры в машине. В руках второго все нити управления войсками, все коды и частоты.

— Григорьев арестован? — спросил я.

— Нет. Он в казарме. За ним установлено круглосуточное наблюдение с момента получения предварительных данных. Ефимов также под контролем. Мы ждали подтверждения. Хотели посмотреть, на кого они выйдут. Сегодняшняя стрельба вполне могла быть реакцией на то, что мы близко подобрались к ним.

— Или реакция их кураторов из немецкой резидентуры, которые через свою агентуру в нашем аппарате узнали, что сеть вскрыта, — добавил я. — И решили одним выстрелом решить две проблемы. Первую, убрать меня и того, кто вел расследование. Вам повезло, что вы начали говорить в тот момент, когда я стоял у окна.

— Вам не повезло, что вы там стояли, — парировал Грибник.

— В этом и есть разница между нами, — сухо заметил я. — Вы видите везение. Я вижу закономерность. Берите обоих. Тихо. Григорьева — по дороге в гараж завтра утром. Ефимова — у него дома, до того, как он явится на службу. Отдельные камеры. Разные следователи. И чтобы каждый не знал, что взяли второго. Допустим утечку, что Григорьев задержан за спекуляцию бензином. А Ефимова взяли для дачи показаний по делу о халатности в его управлении.

— Это может спугнуть их связных.

— Наоборот. Это заставит их шевелиться. Им нужно будет или спасать своих, или избавляться от них. А вы будете ждать. И ловить. Начните с водителя. Он слабее. Ефимов все-таки умнее и осторожнее. Его придется «раскатывать» медленно.

Грибник кивнул, все поняв. План был рискованным, но давал шанс выйти на всю цепочку, вплоть до немецких кураторов, которые, возможно, все еще оставались в Киеве. После его ухода я вызвал машину и охрану.

Ночь за окнами служебного автомобиля была черной, лишь в окнах некоторых домов горело несколько желтых квадратиков. Где-то там, в этой ночи, скрывался человек, который только что пытался меня убить.