— Работа уже начата. И есть еще один момент. Убийство совершено профессионально — выстрел в затылок, гильза подобрана стрелявшим, но оружие, судя по предварительным данным, не немецкое. Наш наган или ТТ. Это могло быть сделано для имитации внутреннего конфликта или для того, чтобы сбить нас с толку, если тело найдут.

— Или оружие просто было под рукой у убийцы, который работает здесь, на нашей территории. Подключите специалистов из милиции. Может, этот ствол уже где-то засветился по линии угро.

— Будет сделано.

Когда Грибник вернулся в свой отдел, я остался с ощущением, что сеть, которую мы начали распутывать, оказалась сложнее. Мимоза, актер, фотограф, теперь вот отделенный, были не просто разрозненными ниточками в шпионской сети.

Это была прочная ткань, сплетенная с таким расчетом, что если одна нить оборвалась, то другие держат. Мы выдернули несколько из них, а полотно все еще не распалось. И где-то в нее вплетен отделенный командир Тимофеев, то ли уже съеденная пешка, то ли спрятанный ферзь.

Ладно, с этими хитросплетениями пусть контрразведка разбирается. У меня своих дел по горло. Я набрал номер Прусса.

— Как продвигается подготовка к «гидромелиоративным работам» на участке семь, Илья Ефимович?

— Все по графику, товарищ командующий. Завтра с утра начинаем бурение контрольных скважин по периметру предполагаемой полости. Геологи на месте.

— Хорошо. И еще одно. Выделите дополнительную группу саперов. Их задача — провести разведку местности на предмет других возможных провалов или пещер в радиусе пяти километров, под видом поиска природного материала для строительства дорог. Все найденные объекты наносите на карту и немедленно показывайте ее мне.

Вечером того же дня я провел короткое, чисто техническое совещание с Ватутиным и начальником оперативного отдела. На столе лежали уточненные схемы проведения учений «Меч». Все лишнее было отброшено. Разговор шел только о практических деталях.

— Маршруты колонн «красных» окончательно утверждены? — спросил я, глядя на карту.

— Утверждены, — ответил Ватутин, водя карандашом по нанесенным линиям. — Три основных и два запасных, с учетом пропускной способности мостов через Стоход, но есть проблема с 81-й моторизованной дивизией. Он дислоцирован южнее, его переброска к исходным рубежам займет двое суток. Это создает риск срыва графика.

— Значит, нужно начать их выдвижение на сутки раньше. Под предлогом планового перемещения в летние лагеря. Координацию с местным властями на маршруте обеспечьте заранее. Никаких заторов и недоразумений с гражданским транспортом.

— Будет сделано.

Начальник оперативного отдела, полковник Рубцов, поднял вопрос снабжения.

— По нормативу на учения такого масштаба требуется двойной запас ГСМ для танковых частей. Склады в районе Ровно заполнены только на шестьдесят процентов. Не успеем подвезти к началу.

— Возьмите из неприкосновенного запаса 5-й армии, — отрезал я. — Все оформите как учебную проверку системы снабжения. После учений, будьте любезны вернуть долг. Свяжитесь с начальником тыла округа, он знает, как это делается.

— Есть, товарищ командующий.

Мы обсудили еще несколько пунктов. Организацию подвижных ремонтных бригад для танков, схему эвакуации условно подбитой техники, порядок учета «потерь» по итогам каждого этапа. Никаких общих слов о важности запланированных учений мы не произносили, звучали только четкие, конкретные данные, обозначались задачи и сроки, назначались ответственные за их выполнение лица.

Когда совещание закончилось, Ватутин задержался.

— Георгий Константинович, насчет представителей из Москвы… — сказал он. — После визита Кулика, наверняка пришлют наблюдателей от Генштаба. Как быть с ними?

— Пусть наблюдают. Выделите им штабной автобус, обеспечьте связь и покажите все, что запросят. В любом случае, все решения в ходе учений будут приниматься Военным советом округа, непосредственно мною и командованием «синих» и «красных». Мнение гостей будет вежливо приниматься к сведению. Никакого стороннего вмешательства в управление войсками я не потерплю. Это оговорите сразу и жестко.

— Вас понял, товарищ командующий.

Оставшись один, я снова просмотрел график. До начала активной фазы учений оставалось меньше трех недель. Нужно было успеть все. Провести командно-штабные учения, развести по районам тыловые службы, проверить связь на всех уровнях. Каждый день был расписан по часам.

Поздно вечером, уже собираясь покинуть кабинет, я получил записку от Грибника, переданную через адъютанта. Она гласила: «Экспертиза пули, извлеченной из тела убитого не дала совпадений по известным делам. Оружие „чистое“. Тело связного опознано местным фельдшером. По его словам это Павлюченко Михаил Опанасович, бывший лесник, известный своими связями с контрабандистами. Расследование продолжается».

Значит, канал переброски использовал местный криминал. Это усложняло поиск, но и сужало круг. Контрабандисты это чаще всего люди привычки, они ходят одними и теми же тропами. Значит, и отделенного, если он жив, могли вывести по накатанному маршруту.

Я написал на той же записке резолюцию: «Возьмите под наблюдение всех известных вам контрабандистов и их связи в приграничье. Не задерживать, следить. Жду предложений по разработке канала для контролируемой переброски нашей агентуры».

Проблемы приходилось решать по мере их поступления. Каждую своим методом. Учения организовывались путем жесткого планирования и распределения ресурсов. Борьба со шпионами осуществлялась оперативной работой.

Я понимал, что наступление врага, пусть пока тайное, на невидимом фронте, будет расти день ото дня, и следовало быть готовым к любому повороту событий. И уже начал подумывать о том, чтобы вновь переправить семью подальше от места своей службы.

Надо было исключить любую возможность для противника оказывать на меня давление. Отправить бы Шуру с девочками куда-нибудь за Волгу… Привычка мыслить масштабно тут же перевела эту идею с семейного уровня на государственный.

А почему только мою семью нужно отправлять в районы, которых грядущая война с Третьим Рейхом, достигнет не скоро, а если я смогу выполнить задуманное, то возможно, что и никогда… Если уж и заботиться о семьях, то в государственном масштабе…

Идея не успела сформироваться в моей голове. Потому что адъютант ворвался в мой кабинет, хотя я его не вызывал.

— Товарищ командующий! — выкрикнул он. — Включите радио!

Я протянул руку и повернул выключатель «Телефункена», что стоял рядом с моим рабочим столом. Из динамика тут же начали раздаваться слова, произносимые товарищем Левитаном:

— … навстречу пожеланиям трудящихся Карельской Автономной Советской Социалистической Республики и руководствуясь принципом свободного развития национальностей, Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик постановляет:

Первое. Территорию, отошедшую от Финляндии к СССР, на основании мирного договора между СССР и Финляндией от первого февраля одна тысяча девятьсот сорокового года, за исключением небольшой полосы, примыкающей непосредственно к Ленинграду, передать в состав Карельской Автономной Советской Социалистической Республики, в том числе передать города: Выборг, Антреа, Кексгольм, Сортавала, Суоярви, Куолаярви.

Второе. Преобразовать Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику в Союзную Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику.

Третье. Передать в распоряжение Карело-Финской Советской Социалистической Республики промышленные предприятия, расположенные на территории, включаемой в состав Карелии, согласно пункта первого настоящего Закона, за исключением небольшого количества предприятий, имеющих общесоюзное значение.

Четвертое. Просить Верховный Совет Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Верховный Совет Карело-Финской Советской Социалистической Республики представить на рассмотрение Верховного Совета СССР проект установления точной границы между РСФСР и Карело-Финской ССР.