В это время артиллерия «красных» открыла огонь по предполагаемым огневым точкам «синих» на противоположном берегу. Это была уже не пристрелка, а огневой налет по плану поддержки форсирования.

Дымовые снаряды легли вдоль берега, создавая серую, непрозрачную стену. Под ее прикрытием первые понтоны с пехотой отчалили от берега. Тут «синие» ответили. С противоположной стороны, из-за бугра, ударила батарея полковой артиллерии.

Всплески от условных разрывов легли среди понтонов. По правилам учений, прямое попадание означало вывод понтона и десанта из строя. Я видел, как старлей-сапер, не сходя с места, отдал приказ — рассредоточить понтоны, увеличить интервалы.

Пехота с «подбитых» понтонов «покидала» их, переправляясь на подручных средствах. Правильно, в бою будет некогда ждать, покуда саперы снова наладят понтонную переправу. Я чиркнул у себя в планшете, что нужно не забыть отметить действе пехотных командиров.

В воздухе снова появилась авиация. На сей раз это был плановый налет. Пара истребителей «И-16» пронеслась над рекой, сделав заход на позиции артиллерии «синих». Их задача была не атаковать, а демонстрировать господство в воздухе и давить на психику.

Артиллеристы «синих», однако, не дрогнули, огонь не прекратили. Значит, командир батареи грамотно укрыл орудия и расчеты. Тоже нужно не забыть отметить. И не кулуарно, а перед строем. Пусть бойцы и командиры знают, на кого ровняться.

Первый эшелон пехоты «красных» достиг берега. На карте в моем КП начальник оперативного отдела передвинул несколько синих флажков, обозначая плацдарм. Он был небольшим, неустойчивым, но он все же был.

В этот момент в действие вступил резерв «синих», а именно танковый батальон. Из-за леса на противоположном берегу выползли «Т-26» и «БТ-5». Они развернулись в линию и двинулись к воде, чтобы атаковать плацдарм в лоб.

Это был рискованный шаг. Танкисты подставлялись под огонь артиллерии «красных» с нашего берега. Однако командир «синих» решил, что лучше сбросить десант сразу, пока тот не закрепился.

Я взял микрофон полевого телефона, соединился с Фотченковым.

— Петр Семенович, вижу контратаку танков. Ваши действия?

— Выдвигаю на прямую наводку противотанковый дивизион, товарищ командующий. И запрашиваю удар нашей авиации по танкам противника на подходе. Плацдарм удержим.

— Действуйте.

Через несколько минут на открытую позицию у самой воды выкатились три 45-мм пушки «красных». Расчеты работали быстро, подгонять не пришлось. Выстрелы были условными, как и цели.

Однако предусмотренная уставом последовательность действий соблюдалась полностью. Целеуказание, наводка, команда «огонь». Наблюдатели «синих» должны были зафиксировать эти позиции и либо подавить их, либо учесть потери.

Над полем боя снова появились самолеты. На сей раз штурмовики «красных», те самые «И-16» с подвешенными РС. Они с ходу, без захода в круг, атаковали колонну танков «синих». Ракеты со свистом пошли к целям, оставляя в небе дымные шлейфы.

Попадания, разумеется, были условными, но атака была проведена грамотно. С малой высоты, вдоль колонны, с последующим уходом в сторону. Танковая контратака «синих» захлебнулась, не дойдя до воды.

Их командир, видимо, счел потери от авиации и артиллерии слишком высокими и начал отводить машины в укрытие. На плацдарме тем временем закипела работа. Саперы под огнем наводили понтонный мост для танков.

Первые «Т-34» Катукова уже подползали к воде, ожидая своей очереди. Рядом со старыми танками они выглядели непривычно. Даже для меня они были приветом из будущего, что уж говорить о саперах и пехоте.

Я отложил стереотрубу. Первый этап, то есть форсирование водной преграды с ходу, проходил в целом успешно. Ошибки были, куда деваться. Слабая противовоздушная оборона на марше, неготовность штабов к быстрым переездам, задержки в передаче разведданных.

Были однако и положительные моменты. Радовали грамотные действия саперов, быстрая реакция артиллеристов, четкое взаимодействие пехоты и танков при отражении контратаки. И главное, что люди вникали в процесс, понимали, что от их действий что-то зависит.

Я вызвал адъютанта.

— Передайте всем командирам соединений, что до наступления темноты «красные» должны расширить плацдарм до пяти километров по фронту и двух в глубину. «Синие» — организовать оборону на втором рубеже и подготовить контрудар силами механизированного корпуса на рассвете. Ночью проводить действия разведгрупп, диверсии на коммуникациях и освещение местности ракетами. Пусть учатся воевать не только днем.

— Есть, товарищ командующий.

Наступал вечер. Над Стоходом сгущались сумерки. Впереди была самая сложная часть — ночные действия и встречное сражение мобильных резервов — была еще впереди. Воздух, еще днем прогретый апрельским солнцем, резко похолодал.

С командного пункта «красных», развернутого на опушке леса в трех километрах от реки, был виден дальний берег, где закрепились «синие». По радиосетям передавались последние донесения перед переходом к ночной фазе.

Из них следовало, что пехота закрепляется на захваченных плацдармах, саперы усиливают переправы для пропуска тяжелой техники, артиллерия меняет огневые позиции. Все шло по скорректированному после штабной игры графику.

Потери «красных» были выше запланированных, но прорыв состоялся. Теперь главная задача ночи заключалась в том, чтобы отразить контрудар подвижных резервов «синих», которые, по данным разведки, уже выдвигались из района Ковеля.

Я слушал доклады, сверяясь с картой. Ватутин, командуя «синими», действовал жестко и нестандартно, постоянно держа в напряжении. Это было хорошо. Я знал, что в недалеком будущем из Николая Федоровича вырастет один самых талантливых полководцев РККА.

Внезапно в наушниках полевого телефона раздался голос начальника связи, но не с докладом. Чувствовалось, что он близок к панике. С чего бы это?

— Товарищ командующий! Срочно! Передано открытым текстом на основной частоте командования «синих». Координаты для артналета. Цель — пункт временной дислокации войск «красных». Координаты точные.

Что за черт! Открытый текст на учениях это грубейшее нарушение, невозможное по всем правилам. Значит, это не игра. Либо чья-то преступная халатность, поставившая под угрозу жизни людей на ПВД. Либо…

— Кто передал? — отрезал я.

— Неизвестно!

Я бросил взгляд на карту. Если это были координаты для настоящего, а не учебного артналета, то чьи орудия будут по ним отрабатывать? У «синих» на этом направлении не было артиллерии такой дальности. Выходит, это не они! Кто же?

Указанная на «карте» позиция находилась в глубоком тылу «красных», за линией их второй полосы обороны, там, где по плану учений не должно было быть не только тяжелой артиллерии, но и вообще крупных скоплений войск.

Это была нейтральная зона, где располагались лишь вспомогательные службы — полевые кухни, медпункты, ремонтные летучки, склад ГСМ. Я быстро перебрал варианты, отсекая заведомо нереалистичные.

Диверсионная группа вероятного противника, заброшенная для дезорганизации тыла? Возможно, но глупо. Ради одного артналета по одному из пунктов временной дислокации рисковать людьми и выдавать свою активность на нашей территории.

Маловероятно. Сами «синие» по ошибке? Исключено. Уж что-что, а цели для учебных артобстрелов определены были четко до начала учений. Значит, стрелять должны были по-настоящему. Вот только кто и из чего?

Свои?.. Типа, проверка бдительности… Без согласования с командованием это провокация. А цель? Скомпрометировать сами учения или меня лично? В таком случае, понятно, почему они имеют доступ к шифрам и аппаратуре штаба «синих».

Чужие? Те самые, с которыми мы уже сталкивались — остатки сети Эрлиха или новая агентура. Их цель — не нанести реальный ущерб, а посеять панику, сорвать учения, доказать, что в округе небезопасно. Опять же остает вопрос — кто и из чего?