Скрючившись на покрытом искусственной травой полу, я мог только хватать ртом обжигающий воздух. Ко мне уже спешил лекарь, на ходу вскидывая руки. От кончиков его пальцев на мое избитое тело полилась анестезирующая, дарящая блаженство прохлада. Вскоре дикая боль отступила и я смог подняться на ноги. Главный куратор Бруно Мелагре стоял, скрестив руки, в ожидании когда я смогу продолжить тренировку.
— Слабак, — снова повторил он, презрительно прищурившись. — У вас на Земле совсем не умеют воспитывать молодежь. Ты дерешься как пища.
— Пища не дерется, — парировал я, сплевывая кровь. — За это полагается смерть.
После того, как нас с Ильей занесло в Угасающий мир, по земным меркам прошло примерно месяца три, наполненных ежедневными изнуряющими тренировками и иногда лекциями. Благодаря занятиям лингвистической магией я уже вполне сносно объяснялся на местном языке. Правда, пока это выглядело как разговор с легким акцентом, но меня заверили, что в дальнейшем акцент пройдет. В любом случае пока акцент вполне укладывалось в нашу с Ильей легенду, что мы прибыли в поместье из дальней провинции, чтобы удостоиться чести быть принятыми в орден Печати.
— Тогда вставай и дерись как будущий адепт, — приказал Бруно и я снова принял боевую стойку.
Если честно, я так до конца и не понял, зачем в мире, явно превосходящем наш по техническим возможностям, да еще с потомственными магами, было так необходимо умение лупцевать друг дружку голыми руками и ногами, но тем не менее рукопашный бой являлся обязательным пунктом программы по воспитанию аристократии из числа вампиров и адептов ордена Печати и членов их семей. Причем в случае с людьми из ордена Печати возможность подраться считалась особой привилегией.
Строжайший запрет на бойцовские навыки со стороны людей был тесно связан с тем, что в настоящий момент в Угасающем мире правили исключительно вампиры. Они принимали законы, следили за порядком, распределяли ресурсы, владели основными богатствами. Люди, за небольшим исключением, согласно Главного закона считались пищей. Пища представляла из себя низшее сословие, расходный материал. Пища не имела права оказывать сопротивление и обязана была по первому требованию вампиров безропотно отдавать им свою кровь. За ослушание полагалась смерть. Правда, подчинение требованиям Главного закона тоже не гарантировало жизнь, так как иногда бывали случаи, когда вампиры выпивали всю кровь и несчастная жертва погибала. Так запросто могли забрать ребенка из рук матери и вернуть бездыханное тело. Компания голодных вампиров могла зайти в дом и выйти из него, оставив позади себя обескровленные тела хозяев. Подобное поведение со стороны вампиров не поощрялось, но и не запрещалось. Причем не поощрялось не из гуманных побуждений, а исходя из принципа рационального расходования ресурсов. Проще говоря, все это напоминало отношение пастухов к стаду безропотных баранов.
Так что неудивительно, что мало кто из сословия пищи доживал до преклонных лет. Нищета, хроническая анемия, невежество, полное бесправие были их уделом. Подозреваю, что люди в Угасающем мире до сих пор не вымерли исключительно из-за того, что у вампиров чувство насыщения длилось гораздо дольше, чем у людей.
Но все проблемы местного населения меркли на фоне того, что планета, вращаясь в ледяном космическом пространстве вокруг угасающих дряхлых Старцев, стремительно остывала. Громадные купола, возведенные над здешними населенными пунктами и прилегающими окрестностями, существенно спасали ситуацию, но за их пределами начиналось царство холода. И если в районе экватора можно было хоть как-то выжить вне купола, то с увеличением широты мороз безжалостно впивался в свои жертвы смертельными иглами, высасывая жизнь и обращая тела несчастных в глыбы льда. И вот в этом стремительном остывании Угасающего мира и скрывалась разгадка, из-за чего адептам-людям ордена Печати и членам их семей давались немыслимые с точки зрения правящей верхушки привилегии: право не кормить вампиров своей кровью, нормальное образование, питание, жилье и возможность оттачивать боевые навыки.
Обо всем этом мы с Ильей узнали довольно быстро. Уже на следующий день, едва мы успели позавтракать под заботливым взглядом дородной мадам Даниэлы, как нас пригласили в просторный кабинет с зеркальными стенами Великого магистра Эсте. Сам хозяин восседал в пурпурном кресле с непроницаемым видом, а рядом расположился Бруно Мелагре. В отличии от величественного магистра, Главный куратор сильно смахивал на застывшего хищника перед прыжком, его взгляд прожигал, словно рентген.
— Господа, — проговорил хозяин кабинета после обмена приветствиями и великодушным приглашением присесть, — мне бы хотелось поподробнее узнать, откуда вы прибыли.
— Наша родная планета называется Землей, — начал свой рассказ Илья. — Вполне заурядная планета, вращающаяся третьей по счету вокруг желтого карлика под названием Солнце с периодом 365 суток и наклоненная по оси…
— Это все, конечно, интересно, но скорее для астрономов, — не слишком вежливо перебил его Бруно. — Нас сейчас больше интересует, кто в вашем мире стоит у власти: люди или вампиры?
— Люди, — уверенно ответил Илья. — Вампиры у нас существуют исключительно в мифах, никто не может поручиться, что видел их в реальности.
Замечательно, и это говорит парень, который на момент нашего знакомства охотился на вампира, принял меня за вампира, даже проверил мою кровь на принадлежность к вампирам и орал про здешний воздух, пропитанный смертью. Хотя, может он и прав, осторожность превыше всего, кто его знает, какой тут расклад. Ладно, пусть болтает, тем более что меня все равно местные жители на данный момент по-любому не понимают.
— Мир, свободный от вампиров… интересно, — хмыкнул Бруно. — У нас в Угасающем мире иной расклад, поэтому я бы не советовал вам распространяться про нахождении людей у власти, дабы не быть обвиненными в государственной измене. И уж тем более не советовал бы относиться к вампирам как к мифическим персонажам.
— Почему? — с настолько простодушным видом поинтересовался Илья, чуть не погибший вчера в вампирской паутине, что я сразу мысленно поставил ему пять баллов за актерское мастерство. Станиславский бы точно оценил.
— Думаю, имеет смысл немного ознакомить вас с историей Угасающего мира, — вступил в разговор господин Эсте.
Он нажал на подлокотник и перед нами в воздухе засветился огромный экран. Еще пасс рукой — и перед ним возникло что-то вроде пульта с разноцветными кнопками. Достопочтенный Эсте пробежался по клавиатуре пальцами, унизанными массивными перстнями, и экран заполнился изображением космоса с кучей звезд. Еще мгновенье — и грань между экраном и комнатой исчезла, изображение обволокло нас. Зеркальные стены, пол, потолок — все растворилось в бездонной черноте космоса. Мы словно парили в невесомости в бесконечном пространстве, между разноцветных всполохах пульсаров и губительных червоточин черных дыр, почти физически ощущая яростный жар пылающих светил среди смертельной ледяной пустоты. Наши тела словно превращались в пепел и покрывались коркой льда одновременно.
Но парение в невесомости длилось недолго: неведомое космическое течение подхватило нас и мы провалились, понеслись на бешеной скорости в устрашающие глубины Космоса. Вокруг нас со всех сторон кружились, ослепляли, мерцали, пульсировали белые, желтые, красные, голубые звезды, сбиваясь в потоки. Потоки закручивались в спирали галактик. Галактики пронзительно вибрировали, окутывались туманностями и уносились прочь. А мы продолжали нестись сквозь пространство.
Наконец мы нырнули в один из звездных потоков и помчались к двум белесым светилам, вращающимся друг вокруг друга. Только наши глаза начали адаптироваться к их сиянию, как из-за светил выскочила планета в сверкающих точках. В течении следующих секунд вращающаяся поверхность планеты стремительно приближалась и вскоре точки превратились в громадные прозрачные купола. Вокруг них искрились белоснежные снега, чернел на экваторе суровый океан, но внутри куполов виднелась зелень, зеркала водоемов. Города невиданной архитектуры мелькали в тусклом дневном сиянии и сверкали огнями на ночной стороне планеты. Это было грандиозное зрелище!
