Влад, погруженный в тишину лаборатории, неспешно перебирал старые файлы, словно археолог, раскапывающий артефакты прошлого. Спешка была ему чужда. Юнна где-то на просторах поместья занималась своими делами. Влад ощущал легкое, но настойчивое беспокойство — ускользающую тень упущенной возможности. Привычка к методичности, выработанная годами, держала его в железных тисках последовательности. Устав от монотонного перебора данных, он решительно отключил компьютер и вышел на крыльцо, жадно вдыхая свежий воздух Кедровой пади.
Его разум будоражила теория игр, манящая возможностью ее применения в нейрофизиологии. Пока лишь наметив контуры будущих исследований, он уже предвкушал безграничный потенциал этой интеграции. Теория игр и нейробиология — гремучая смесь, способная пролить свет на механизмы принятия решений, социальное взаимодействие и когнитивные процессы. Новые горизонты в обучении, терапии и даже в создании подобия ИИ, чутко настроенного на нейробиологические особенности человека, казались все ближе.
Но сейчас он просто наслаждался покоем, вдыхая целебный воздух. Не достигнув еще возраста Христа, он уже был известен и обеспечен, но материальные блага не приносили удовлетворения. Внезапно его осенила мысль — атолл! Побег в райский уголок, где его ждет семья, дети. Он тут же набросал сообщение Анюте, прося ее привезти Бориса, чтобы дети смогли побыть вместе. Лазурные лагуны, изобилие лангустов и диковинных рыб — идеальное место для детских забав. Здесь можно начать обучать их плаванию и нырянию, стимулируя развитие уникальных анаэробных клеточных образований, позволяющих надолго задерживать дыхание под водой. Детство, проведенное вместе, скрепляет узы на всю жизнь. Он всегда завидовал тем, у кого были братья и сестры. Юнна поддержала его с энтузиазмом — она сама мечтала о тихом отдыхе на атолле, где можно было забыть о цивилизации, облачившись лишь в парео или вовсе отбросив всякую одежду. И никаких посторонних глаз на полторы тысячи километров вокруг.
Анюта с радостью согласилась лететь вместе с ними. Ее муж, поглощенный делами, был недосягаем. Бюрократические заботы — бремя огромной ответственности и бесконечного рабочего дня. Влад, не зацикливаясь на своих достижениях, смотрел в будущее. Его планета, пусть и далека от совершенства, обладала неповторимым шармом. Он внутренне верил, что его нейросеть не позволит ему угаснуть в немощной старости. Но, несмотря на это, он чувствовал себя немного мизантропом, чужаком на этом празднике жизни. Возможно, эта отчужденность — удел всех короткоживущих народов, размышлял он. Знай они, что могут прожить двести лет, их отношение к жизни кардинально изменилось бы. Исчезли бы спорадические всплески энергии в пустоту. Но в людях подкупало их самопожертвование, стремление успеть как можно больше за отпущенный им срок, несмотря на неизбежность физической смерти.
Он был уверен, что его дети переживут своих сверстников и увидят новые горизонты. Анализы говорили сами за себя. Он и сам с легкостью перешагнет столетний рубеж, сохранив ясность ума и физическую активность. Даже способность к деторождению останется с ним.
Неожиданно он вспомнил о музыкальных файлах, доставленных почтовым ботом. Он не был против музыки, если она не превращалась в какофонию. Гармония должна присутствовать в любом жанре, иначе это не музыка. Раньше у него не было времени углубиться в прослушивание, лишь поверхностно оценив заунывные звуки, очевидно, ласкающие слух инопланетных цивилизаций. Тогда он поручил Малаю, временно освободившемуся от других задач, создать сюиту, вдохновленную этими мистическими звуками, с элементами непознанного. После приемки он планировал разместить ее на видеохостинге, сопроводив внушительным видеорядом, наподобие адажио соль-минор Юсупова-старшего — самого исполняемого классического произведения на сегодняшний день.
Вскоре вся семья отправилась на атолл, где дети уже вовсю резвились, охотясь на лангустов и рыбу в лагуне. Влад же, сидя перед экранами, не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то важное в материалах из почтового модуля. Наконец, его взгляд упал на карту звездного неба. Он тогда счел ее бесполезной из-за удаленности их звездной системы от основного тела галактики. Но там были сноски, на которые он не обратил внимания, способные раскрыть суть систем и планет вокруг них. Небольшой подраздел описывал методы определения живых планет на кислородной основе, с водой и приемлемым составом атмосферы. Перейдя по ссылкам, он попал в раздел приборов, используемых для обнаружения жизни на планетах. Ничего особенного — обычные газоанализаторы и масс-спектрометры, которые уже производились. Но каким-то образом их рукав галактики привлек внимание инопланетных исследователей. Тогда он пошел от обратного и начал рассматривать все, что могло находиться в зоне досягаемости его корабля. По расчетам, его корабль мог функционировать автономно около шести-семи месяцев, в зависимости от экипажа. Затем ему понадобятся вода, еда и воздух, хотя при наличии воды это не проблема. Азота в космосе в избытке, разложить воду на кислород и водород — давно решенная задача, применяемая на подводных лодках. Поглотители углекислоты тоже не новость. Ксенон, конечно, нужно будет запасти впрок. Но кто знает, с чем они столкнутся в новых системах — может, и планета с ксеноновой атмосферой. Космос многолик.
Определение радиуса досягаемости не составило труда, и он начал изучать системы с наибольшей вероятностью обнаружения пригодной для жизни планеты. Нельзя вечно жить в колыбели — пора взрослеть и становиться на ноги. Влад не собирался делиться своими планами и исподволь начал готовиться к вояжу. Как бы он ни уважал Александра, это было слишком интимным, личным, чтобы делиться с кем-либо, даже с женой. Он задумал полугодовую экспедицию с целью проверки планетных систем на предмет возможности существования жизни. Данные атласа давали лишь общее представление, так как системы находились на периферии их карты и не раскрывали всех деталей. Нужна была экспедиция для уточнения информации.
Тут он вспомнил о Зиларе Ксай-Тане. Парень как-то выпал из его поля зрения. Но ведь он летал к планетам и обладал продвинутой нейросетью, позволяющей высаживаться на неисследованные миры. Он был исследователем по призванию. Его нанимали для подобных работ. Влад навел справки и выяснил, что Зилар прохлаждается в какой-то шарашкиной конторе по обучению пилотов космических кораблей, но из-за отсутствия последних просто пьет водку и ни в чем себе не отказывает, в пределах своей скромной зарплаты. Он явно не вписался в социум, не имел девушки и вел уединенный образ жизни.
Влад понял свою задачу и просто отпустил ситуацию, отдавшись отдыху. Он учил детей плаванию, охоте на рыбу с гарпуном, ловле лангустов и их приготовлению на гриле. Девушки, облаченные в яркие парео, тоже с удовольствием купались и ловили лангустов.
Как это не удивительно, но начал Влад с производства антропоморфных роботов. Для них достаточно было одного его чипа. Ломать всю систему до нуля — просто безумие. Вся система была выстроена, опираясь на человека и его мускульную и ментальную силу. Она предполагала наличие пяти пальцев на руках и их мускульные движения. Инструмент был построен именно на этом и ломать систему было пока рано. Конечно, никто и не думал расширять роботам возможности физические, но они могли вполне заменить людей с сервисных сферах или на грубых технических работах, а также на опасных и вредных производствах. Так как социальная среда требовала вывести живых людей из этой среды, то роботы бы пока подошли. Влад скачал все профессии, которые требовали особых условий труда и особых выплат по ним. Малай все это быстро выстроил в сетку и результат был налицо. Это то, что он мог пока предложить власти, тем более, что само производство антропоморфных роботов не представляло технических проблем. Все пластики были в наличии, как и сплавы. Морда лица его мало занимала, а чипы он мог производить тысячами. Были вопросы по суставам и сочленениям, но требовать от роботов полного соответствия человеку — это просто нонсенс. Это утилитарная машина для определенного труда и пока все инструменты были приспособлены под человека, то антропоморфный робот — выход из положения. Позже уже можно было бы не придавать этому значения и дать возможность самим машинам совершенствовать свои инструменты.
