— Теперь ты меня понимаешь? — спросил он.

— Понимаю, — кивнул я головой.

— Ну и слава всевышнему. Ты кто такой и как тебя зовут? — задал вопрос он.

— Меня зовут Зилар Ксай-тан. Пилот-исследователь. Система Таргарис. Планета Вельда.

— Час от часу не легче, — вздохнул он. И как же ты к нам попал? Такого шороху наделал. Это твой аппарат горел на всю ивановскую? — Он в океан упал, но там глубины большие. Достанут или нет неизвестно. А потом он отстрелили какую-то капсулу с тобой и потом капсула тебя спасла. Считай в рубашке родился, что в овраг со снегом упал.

— Простите, я не совсем понимаю, что произошло. Последнее, что помню — аномалия в верхних слоях атмосферы, резкое падение давления, отказ приборов и… все, провал в аномалию и резкое появление планеты прямо передо мной. Я не спел отвернуть, а расчетный модуль не воспринял ее как опасность и потом мы просто падали и я не смог перехватить управление. А капсула так спроектирована, что спасает до последнего. Только я сознание потерял. Ускорение было слишком велико.

— А, ну это обычное дело. После таких кульбитов еще и не такое бывает. Главное, что цел остался. — хмыкнул мужчина. — Ты Зилар Ксай-тан попал на планету Земля, солнечная система. Видать твой корабль попал в аномалию и все — выкинуло у нас. У нас такое случалось, но редко. Многие просто погибли. А тебе повезло. Хорошо я Алдана взял с собой. Без него бы ни за что тебя не нашел. У нас собаки так заваленных снежной лавиной отыскивают. Алдан хоть и не сенбернар, но у алабаев тоже нюх что надо.

— Я, наверное плохо понимаю о чем вы говорите. Алдан — это имя?

— Алдан имя собаки, что тебя откопала. Собака — это животное, которое нам помогает в охране. Алабай порода собаки — вид то есть. Ладно постепенно все поймешь. Так вот у тебя было переохаждение и я тебя подлечил. Гематомы не в счет. Это мелочь. Но у меня для тебя две плохие новости. Первое — назад ты уже не вернешься. Нет у нас таких технологий. И второе — твоя нейросеть повреждена. Глубоко я не копал, но может и восстановится, а может и нет. Я ваших технологий не знаю. У нас тоже есть нейросети, они биологические. А у тебя, судя по ауре нейросеть искусственная и она не работает. Остальные новости хорошие. Ты жив и почти здоров, Наш язык ты уже выучил и можешь еще подучить языков — у нас их много. Поэтому сможешь работать и себя обеспечивать. Ну и все наверное. Да твоя капсула разбита в хлам и восстановлению не полежит. Я её притащил сюда — в сарае лежит. Потом посмотришь, что там твое и нужно тебе. Ты упал на моей земле и я могу передать тебя властям, а могу и не передавать. Поживи пока у меня поправишься — сам решишь что делать. Пока я не раскрывал властям, что ты жив.

Зилар медленно переваривал услышанное. Земля. Солнечная система. Не вернётся. Слова отдавались в голове глухим эхом, будто он всё ещё не мог до конца осознать их смысл.

— Вы… вы серьёзно? — голос звучал хрипло, словно чужой. — Моя нейросеть… она не работает?

Мужчина — его спаситель — опустился на край кушетки, скрестив руки на груди, словно высеченный из камня.

— Серьёзнее некуда. Я врач. Не космический целитель, а простой человеческий доктор. И вижу по ауре, что у тебя есть нечто чужеродное. Не отзывается пока. Может, удар послужил причиной, может, что иное. Аномалии — материя тонкая, не всякому разуму подвластная.

Зилар коснулся пальцами виска. Обычно там искрилось лёгкое пульсирование имплантов, еле слышный шёпот данных, укрытый в глубинах подсознания. А сейчас — лишь гулкая пустота. Бездонная.

— Но… как же я без этого? Это же… всё моё естество. Навигация, перевод, диагностика, память…

— Придётся учиться жить заново, — спокойно отозвался мужчина. — Здесь многие так существуют. Без нейросетей, без имплантов. С одними лишь руками, глазами да головой на плечах. И, поверь, не так уж это и скверно.

В дверь тихонько ткнулось что-то тёплое и лохматое. Зилар невольно вздрогнул.

— Это Алдан, — с улыбкой произнёс мужчина. — Знакомься. Он-то тебя и отыскал.

Перед Зиларом стоял крупный пёс с густой, клочковатой шерстью и умными, почти человеческими глазами. Не зарычал, не залаял — просто смотрел, сканировал взглядом. А потом осторожно ткнулся влажным носом в ладонь.

— Он… понимает меня? — прошептал Зилар, зачарованный.

— Куда лучше, чем ты думаешь. Собаки чуют то, что скрыто от нас. Он сразу знал, что в тебе теплится жизнь.

Следующие дни Зилар провёл словно в забытьи — то ли от слабости, то ли от пережитого потрясения. Его спаситель — его звали Влад — приставил к нему женщину: поила тёплыми травяными отварами, смазывала гематомы душистой мазью, уговаривала съесть что-то наваристое и сытное. Постепенно мир возвращал свои краски и очертания.

Он лежал в бревенчатом доме с высокими потолками и окнами, забранными каким-то зеркальным стеклом. А за ними — нескончаемая снежная пелена, густой лес, звенящая тишина. Лишь изредка доносился приглушенный лай Алдана.

Влад навещал его каждый день. Говорил неспешно и обстоятельно. Объяснял.

— Земля — это не единая империя, как у вас. Здесь множество стран. И языков не счесть. Ты пока изъясняешься на русском — я «загрузил» его в тебя, пока ты был без сознания. Не магия, конечно. Просто технология, пусть и своеобразная. У нас и такое есть. Но это не нейросеть, а скорее — ускоренный курс. Запомнишь, но забудешь, если не повторять.

— Как… технологии? — Зилар силился осознать. — У вас есть технологии?

— Конечно, есть, — усмехнулся Влад. — Не такие, как у вас, но тоже кое-чего стоим. И нейросети свои имеются. И в космос летаем, правда, пока не слишком далеко. И вычислители вполне приличные.

На пятый день Зилар впервые решился выйти на улицу. Холодный воздух обжёг лицо, но уже не пробирал до костей. Солнце — настоящее, не проекция на экране — резануло по глазам. Снег хрустел под ногами, словно рассыпался серебром. Алдан кружил рядом, то и дело тыкаясь мордой в бок, будто спрашивал: «Всё ли в порядке?».

Вечером, когда за окном неистово завыла метель, Зилар набрался смелости и спросил:

— Почему вы мне помогаете? Вы же понимаете, кто я. Я — чужак.

Влад помешал угли в камине кочергой, потом пожал плечами.

— Ну не бросать же тебя там в снегу. Еще пара часов и ты бы замерз насмерть. Кстати, ты сможешь показать твою систему?

— Наверное… А карта у вас есть?

— Есть укрупненное изображение нашей галактики, — и он активировал головизор. Он показал пораженному Зилару место, где находится их звезда, после чего Зилар с трудом, но все же нашел свою планетную систему. Нейросеть не работала и поэтому пришлось отчаянно напрягать извилины.

— Мда… Туда мы точно не доберёмся. Слишком уж далеко, а строить гиперпространственные туннели мы пока не умеем, — заключил Влад. — Завтра попробую тебя просканировать и посмотреть, что там с твоей нейросетью. Самому интересно.

На следующий день Влад повел его в святая святых — здание лаборатории, где Зилар моментально ощутил атмосферу высокой науки и убедился, что здесь трудятся отнюдь не простаки. Влад уложил Зилара в утробу капсулы-сканера, предварительно взяв пробы жидкостей для детального анализа. Два долгих часа он провел в заточении, после чего Влад отправил его в душ смыть остатки скользкого геля. Выйдя, Зилар оказался в просторной комнате, где Влад, откинувшись на вращающемся кресле, вглядывался в мерцающие экраны двух огромных мониторов. Он обернулся к гостю.

— Ну вот, запустил расчеты. Теперь пару часов придется ждать, пока эта железяка все пережует.

— Почему «железяка»?

— Потому что она — машина. Она не мыслит, а лишь оперирует данными, компилирует информацию из доступных ей баз.

— У нас есть ИИ, способные к мышлению. Я не глубокий знаток, но наши ученые продвинулись далеко, и ИскИны сами находят решения.

— Ерунда все это. Машина не может мыслить по определению. Принцип ее работы кардинально отличается от человеческого мозга. Мы эту тему вдоль и поперек исследовали, а потом махнули рукой. Тупик это. — Влад пренебрежительно взмахнул рукой.