— Ну, коли так, корми гостей. Небось, что-то ещё припрятал? Знаю я ваше племя — всегда что-нибудь в загашнике имеете. Нычки свои никому не сдашь.

— Ну, барин, как же без нычек-то? Мало ли что хозяину может понадобиться — вот и я тут как тут, — с гордостью ответил Кузьмич.

В мгновение ока Кузьмич и Лаура Теодоровна накрыли на стол. Откуда-то появились солёные боровики, чёрные грузди, протёртая брусника в сахаре, запотевший графин мятной самогонки, рябина на коньяке, расстегаи, подогретая капуста с мясом и лесными травами.

Поужинав, чета Бородиных отошла ко сну, а наутро их разбудил умопомрачительный запах пшённых блинов, испечённых Кузьмичом. И тогда они поняли, что это — маленький кусочек счастья.

Влад же с головой ушёл в свои исследования. Суть выращивания имплантов и принципы их внедрения, или, как он решил называть, «интеграции», были ему уже ясны. Слова имеют значение. Вместе с Юнной, они вновь и вновь проходили весь цикл создания имплантов, придавая им нужную форму для различных задач. Но однажды Юнна обратила внимание на некоторые детали в цепочках нуклеотидов и попросила время на их анализ. Подключив Бабая, она использовала свои университетские исследования, касающиеся эстетики человеческого тела, в качестве основы для расчётов.

У неё был огромный банк данных, собранный за годы — клетки красивых людей, или, как она их называла, «особей». Началось всё с её собственного преображения, потом она взяла клетки Анюты, а затем, вращаясь в модельных кругах, она брала пробы у многих девушек, отличавшихся привлекательной внешностью. Материала было предостаточно. Девушки охотно делились с ней своими клетками, из которых она составляла каталог, пытаясь понять закономерности красоты. Её нейросеть без устали анализировала данные, стремясь выявить параметры, соответствующие идеалу прекрасного. Сначала это было просто любопытство, но потом она задумалась — а почему бы и нет? Может быть, такой имплант сможет перестроить внешность человека, сделав его более привлекательным? Ведь каноны красоты, хоть и меняются, но Венеру Милосскую никто уродиной не назовёт.

Оценив возможности своей нейросети, Юнна самостоятельно изучила множество дисциплин и разработала программу, рассчитывающую параметры тела и лица, которые считаются эталоном красоты. По её лекалам Бабай строил тела и лица пациентов, учитывая их пожелания. Благодаря вычислительной мощности машины Влада, она провела множество расчётов и убедилась, что это возможно. Параметров было огромное количество, и без Бабая ничего бы не получилось. Но старина Бабай не подвёл, и в итоге она вывела формулу импланта, который при интеграции постепенно менял внешность человека. Юнна ориентировалась на женщин и вводила только параметры женских клеток.

Толчком послужили воспоминания о корейской школе, где девочки с непривлекательной внешностью становились изгоями и часто сводили счёты с жизнью. Корейское общество не отличалось толерантностью, и пластическая хирургия там процветала, как нигде в мире. Эти детские воспоминания заставили её заняться этим вопросом, чтобы не резать взрослых женщин скальпелем ради придания им хоть немного правильных черт. Операции стоили дорого, и многие семьи годами копили деньги, чтобы сделать операцию дочери и выдать её замуж. При этом геном не менялся, и дети были обречены на то же самое. Получался замкнутый круг, который Юнна хотела разорвать. Она, как дочь кореянки, как никто другой понимала эту проблему и была уверена, что никто из её окружения этим не занялся бы. Но ей это было важно. Перед ней постоянно вставал образ молодой некрасивой девушки, которая покончила с собой из-за травли, хотя была умной и доброй. Просто гены ей достались такие, что лицо было уродливым, а тело — ужасным.

Как биолог, она понимала, что вмешиваться в геном они пока просто не умели. Но можно помочь в перестройке организма в процессе роста. Это стало её idée fixe. Будучи красивой, она как никто другой понимала проблемы некрасивых девушек. Она видела, как ей завидуют — её внешности, коже, фигуре. Но помочь некрасивым девочкам она не могла — и вот появилась надежда.

Когда она вырастила свой первый имплант, то пришла к Владу и откровенно рассказала о своих соображениях. Влад знал, что она затевает что-то своё, но никогда не лез в её исследования — она уже взрослая девочка и аж целый доктор биологии. Так что вмешиваться — только всё испортить.

Выслушав её, он напомнил, что геном всё равно останется прежним. То есть дети получат тот же генокод и снова будут некрасивыми. Но это пока нельзя было доказать — люди растут долго. Пока появится новое поколение — пройдут годы. Юнна это понимала, но желание помочь было сильнее доводов разума. Лучше имплант, чем скальпель. Влад полностью поддерживал такой подход — резать живого человека ни к чему. Это, конечно, можно и нужно, но только по медицинским показаниям, когда речь идёт о жизни человека. А просто так, чтобы изменить форму носа — не комильфо. В конце концов, они могли предложить такую услугу, а пациенты сами решат, нужно им это или нет. На том и порешили.

Первой пациенткой Юнны стала Дуся. Она мечтала о большой груди, полуазиатской внешности, оливковой чистой коже, отсутствии целлюлита и при этом хотела остаться блондинкой. Гремучая смесь! Юнна смеялась, но со всеми предосторожностями вырастила ей такой имплант, который интегрировал Влад. Изменения ожидали увидеть уже через пару недель. Но неожиданно Дуся слегла, и Юнна ходила за ней как сиделка. Её тело трансформировалось, и это требовало усилий и энергии. Дусю ломало дней десять, а потом она вылезла из постели обновлённой: с красивой высокой грудью, длинными ногами, подтянутой фигурой и чистой оливковой кожей, круглой попкой и полным отсутствием целлюлита. Черты лица остались прежними, паспорт менять не пришлось, изменился только взгляд — стал мягче, а волосы стали гуще. Дуся и так была симпатичной, а стала настоящей красавицей.

— Ну ты и наваяла, мать! — только и смог вымолвить Влад.

А Дуся покраснела, но так счастливо улыбалась, что все доводы Влада ему показались неуместными.

От автора: Читатели могут сами создать новый образ Дуси и с помощью ИИ — посмотрим у кого что получится)))

Юнна сияла от радости, а Дуся, не в силах сдержать порыв, повисла у нее на шее, осыпая благодарностями за чудесное преображение. Влад, лукаво усмехнувшись, поздравил Дусю с обновленным видом: «Ну, теперь от женихов отбиваться веником придется! Такую красотку любой под венец потащит!». Дуся лишь зарделась и вздохнула, мол, придется гардеробчик менять, но чертовски счастлива была и готова на любые траты, тем более Влад вызвался помочь с этим.

Тем временем Влад и Юнна, скрупулезно задокументировав весь процесс выращивания «имплантов красоты», отправили отчет Бородину. Тот, ознакомившись с результатами, чуть до потолка не подпрыгнул и тут же набрал номер Влада. «Это ж бомба!», — вопил он в трубку. Пара звонков убедили его: это золотая жила! Число желающих преобразиться женщин росло в геометрической прогрессии. И молодые, и зрелые — все мечтали о чуде. Правда, для интеграции импланта требовалась нейросеть, но разве это могло остановить леди, чьи кошельки трещали по швам и стремительно пустели?

Вся закавыка была в том, что каждый имплант выращивался индивидуально, на основе ДНК конкретной женщины. И, что самое обидное, методика работала только для прекрасного пола. Юнна, увлеченная своей работой, собирала материал только для анализа женской ДНК. О мужчинах она и не думала. В ее представлении они должны быть умными и благородными, а внешность — дело десятое. В голове у нее была простая матрица русского флотского офицера — образ отца. И Влада — ее, хоть и не расписанного, мужа. Так что, увы, импланты могли заполучить только дамы. Разрабатывать мужские версии Влад наотрез отказался. И без того дел по горло, а тут еще и озабоченные мужики со своими комплексами.