Влад решил передать часть найденного Эрмитажу, а остальное выставить на аукцион, оставив себе лишь несколько наиболее статусных вещей. Коллекционером он не был ни разу. Эрмитаж организовал ошеломительную выставку артефактов, после которой аукцион и состоялся. Вырученные деньги были весьма кстати, ведь предстояло еще многое закупить, а по уровню богатства он никак не мог тягаться с олигархами. Да, он был обеспеченным человеком, но не более. И фамилия его была Вольф, а не Юсупов.

Он задумал поправить свое материальное положение, занявшись поиском ценных ресурсов в поясе астероидов. Уже был готов перечень всего необходимого для разведывательной экспедиции. Список хоть и невелик, но весьма затратный. Гиперспектральные камеры, лазерные абляционные системы, магнитометры, сепараторы, бесчисленные сенсоры… Если удастся найти редкоземельные элементы, которых в земной коре — крохи, можно сорвать куш. Ведь затраты на корабль нужно как-то окупать, а он вложил в него все свои сбережения. Дорогая игрушка получилась. Еще он разработал камеру для трансмутации металлов, без которой было бы нереально заполучить уран-235. Найди он, к примеру, осмий и преврати его в изотоп-187, прибыль была бы колоссальной. Родий, скандий, иридий, индий и прочие редкие элементы также представляли огромный интерес. Объем небольшой, а отдача — колоссальная.

Но пока он решил завершить свои исследования в области искусственных нейросетей на основе коллагена. Правда, белок был скорее подобен коллагену, нежели являлся им в чистом виде. Коллагеновая группа оказалась весьма обширна. На сегодняшний день было известно 28 типов белков, образующих 46 полипептидных цепочек. И бесчисленное множество коллагеноподобных белков, содержащих коллагеновые домены, но не относящихся к основному семейству и выполняющих совершенно иные функции. Например, поддержание иммунитета осуществлялось именно коллагеноподобными белками. Работы было непочатый край. Но он обещал отчиму разобраться с этим, ведь простое использование коллагена для восстановления зрения — это лишь подобие решения проблемы. Юнна решила присоединиться к его исследованиям. Ксенобиология развивалась невероятными темпами, и это было ее призванием. Она получила разрешение Кирсанова и собственную тему для диплома. Защитить диплом ей разрешили досрочно, ведь она уже была доктором биологии.

Дуся родила прекрасную девочку, и ее радости не было предела. Она освоилась на заимке, тем более, что Юнна всегда была рядом и помогала. Влад прогнал ее через капсулу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Однажды он спросил Дусю, почему она Дуся, а не Дуня. Вроде бы и то, и другое — уменьшительно-ласкательное от имени Евдокия. Оказалось, что она вовсе не Евдокия, а Авдотья, а Дуся — это еще и ласковое обращение к человеку (вне зависимости от реального имени), означающее «милый», «дорогой». Она мужа так и называла: «Мой маленький дуся». Влад только подивился причудам русского языка. Не зря он сестренку Нюркой звал. Кто не знает — это народное производное от Анны.

Эксперименты с коллагенами шли своим чередом, и Влад решил протестировать опытную сеть, которую он уже в третий раз вырастил в своем биореакторе. В его распоряжении были ламинарные шкафы (бокс биологической безопасности) для стерильной работы с культурами, инкубаторы для поддержания температуры и газовой среды для стационарных культур, центрифуги, рН-метры, оксиметры и счетчики клеток. Так что за результат он не опасался. Нейросеть для Дуси он вырастил с использованием ее ДНК и генного набора, регулирующего выработку коллагена. Та, смеясь, легла в установку, мечтая стать намного умнее. Влад подтвердил, что для нее все станет намного проще и яснее, а сеть будет следить за состоянием ее здоровья, предупреждать о заболеваниях и регулировать жизненные показатели и метаболизм. Главное, чтобы мозг не распознал ее как чужеродную и она не была поглощена глиальными клетками. Именно поэтому основой сети послужил ее собственный коллаген, выращенный в биореакторе.

По расчетам Влада, развертывание нейросети займет около двух суток. Для каждого поля и подполя был применен свой тип коллагена, способствующий быстрому прорастанию и дополнительно соединяющий все поля и подполя неокортекса отдельными связями, не заменяя, а создавая дополнительные нейронные соединения. Он не пошел по стопам Зилара, а применил метод, разработанный их более продвинутыми визави. Он уже изучил нейросети из почтового модуля, благодаря чему ему удалось научиться выращивать нейросеть в течение недели после забора биоматериала у конечного пользователя. Отработав технологию и выбрав подходящие материалы, он отправил все данные отчиму в клинику для организации производства и продаж. Такая нейросеть стоила намного дешевле биологической и уступала ей по функционалу, но все же была несоизмеримо лучше, чем жизнь без нее.

У той же Дуси, сразу после развертывания сети, установленные базы данных по кулинарии и ведению хозяйства, растениеводству, ветеринарии и пчеловодству дали такой мощный толчок, что она с энтузиазмом принялась за все эти дела, а готовить стала на порядок вкуснее, и ее меню расширилось в разы. Она моментально разобралась, как ухаживать за женьшенем, выращивать пчел и освоила множество способов сохранения и приготовления продуктов. Она настолько загорелась новыми знаниями, что Влад, покачав головой, начал программировать Бабая на составление баз данных по различным видам человеческой деятельности.

После выхода на рынок новых нейросетей случился настоящий бум. Каждая уважающая себя семья считала своим долгом снабдить нейросетью своих детей, и это стало самым желанным подарком на совершеннолетие. Клиника отчима разрослась. В тылу старого корпуса он начал возводить башню из стекла и бетона, потенциально увеличив коечный фонд втрое. Остро встал вопрос об обучении персонала и организации нового производства. Но раскрывать технологии никто и не собирался. Это был главный секрет двух академиков, и пока никому не удалось к нему подступиться.

После презентации новой нейросети Бородин пригласил Влада к себе — тот давно не виделся с семьёй. И вот наконец все собрались за одним столом: Анюта с Александром, Бородин с матушкой, Влад с Юнной. Просторная квартира академика наполнилась тёплым светом и приглушёнными голосами.

Анюта, уже на пятом месяце, нежно придерживала едва заметный животик. Александр Иванович, словно патриарх рода, восседал в резном кресле, неспешно покуривая трубку. Юнна перешёптывалась с Анютой, а Александр уединился с Владом в углу гостиной. Лишь матушка, истинная хозяйка дома, хлопотала на кухне, контролируя работу официантов.

Ужин превзошёл все ожидания. Повар явно превзошёл самого себя: каждое блюдо казалось маленьким шедевром. На десерт подали воздушные эклеры и выдержанное порто к кофе. Влад, однако, предпочёл красный юньнаньский чай — его выбор всегда отличался от общепринятого.

Александр с интересом разглядывал кофейный сервиз Бородиных.

— Юсуповская фабрика, — констатировал он. — Эскизы моей бабушки. Её почерк ни с чем не спутать.

На днище чашек действительно виднелась метка — северная серия с песцами, белыми медведями и оленями. Бородин дорожил этим сервизом: его отец приобрёл его в молодости, заработав деньги разгрузкой барж на Неве. Сегодня подобное можно было купить без труда, но ручная роспись и старинные эскизы оставались бесценными.

— Никто так и не смог повторить её талант, — задумчиво произнёс Александр. — Да и Юсупов‑старший был не менее выдающимся художником. Его иллюстрации стали каноном, а рисунки к первому изданию «Тысячи и одной ночи» признаны классикой.

Он вспомнил портреты, написанные предком: Столыпина, Второва, молодого Ивана Пятого, Менделеева, Теслы, Мосина, Доливо‑Добровольского, Мечникова, Павлова, Толстого, Филимонова, Чехова и многих других. Потомки Третьякова приобрели их, а после войны император распорядился выпустить почтовые марки с этими изображениями — настолько совершенными они были.