Зилар Ксай-тан очнулся от холода. Он открыл глаза и ничего не увидел кроме белого фона и отчаянного мороза. Пластиковое забрало шлема было разбито и сквозь трещины в нём внутрь скафа тёк холод. Он понял, что термогрегуляция не работает. Он попытался пошевелить руками и потом ногами, но безуспешно. Снег (а это был именно снег) уверенно держал его руки и ноги. Все что он смог сделать — это повернуть немного голову в шлеме скафа. Вспоминая, что случилось он точно помнил, что при исследовании новой планеты он вылетел к ее поверхности на своем боте с исследовательского судна «Сириллак» зафрахтованного Комитетом по новым территориям. Он и его подчиненные были наняты, как обычно для сбора сведений о новой планете, которая могла быть освоена колонистами. Перед входом в атмосферу планеты он увидел перед собой какую-то аномальную дыру или провал и попросту не успел отреагировать, а его вычислитель не увидел опасности. Он ее не видел и не отвернул. Так он с ботом вместе влетел в аномалию, где сразу все приборы взбесились. Бот потерял ориентацию, он тоже. Бот завертело, погас свет, вычислительный комплекс не отзывался и вдруг неожиданно он вылетел прямо перед голубой планетой к которой несся с сумасшедшей скоростью. Все его попытки взять управление на себя ни к чему не привели и бот влетел в верхние слои атмосферы и окутался плазменным коконом. Бот был крепко скроен и не разрушился сразу, но температура зашкаливала ми он понял, что бот просто врежется в поверхность и от него ничего не останется. Он точно помнил, что у бота сработал аварийный спасательный комплекс и он отстрелил капсулу с пилотом не дожидаясь, когда бот врежется в поверхность воды, куда он и летел. А вода штука несжимаемая и упасть в воду с такой скоростью — верная гибель. Раньше он просто никогда не пользовался этой штукой, только читал ее ТТХ. Там числилось резкое ускорение от которого человек мог потерять сознание, но он реально спасал жизнь в самый последний момент. Он его и потерял, а очнулся уже в снегу. Что с капсулой он не знал. Должны были сработать двигатели мягкой посадки и парашюты. Но тогда бы он был в капсуле, а не в снегу. Значит его выкинуло из капсулы при ударе и она скорее всего разрушена. Ее так и проектировали, чтобы она спасала жизнь пилота, что было приоритетом. И ему здорово повезло, что он упал не в воду, а в снег. Об воду он бы точно разбился или утонул. Зилар был уже достаточно опытным и мог себя обслужить на диких планетах. Собственно — это была его профессия. У него стояли универсальные базы знаний и он мог как выживать в дикой природе, так и собрать образцы породы, имел опыт навигации, сделать первичное исследование растений и определять их полезность или же наоборот. Нейросеть у него стояла вполне современная и он потратил приличную сумму на ее установку. Еще было шесть имплантов, но пока нейросеть не откликалась. Наверное это было последствия удара. А удар был что надо, если его сверхпрочный пластик на забрале шлема разбился.

Зилар попытался активировать голосовые команды скафандра, но в ответ лишь услышал статический треск. Похоже, электроника вышла из строя, что не сулило ничего хорошего. Без связи и функционирующих систем жизнеобеспечения он превращался в замороженный кусок мяса, обреченный на гибель в этой ледяной пустыне. Он собрал остатки воли в кулак и предпринял еще одну попытку пошевелиться. На этот раз ему удалось слегка сдвинуть левую руку. С каждой секундой холод проникал все глубже, парализуя его тело. Он понимал, что если не предпримет что-то немедленно, то превратится в ледяную глыбу.

С трудом, преодолевая оцепенение, Зилар начал концентрироваться на активации нейросети. Он посылал импульсы, пытаясь пробиться сквозь завесу онемения. Сначала ничего не происходило, но затем, где-то в глубине сознания, мелькнул слабый отклик. Он усилил ментальное давление, заставляя нейросеть пробудиться. Медленно, словно выплывая из глубин, начали проявляться знакомые образы и данные. Первым делом он запросил информацию о ближайших источниках тепла или убежища. Нейросеть выдала лишь одно слабое пятно на расстоянии около пяти километров. Вероятно, это было какое-то геологическое проявление, возможно, термальный источник. Пять километров в таком состоянии казались непосильным расстоянием, но это был его единственный шанс. Зилар начал методично раскапывать снег вокруг себя, стараясь высвободить конечности. Работа была изнурительной, каждая минута отнимала драгоценные силы. Наконец, ему удалось высвободить руки и ноги. Он тут же принялся растирать их, пытаясь восстановить кровообращение. Боль пронзила тело, возвращая его к жизни. Он понимал, что действовать нужно быстро.

С трудом поднявшись на ноги, Зилар огляделся. Бескрайняя снежная равнина и лес простиралась во все стороны. Горизонт сливался с низким серым небом, создавая ощущение полной изоляции. Определив направление тепла, он двинулся в путь. Каждый шаг давался с огромным усилием. Холод пронизывал его до костей, ветер хлестал по лицу, а разбитое забрало шлема не обеспечивало никакой защиты. Но он продолжал идти, подгоняемый инстинктом самосохранения и профессиональной упертостью. Он должен выжить. Он доберется до источника тепла.

Нейросеть захлебывалась ошибками, ее логика барахлила. Связь обрывалась, а при восстановлении выдавала бессвязный поток данных. Он ругнулся сквозь зубы, сорвав шлем. Проклятая железяка стала бесполезной обузой. Подняв воротник термокомбинезона, он решительно двинулся в сторону источника тепла. Капли растаявшего снега противно ползли по спине, под тонкое термобелье.

Холод пробирал до костей. Ткань, призванная удерживать тепло, предательски намокла, лишая последних сил. Шаг становился все тяжелее, дыхание — прерывистым. Он споткнулся, не удержался на ногах и рухнул в глубокий снег. Боль пронзила все тело. Бессилие накрыло с головой.

В глазах потемнело. Последнее, что он почувствовал — ледяная влага, проникающая сквозь белье, и ощущение, будто его медленно, неотвратимо, заживо замораживают. Открыть глаза уже не было сил. Сознание ускользало, погружая в непроглядную тьму.

Холод становился невыносимым. Он уже не чувствовал конечностей, только пульсирующую боль в голове и нарастающую слабость. И вдруг, сквозь пелену полузабытья, он услышал далекие прерывистые звуки похожие на зов животного. Далекий, но отчетливый. «Не хватало чтобы еще и сожрали тут звери местные», — горько подумал он. Снег забивался в дыхательные каналы, и в голове пульсировало от страха, первобытного, животного страха. Что-то огромное, рычащее и пахнущее зверем, копало прямо над ним! Его съедят. Съедят эти жуткие твари, населяющие эту ледяную планету. Он сжался в комок, попытавшись стать как можно меньше, незаметнее, но рычание становилось громче, а снег посыпался прямо на него. Последнее, что он помнил, это как темная масса, покрытая чем-то похожим на мех, показалась из снежной толщи, а затем все погасло.

Пришел в себя он в тепле. Не в том стерильном, синтетическом тепле, к которому он привык на своей родной планете, а в настоящем, живом тепле, пахнущем деревом, дымом и… жизнью. Он попытался приподняться, но тело не слушалось, оно было словно чужое, насквозь промерзшее и неповоротливое. И еще он понял, что не может пошевелиться. Его обездвижили.

Зилар.

Меня обездвижили, первое, что подумал я. Зачем? Потом я увидел как из моего тела торчат тонкие иглы. Что это такое? Что за иголки? Зачем? Первой мыслью была паника, но тут я увидел молодого мужчину с ясными голубыми глазами, который ясно его что-то спросил на незнакомом языке. Я просто покачал головой. Потом еще и еще. Видимо он знал не один язык и проверял мои знания, но ни одного я не знал. Он покачал головой и переставил несколько иголок, после чего я уснул. Проснувшись, я понял, что уже вечер и местное светило ушло за горизонт, но в комнате было светло от рассеянного света. Иголок на теле не было и я смог пошевелиться. Лежал я на плоской кушетке с небольшой плоской подушкой. Опустив босые ноги на деревянный пол с ковриком я осмотрел себя. Одежды не было, но меня укрыли одеялом. Потом открылась дверь и я опять увидел того самого мужчину с голубыми глазами.