Сколько времени Самойловы пробудут в моем особняке? Вопрос без ответа. Пока не выдохнется финансирование, пока Савелий не поймет, что всё — это фиаско, или пока не добьются хоть какого-то результата. В любом случае, нужно быть начеку.

Подъезжая к дому, таксист остановился у забора, метрах в двадцати от калитки.

— Тройной тариф… — начал было он, но я не слышал.

Молча протянул ему наличку и вышел.

У них всегда был тройной тариф.

Лениво проводил взглядом уезжающее такси. Подметил про себя, что у машины были тусклые фары, которые еле-еле освещали дорогу…

«Как он вообще в потёмках ездит?»

Покачал головой, отгоняя ненужные мысли, и обернулся к дому. И тут же замер, увидев кое-что!

Три силуэта у амбара! Шумели… как будто пытались выломать замок на воротах. А там замок-то — о-го-го! Без ключа не откроешь!

Неужели Самойловы так быстро меня вычислили?

— Не, не может быть, — пробормотал, тихонько открывая калитку. — Точно не они.

Не раздумывая, двинулся в их сторону, стараясь ступать как можно тише.

Посмотрел на дом: дверь приоткрыта.

«Грабители? Ничего не нашли и пошли дальше?»

Подкравшись ближе, разглядел их лучше. Трое, явно местные, одетые в потрёпанные куртки и шапки, надвинутые на самые глаза. Возятся с замком, матерясь на чём свет стоит. Один ковыряет отмычкой, другой дергает за дужку, третий стоит на стрёме, оглядываясь по сторонам. Сразу видно: залётные.

Где болторез-то? Грабители хреновы…

«Что им там понадобилось?» — промелькнуло в голове. В амбаре, по сути, ничего ценного не было.

Тихонько, стараясь не привлекать внимания, подкрался ближе.

Один из горе-грабителей, судя по всему, заколебался больше всех и психанул:

— Да ипал я это всё! — он кинул что-то под ноги и нагнулся. — Ща я эту херь собью!

— Гриш, шумно будет! Палево! — сказал второй.

— Да по!..

«Первый» взял с земли кувалду и ударил по замку. Ничего не получилось.

— Зачем ломать? — громко спросил я, встав за спиной троицы. — Вам мама в детстве не говорила, что ломиться к чужим дядям — плохо?

Они даже среагировать не успели, ибо я решил не церемониться. Срубил ногой ближайшего. Ну, точнее, дал пинка без усиления и ускорения: вдруг обычные люди? Срубил знатно, тот аж заорал, сложившись пополам.

Двое других шарахнулись в стороны, как ошпаренные. Один судорожно вытащил из кармана видавший виды пистолет, второй выхватил нож.

Тот, что с пистолетом, в панике начал стрелять. Какой-то старый барабанный пистолет. Я увернулся от первой пули с ускорением, вторая пуля попала, но урона не нанесла. Остальные — в молоко. Этот придурок явно давно не держал оружия в руках.

«Как можно было промазать с такого близкого расстояния?»

Стрелок был слишком занят перезарядкой своего антиквариата, а вот второй, с ножом, оказался проворнее. Он бросился в атаку, целясь в живот. Движения его были резкими и быстрыми, но, к счастью, предсказуемыми и «человеческими».

Без труда уклонившись от удара, перехватил его руку и вывернул запястье. Нож выпал на землю. Взревев от боли, он попытался высвободиться, но я лишь усилил хватку. Почувствовал, как кости его руки хрустнули.

Обернулся к стрелку. Тот наконец-то справился со своим пистолетом и снова навёл его на меня.

Не дожидаясь выстрела, отпустил потерпевшего и рванул к стрелку, оказался перед ним в мгновение ока. Выбил пистолет из его рук одним ударом, а затем, не давая опомниться, отправил его в нокаут ударом в челюсть. Но не кулаком, а пальцем! Этого было достаточно: он грохнулся как подкошенный.

Тот, что выл от боли, прижимая сломанную руку к животу, и стрелок, валявшийся без сознания, представляли собой довольно жалкое зрелище. Третий, которому перепал пинок под зад, кое-как поднялся на ноги и, хромая, попытался улизнуть.

— Стоять, — мой голос прозвучал достаточно громко. Грабитель замер, обернулся с испуганным взглядом. — Куда это ты собрался? Друзей бросаешь?

Он молчал, лишь нервно переминался с ноги на ногу, поглядывая то на меня, то на своих незадачливых товарищей.

— Ладно, — вздохнул я. — Сейчас разберёмся. Только без глупостей, а то хуже будет.

Обыскав карманы стрелка, я нашел только пачку дешёвых сигарет и зажигалку. У того, которому сломал руку, не было ничего, кроме складного ножа и каких-то грязных обрывков бумаги. Ну, хоть что-то.

— Так, — обратился я к хромающему. — Выкладывай, что вы тут забыли. И без вранья.

— Мы… мы… это… — замялся тот, явно не зная, что сказать. — Нам Витёк сказал…

— Витёк? Какой Витёк? — нахмурился я.

— Витёк Спирин! Он сказал, что ты богач там какой-то… Ну мы и подумали: зайдём, пообщаемся…

Я вздохнул. Типичная картина. Мелкие воришки.

— Всё?

— Всё…

— Ясно, — сказал я. — Ладно, посмотрим, что скажут твои друзья, когда придут в себя.

Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем стрелок застонал и открыл глаза. Он ошалело посмотрел по сторонам, ничего не понимая.

— Где я? — прохрипел он. — Что случилось?

— Ты почти в раю, — ответил я с усмешкой. — Только вход платный. В виде чистосердечного признания.

Он с трудом поднялся на ноги, шатаясь. Посмотрел на меня, потом на своего товарища, корчившегося от боли, и на третьего, словно приклеенного к земле.

— Мы… мы ничего не сделали! — залепетал он, виновато глядя по сторонам. — Мы просто хотели…

— Хотели ограбить меня, — закончил я за него. — Знаю. Спирин вас навёл, да?

Стрелок побледнел.

— Послушайте, — взмолился он, — мы не знали! Мы думали, ты обычный… ну, малолетка сраная! Если бы мы знали, что вы охотник…

— Охотник? — переспросил я, приподняв бровь. — А что, это как-то меняет дело?

— Ну… да! — выпалил стрелок. — Какой нормальный человек на вас рыпнется⁈

Угу. Ясно. Понятно.

— Где живёт этот ваш Витёк?

Парни оказались на удивление сговорчивыми. Витёк, по их словам, сын той самой бабуськи, у которой я и снял домишко. Вот же поворот! Мир тесен, особенно в этой дыре. Живут они, разумеется, совсем рядом, на соседней улице.

Правда, Витька дома сейчас нет, мужики уверяли меня, что он на сходку какую-то подался.

«Наверное, пьёт где-то…» — подумал я.

Я задумался: что с ними делать? Убивать, конечно, нельзя. Обычные люди, пусть и туповатые. Они ведь и правда могли не знать, с кем связались. А я тут одними пинками и указательным пальцем ломаю, как бог какой-то.

В полицию сдать? Да я и так понимал, что хрен они приедут. У них там своя атмосфера, походу. Но всё же для проформы позвонил.

Трубку подняли не сразу, а когда ответили, то вместо приветствия услышал лишь раздражённый вздох. Объяснил ситуацию, мол, грабители, нападение, вот это всё. На том конце провода лишь фыркнули и выдали:

— Вы что, обалдели? Плевать, грабители у вас там или нет, сейчас активность аномалии зашкаливает, вот-вот разломы начнут появляться! Нам тут не до ваших воришек!

И бросили трубку. Ну, спасибо, что хоть предупредили.

Принял решение отпустить их. Пусть валят, пока целы. Они и так поняли, что с ними станет, если они кому-то скажут, что я охотник. В их глазах читался такой искренний ужас, что я даже почти поверил в их раскаяние. Также взял с них слово, что Витя ни о чём не узнает. С ним я потом разберусь отдельно. Спокойно и обстоятельно. Сейчас главное — мой новый навык. Витёк подождёт.

Я сидел в амбаре, прислонившись спиной к прохладной стене, и вглядывался в тусклый экран телефона. Приложение «Гидра» непрерывно обновляло ленту, пестря сообщениями о всё новых и новых обнаруженных аномалиях.

Новгород, казалось, расцветал разломами, словно ядовитый цветок. Геолокации, фотографии, предупреждения — всё это пролетало перед глазами с головокружительной скоростью.

Чем больше хаоса, чем больше энергии — тем незаметнее будет использование моего нового навыка. Чем больше свидетелей — тем выше вероятность, что никто не обратит внимание на какую-то одну, пусть даже и странную, вспышку на отшибе задницы мира.