Но как это возможно? Я никогда не был в этом месте, никогда не видел этих людей. Память тела возвращается? Зачем?

Воспоминания начали тускнеть, словно старая киноплёнка, теряющая цвет. И вот уже сад, полный солнечного света и детского смеха, растворился в серой дымке. Последний отблеск золотых воспоминаний — и я снова на вокзальной скамейке, оглушённый гулом проезжающих машин.

Голова всё ещё болела, но теперь это была скорее ноющая боль, эхо внезапного шторма. Перед глазами плясали тёмные пятна, а в ушах стоял звон, заглушающий окружающий мир. Я смотрел на дорогу, на мелькающие машины, на спешащих людей, но ничего не видел и не слышал.

Внезапно кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнул и повернулся. Рядом стояла женщина средних лет с тревожным выражением лица. Она что-то говорила, но слова до меня доходили, словно сквозь толщу воды. Наконец, звон в ушах немного стих, и я смог расслышать обрывки фраз.

— … плохо? Вам нужна помощь? Я видела, как вы… за голову схватились… Может, скорую?

Я постарался собраться с мыслями и улыбнулся, хотя улыбка, наверное, получилась кривой и натянутой.

— Нет-нет, спасибо, всё в порядке. Просто дурно стало. Уже лучше.

Женщина всё ещё смотрела на меня с сомнением, но, видимо, решив не настаивать, неуверенно кивнула и отошла. Я снова остался один на один со своими мыслями и головной болью.

«Что это было? Что за особняк?»

Я достал телефон и открыл приложение такси. Нужно было уехать отсюда, от этой суеты и шума. Пока система искала свободную машину, я решил поискать информацию об особняке, который так внезапно возник в моей памяти.

В поисковой строке набрал: «Великий Новгород, особняк с резными наличниками». Результаты поиска выдали множество фотографий старинных зданий, но ни одно из них не было похоже на то, что я видел. Тогда я вбил: «Великий Новгород, семья Громовых, особняк».

И вот, наконец, удача! Первая же ссылка вела на статью в местной газете, посвящённую истории старинных новгородских родов. А под заголовком красовалась фотография… того самого особняка! Точь-в-точь как в моём видении: резные наличники, остроконечная крыша, увитые диким виноградом кованые ворота.

Я жадно прочёл статью. В ней рассказывалось о семье Громовых — известных охотниках, которые внесли значительный вклад в развитие города. Особняк на окраине города — название улицы я пропустил, слишком взволнован был, — принадлежал им с начала XIX века и был одним из самых красивых зданий в городе. В статье упоминался и Александр Громов, последний представитель рода, который трагически погибший.

«Так… значит, это не просто плод моего воображения. Особняк существует, — я лихорадочно прокручивал информацию в голове. — Но что всё это значит? Почему я видел его воспоминания? И почему именно этот особняк так сильно меня привлёк?»

Пришло уведомление о том, что машина ждёт меня. Не раздумывая ни секунды, я отменил текущий заказ и вызвал новое такси, указав адрес особняка Громовых.

«Туда мне и надо. Там я найду ответы», — решил я.

Пока ждал машину, я ещё раз перечитал статью об особняке. В конце статьи была небольшая приписка: «В настоящее время особняк принадлежит частному лицу и находится в плачевном состоянии. Требуется срочная реставрация, чтобы сохранить этот памятник истории и архитектуры для будущих поколений».

«В плачевном состоянии… Значит, всё, что я видел, происходило давным-давно. Но почему я это видел? И почему именно сейчас?»

Вскоре подъехало такси. Я быстро запрыгнул в машину и назвал адрес водителю.

Такси плавно скользило по улицам Великого Новгорода, и я жадно вглядывался в мелькающие за окном пейзажи. Город оказался на удивление красивым: гармоничное сочетание старины и современности.

Вот проплыли мимо белоснежные храмы с золотыми куполами, отражающими лучи зимнего солнца. Вот сменились они современными жилыми комплексами, устремлёнными ввысь стеклянными фасадами.

Рядом сверкали витрины модных магазинов, зазывая неоновыми огнями, а чуть дальше — разносортные кафе.

Я зачарованно рассматривал всё, что попадалось на глаза, пытаясь хоть немного отвлечься от сумбура в голове.

Внезапно мой взгляд зацепился за что-то необычное. Пейзаж за окном резко изменился. Вместо ярких фасадов и оживлённых улиц передо мной возникли высокие серые стены, словно крепостные, тянущиеся вдоль дороги.

Стены были высотой метра четыре, не меньше. Они словно отрезали часть города от остального мира, создавая вокруг себя зону отчуждения. Местами на стенах виднелись следы времени: трещины, сколы, облупившаяся краска. Но даже эти отметины не могли умалить их монументальности.

Я машинально провёл взглядом по верху стены, выискивая признаки охраны или камер наблюдения, но ничего не обнаружил. Лишь изредка попадались таблички с предупреждениями о запретной зоне и об ответственности за нарушение границы.

Чем дольше я смотрел на эти стены, тем сильнее хотелось попасть туда. Чёрт возьми, я не был в разломе уже целых три года!

За этими стенами чаще всего и возникали разломы. Именно поэтому городские власти и отделили эту территорию от остального мира, превратив её в своего рода карантинную зону. В любом городе существовали подобные зоны отчуждения, места, где грань между реальностью и иным миром становилась особенно тонкой.

Охотники сбивались в группы, чтобы зачистить разлом от монстров и, если повезет, сразиться с боссом. За это город щедро платил. Да и из разлома можно было урвать много всего интересного.

Словно увидев мой интерес, таксист прервал молчание:

— Не люблю я это место. Всегда мурашки по коже бегут, когда мимо проезжаю.

Он бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида и добавил:

— У нас десять таких зон… и если в них есть активность, ценник за такси поднимают в три раза!

Я промолчал, не желая вступать в разговор. Какая мне разница, сколько стоит такси?

Кстати… Нужно было срочно найти приложение ОГО — отдела государственных охотников, — чтобы знать, где и когда открываются разломы, и попасть туда.

Таксист задумчиво разглядывал меня в зеркале заднего вида. Видимо, ему не понравилось, что я не поддержал разговор. На одном из светофоров он неожиданно спросил:

— А вы из какой школы?

Чёрт. Совсем позабыл о банальном: внешнем виде. На моей униформе есть герб нашего сиротского учреждения. Любой более-менее разбирающийся охотник поймёт, откуда я. И начнёт задавать массу глупых вопросов.

Я постарался оставаться спокойным. Вопрос таксиста застал меня врасплох. Кивнув, будто очнувшись от раздумий, я ответил:

— Из тридцать седьмой. А что?

Таксист хмыкнул.

— Да так, просто интересно. Вижу, форма на вас свежая, не заношенная. Небось, только выпустились?

— Давно, — буркнул я, избегая его взгляда. — Долго рассказывать. Лучше смотрите на дорогу.

К счастью, таксист, видимо, почувствовал моё нежелание общаться и замолчал. Но я понимал, что нужно действовать быстро. Как он и заметил, форма сиротского учреждения выдавала меня с головой. А любопытство таксиста, если он начнет расспрашивать дальше, могло привести к нежелательным последствиям.

В голове лихорадочно работал алгоритм. Ближайший магазин одежды… Точно! Я открыл карту в телефоне и нашёл там один торговый павильон неподалеку от особняка, буквально в паре кварталов. Там наверняка можно было купить что-нибудь подходящее, чтобы сменить униформу.

— Слушайте, — сказал я, вновь обращаясь к таксисту. — Мне нужно сделать небольшую остановку. Можете высадить меня возле магазина «Второй Шанс»? Он немного не по пути, но это важно.

Таксист недовольно поморщился, но спорить не стал. Он молча свернул на боковую улицу и через несколько минут остановился возле неприметного магазинчика.

— Здесь? — спросил он, глядя на меня в зеркало.

— Да, спасибо, — ответил я, расстёгивая ремень безопасности.

Я расплатился с ним через приложение, дождался, когда он уедет, и пошёл к магазину.