Тут девушка заметила движение в окне, а затем скрип калитки. Лена неуверенно произнесла:

— Я не уверена…

— Соглашайся… без дела сидеть не будешь. Где люду поможешь, а где чудь пермскую на место поставишь. Все знать будешь. Кто чем дышит, куда смотрит и чего желает…

В этот момент в дом вошел Семен с задумчивым выражением лица и глянул на бабушку, что сидела на лавке и растерянную Лену.

— Ба, — показал две бутылки водки Семен. — Я рассчитывал, что… Мясом может дадут или колбасой. Зачем нам водка?

— Поставь, — кивнула на печь старушка. — Дело сделал славно, а плата мне та для гостей нужна будет.

— Угу, — кивнул парень, спрятал бутылки за печь и глянул на девушку. — Лен, ты чего?

— Я… — тут она покосилась на старушку.

— Место ей свое предлагаю, свое дело и посад, -спокойно ответила за нее Чахарда.

— Ба! — набычился Семен. — Это моя невеста, а значит…

— Огонь прошел, когда в того мужика пальнул, — спокойно перебила его ведьма. — Воду, когда рядом с койкой в больнице сидел. Медные трубы остались…

— Чего? Ты о чем опять? — нахмурился Кот.

— О том, что я тебе не скажу, где друга твоего искать, — ответила старуха. — Коли хочешь знать — пусть силу мою забирает и сама скажет.

— Какого… друга… — тут же насторожился Семен.

— Вы о… — начала было Лена.

— Силу не возьмешь — завтра со свинцом в голове лежать будет, — глядя карими глазами на девушку произнесла старушка. Затем она перевела взгляд на парня и произнесла: — И никто помочь ему не сможет. Ни ГэБня ваша, не сами вы.

Семен глянул на Лену, потом на бабушку и сквозь зубы выдавил:

— Киря!

Парень не стал слушать ведьму и пулей вылетел из дома. Скрипнули ворота, загудел двигатель мопеда. Лена подскочила на ноги, но тут за спиной раздался голос ведьмы:

— Или силу возьмешь и жизнь тому, по кому сердце твое тоскует подаришь, или вольна сама себе останешься, да с грузом на сердце так и помрешь.

Лена обернулась и растерянным взглядом уставилась на ведьму.

Юрий Николаевич залез в коробку и достал оттуда новенькие берцы, которые поставил на стол перед бородатым мужиком с легкой сединой в волосах.

— Глянь! А? — с улыбкой произнес Кобелев. — Красота! Муха не сидела! Новенькие! С Ижевска!

— Юра… — мужчина взял берцы, покрутил в руках, а затем глянул на главу местного РайТорга. — Ты вот эти шнурки молодым оставь. Чего мне-то суешь?

— Ты посмотри на него, — возмущенно сгреб он из здоровых лап мужчины обувь. — Мельников, у тебя совесть есть? Я тут как козел прыгаю, обувку под мужиков ищу, а он нос воротит! Не нравится — езжай в город! Там ищи по рынкам обувку себе!

— Ты мне зубы не заговаривай и барышню обиженную не строй! — хмыкнул здоровяк. — Керза есть?

Юрий Николаевич сунул шнурки внутрь ботинок и принялся пихать их в коробку.

— Ну, чего надулся? — сунул в бушлат руку мужик и достал оттуда бутылку, которую поставил на стол. — Я ж с пониманием. Ботинки все равно кому-то носить придется.

Кобелев без особого интереса глянул на бутылку и спросил:

— Лыков гнал?

— Не, это мое. Мед пошел. Кунгурские не предупредили, рапс засеяли. Мед дерьмо, вот я его и перегнал.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, закрыл коробку, но тут Мельников достал еще одну бутылку и поставил рядом с первой.

— Не жмись, Юра. Мне кирза к душе ближе. Сколько в армии не топтал — сносу не было.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, демонстративно убрал коробку, а затем принялся рыться на стеллажах. Провозившись с пару минут он выудил пару сапог и поставил перед мужчиной на стол.

— Сорок пятый, — буркнул он.

Мужчина тут же заулыбался, сгреб сапоги и принялся тщательно осматривать.

— Вот это я понимаю! Так бы сразу, Николаич, а то берцы суешь…

— А берцы эти куда? — буркнул Кобелев. — Я их солить что ли должен?

— Молодым сунешь, — махнул рукой бородатый мужик. — Они за кирзу не знают. Все помоднее ищут.

— Иди уже, — махнул рукой Юрий Николаевич. — Разберусь как-нибудь.

Мужчина хмыкнул, кивнул и направился в сторону выхода, чуть не столкнувшись с Семеном, что ввалился в контору.

— Юрий Николаевич! Позвонить надо! — с ходу выпалил он.

— Тьфу ты! — сплюнул Кобелев, рефлекторно прикрывший коробку с берцами рукой. — Кот, тебя стучаться учили⁈

— Юрий Николаевич, очень надо! Прям срочно!

— Звони, — кивнул на телефон Кобелев.

Семен подскочил к телефону, набрал номер с браслета Кирилла и принялся ждать. Гудок, второй, третий… Пятый…

— Ладно, — сбросил Кот и тут же начал набирать по-новой.

Снова потянулись гудки. Протяжные, тревожные…

— Алло⁈ — громко спросил Семен, когда гудки резко прекратились. — Валентина Степановна?

— Общежитие номер пять, вахта! Слушаю! — отозвался голос в трубке.

— Валентина Степановна, здравствуйте! — перешел на крик парень. — Это Семен Кот!

— Семен⁈ Здравствуй, Семен! Тебе не звонили, но тут мужчина приезжал. Сказал с завода. Просил позвонить другу, когда появишься.

— Так и сказал?

— Да.

— Валентина Степановна, а Кирилл Осетренко в общежитии? — спросил Семен, скрестив пальцы на удачу.

— Нет. И не ночевал, — отозвался старческий голос в трубке.

— Понял, спасибо! — отозвался Семен и повесил трубку.

Парень растерянно принялся барабанить пальцами по столу.

— Случилось чего, Сёма? — раздался голос Юрия Николаевича, что спрятал коробку на стеллаж.

— Случилось, — кивнул парень. — Друг… друг в беде.

Семен снова снял трубку телефона и принялся звонить по номеру браслета Кирилла.

Снова гудки. Первый, третий, пятый…

Внезапно гудки прервались.

— Алло! Киря⁈ Киря, это Семен! Ты где?

— Гаражи, за училищем на Карпинского. Номер сто двадцать семь, — произнес незнакомый голос в трубке. — Придешь один в двенадцать. Замечу ГэБню — он умрет. Будешь не один — он умрет. Жду завтра в три.

Семен хотел было открыть рот, но тут вызов резко завершился.

— Нашел? — спросил Кобелев, забрав бутылки со стола и спрятав в железный шкаф у стены.

— Можно и так сказать, — растерянно произнес парень и поднялся. — Спасибо, Юрий Николаевич.

— Может помочь чем? — спросил Кобелев. — У меня знакомые в милиции есть.

— Нет, я… — тут Семен глянул на телефон и снова поднял трубку. — Я еще позвоню.

Парень набрал номер и принялся ждать. Спустя несколько гудков трубку взяли, и Кот, не дожидаясь ответа произнес:

— Сан Саныч, Кирю взяли!

— Кто? Когда? — отозвался голос на том конце провода.

— Я… — тут парень покосился на главу местного райторга и произнес: — Я не знаю. На браслет ему звонил. Там… там сказали… Сказали в гаражи завтра на Карпинского подъехать в двенадцать.

— Ловушка, скорее всего, — Мясоедов и тут же спросил: — Ты где сейчас?

— В деревне. Я…

— Сиди там. Я дам знать, когда что-то выясним.

— Сан Саныч, он обещал… Обещал Кирю… Если вас заметит.

— Принял, — отозвался голос в трубке. — Сиди и не дергайся. Я сам на тебя выйду.

Мужчина, сидевший на лавке, положил руку на колено супруги и покосился на дочку, что сидела на стуле посреди комнаты.

Девчушка лет пяти на вид с опаской поглядывала на Чахарду, что стояла, слегка согнувшись, и разглядывала белыми буркалами большое родимое пятно на лице девочки. Пятно начиналось на скуле, краем заходя на нижнее веко и заканчивалось на угле челюсти, почти у шеи.

— Чьих будете? — спросила она.

— Гришковы мы, — произнес мужчина, теребя край кепки, что держал в руках. — Под Ижевском живем.

— Угу, — кивнула старушка. — Пятно с рождения было или недавно вышло?

— С рождения, — отозвалась мать. — Жить оно, конечно, не мешает, но туго ей по жизни с ним будет. Жениха искать или…

Чахарда поднесла руку к лицу девочки и принялась поглаживать ее, попутно ощупывая пальцами черты лица.